библиотека "Виктория"

Часть 1 | Часть 2

ДИЛЯ ЕНИКЕЕВА

ВСЕ ЛЕДИ ДЕЛАЮТ ЭТО (I)

Анонс

В науке страсти нежной есть свои профи и профаны. А влюбленная женщина слепа и порой совершает роковые ошибки. На этот раз легкомыслие проявила Лариса. Интрижка трехлетней давности аукнулась только сейчас. Разумеется, Алла не может остаться в стороне. Она немедленно начинает расследование и выясняет, что в криминальную ситуацию вовлечены люди, за солидной репутацией которых скрывается клубок пороков. Но фортуна справедлива, и каждому воздается по заслугам. А если нет - Алла с друзьями и верными подругами готова исправить даже ошибки госпожи Фортуны!!

У большинства персонажей есть реальные прототипы, но к человеку, которому посвящен этот роман, описанные перипетии не имеют ровным счетом никакого отношения, совпадение имен чисто случайное.

Посвящается моему другу Сергею Кредову - барду, поэту и талантливому журналисту, а по складу характера - неисправимому романтику, чьи стихи и песни подвигли меня на этот роман

     Рано или поздно наступает минута, когда впереди только прошлое, а будущее - позади. Лешек Кумор

"Как бы подобраться к этой стерве поближе..." - задумалась Марго, шагнув в кабину лифта. Следом шмыгнули две юные особы, развернулись спиной и заняли все свободное пространство, бесцеремонно оттеснив ее в угол. За две минуты, пока лифт поднимался на третий этаж, Марго успела люто возненавидеть обеих, - от флегматичной толстушки с буйной гривой черных кудряшек разило омерзительной смесью пота и дешевого цветочного дезодоранта, а ее спутница, высокая блондинка с прической под Анни Ленокс <Ленокс Анни - экс-солистка группы "Юритмикс". (Здесь и далее примеч. авт.)>, непрерывно тараторила и вся изверилась. На плече девушки висел здоровенный рюкзак, битком набитый книгами и папками, и при каждом ее движении их выпирающие углы пребольно тыкались в грудь Марго. Вдобавок беспокойная девица несколько раз наступила ей на ногу тяжелыми шнурованными ботинками и даже не потрудилась извиниться.

Закусив губу, Марго сверлила ее коротко стриженный затылок ненавидящим взглядом, мечтая изо всех сил наподдать нахалке пониже поясницы острым мыском одной из своих замшевых лодочек.

Настроение и так ниже среднего, да еще эти препротивные девицы путаются под ногами... Все утро Марго ломала голову, как выполнить ответственное задание, но ничего не придумала. Сейчас нужно бы максимально сосредоточиться - вдруг осенит идея! - а внимание рассеивается на посторонние раздражители.

Перед актовым залом ЦДРИ <Центральный Дом работников искусств.> толпились журналисты, приглашенные на знаменательное событие - первую презентацию модной писательницы Изабеллы Астраловой. Читателей-почитателей сюда не допустили, вход только по приглашениям.

Оглядев фойе, Марго приткнулась у стены и приуныла. Девицы, ехавшие с ней в лифте, пристроились рядом - других свободных уголков в фойе не оказалось. Не в пример Марго обе чувствовали себя непринужденно. Наверняка только-только выпорхнули из стен журфака, но уже усвоили аксиому - журналист всюду свой человек.

- Зря ты меня торопила, Карина, лучше бы я поправила статью и сдала ответственному за выпуск, - с досадой произнесла блондинка. - Теперь мне обеспечена клизма с патефонными иголками.

- Перебьются, - не прониклась проблемой ее спутница. - Вечно ты суетишься под клиентом, Мара. Да за хороший материал с сегодняшней презентации тебе простят все прошлые грехи!

- Сомневаюсь я, Усгин Акимыч, - процитировала известного киногероя девица по имени Мара. - Тут и без нас желающих хоть отбавляй.

Слушая их болтовню, Марго думала, что юная журналистка права. К Астраловой ни за что не пробиться - более бойкие коллеги по перу просто затопчут на подступах к писательнице, именуемой в прессе "чудачкой", "затворницей", "оригиналкой", "неземным существом" и "дамой со странностями".

Алла Дмитриевна Королева, преуспевающая бизнес-леди, которую большинство мужчин считали женщиной-вамп, а близкие друзья называли верной боевой подругой, сидела в своем домашнем кабинете. На коленях сладко сопел ее любимец, персидский котенок редкой масти бело-голубой биколор, по кошачьему паспорту - сэр Персиваль, а для домашних - Перс, Перси, Персюха. Поглаживая спящего питомца, Алла задумчиво смотрела на портрет, висящий на противоположной стене.

Эта комната именовалась кабинетом скорее по привычке. Четыре года назад, когда Алла купила квартиру, дизайнер отделал кабинет в соответствии с указаниями хозяйки: вдоль одной стены книжные стеллажи, у окна Г-образный письменный стол, в противоположном углу низкий столик тонированного стекла, рядом с ним - единственное кресло. Единственное - потому что посторонним вход в эту комнату заказан. Сюда допущены лишь ее любимая подруга Лариса и экономка Зося Павловна - борец с пылью и прочим беспорядком.

Как-то раз Лара съехидничала:

- Мать, похоже, ты стала подозрительной. Боишься, что конкуренты влезут в твой компьютер? Поэтому никого сюда не пускаешь?

- Это комната Синей Бороды в женском обличье, - отпарировала Алла. Кивнув в сторону стеллажей, она зловещим тоном пояснила:

- С помощью потайного механизма эти полки поворачиваются, а за ними стройными рядами стоят скелеты моих бывших любовников.

На самом деле кабинет был местом уединения, но Алла не хотела признаться в этом даже лучшей подруге. Здесь она отдыхала, читала, размышляла. За письменный стол верная боевая подруга уже сто лет не садилась, компьютером тоже не пользовалась, а если приходилось работать с документами дома, предпочитала устроиться в гостиной или спальне.

У комнаты, традиционно именуемой кабинетом, появилось иное назначение, о котором никто, кроме самой хозяйки, не знал.

Нервной Маре не стоялось на месте - видно, суетливость, на которую ей попеняла хладнокровная Карина, была характерной чертой начинающей акулы пера. У этой девушки, похоже, было шило в одном месте - она приплясывала от нетерпения, постоянно задевая Марго то острым локтем, то тяжеленным рюкзаком, раз двадцать спросила стоявших поблизости журналистов, когда же начнется презентация, но неопределенные ответы и пожимание плечами ее не устраивали, и она снова и снова приставала к любому попавшему в ее поле зрения.

Марго и так чувствовала себя не в своей тарелке, да еще вертлявая девица действовала на нервы. Сказать бы ей пару ласковых... Но нельзя затевать свару на глазах у коллег. Беда в том, что деться некуда - фойе уже битком забито. Собратья по перу кучкуются по двое-трое, а то и целой группой, все более-менее знакомы друг с другом и оживленно обсуждают предстоящее мероприятие, одна она как неприкаянная, никого тут не знает и подпирает стену, пытаясь изобразить независимость.

Наконец непоседе Маре повезло - подходящий объект нашелся.

- И ты здесь, Влад! - радостно завопила она, ухватив за рукав проходившего мимо молодого человека.

- Привет, Марина, - небрежно бросил тот. Бросив на парня оценивающий взгляд. Марго разочарованно отвернулась - от него никакого проку, этот типаж ей хорошо знаком. Остальные журналисты были одеты цивильно и вели себя соответственно, а лохмато-расхристанная наружность Влада, нарочитая небрежность в одежде и все повадки намекали на оригинальность и талант. Марго решила, что либо у парня не все дома, либо он очень высокого мнения о себе. Журналист без году неделя тут же продемонстрировал, что второе ближе к истине, - окинул ее презрительным взглядом, в котором отразилось: "А эта что тут делает?" - подразумевая, что на данное мероприятие допущены лишь самые-самые, и он, разумеется, в их числе. Самоуверенный Влад не удостоил вниманием и Карину с Мариной. Видно, у него была высокая цель - познакомиться с маститыми зубрами пера, - а потому он не желал тратить драгоценное время на бесперспективное общение с юными коллегами.

Судя по всему, девушкам была не в новинку его хамско-высокомерная манера поведения. Карина озабоченно рылась в сумке, а Мара нетерпеливо тормошила парня, хотя он явно был не в восторге от ее общества.

- Влад, почему презентация не начинается? - уже в пятый раз задала она волнующий ее вопрос. - Ведь уже половина первого, а в приглашении написано, что назначено на двенадцать!

- Астралова еще не приехала, - наконец снизошел до ответа тот, продолжая высматривать мэтров.

- Так я и знала! Эти чертовы презентации никогда вовремя не начинаются, - бросила Марина с таким видом, будто ей довелось побывать на десятках подобных мероприятий.

***

     Сидя в тиши комнаты, по привычке именуемой кабинетом, Алла вполголоса читала стихи, которые мысленно назвала грустным итогом своей жизни:

Покрылись инеем года,
Сквозь пальцы утекли водой,
Я в них царицею была,
Но ложным оказался трон.
Я орхидеями цвела
И беспредельностью манила,
О берега свои разбила
Все жизни, что неслись ко мне...

(Стихотворение Натальи Волковой написано ею специально для этого романа, равно как и остальные, которые вы здесь встретите. Надеюсь, что дебют молодой поэтессы не останется незамеченным, и когда-нибудь Наташа станет знаменитой, а я буду гордиться тем, что хоть чем-то помогла таланту.)

     Посмотрев на свой портрет, висевший на противоположной стене, Алла невесело усмехнулась. На картине изображена роковая женщина, высокомерно взирающая на мир и всем своим видом демонстрирующая мужчинам: "Я - королева! И все вы это прекрасно знаете". Именно так ее воспринимали окружающие, да и она сама до недавних пор была в этом убеждена. Но в последние месяцы представления о себе самой, взаимоотношениях с мужчинами и жизненных приоритетах кардинально изменились.

"Сейчас в моей жизни есть мужчины, которых я люблю. Каждого по-разному, но люблю. Почему же моя душа не на месте?.." - размышляла Алла.

Встретила бы она их, будь по-прежнему неимущей? Вряд ли. Они бы вращались по параллельным орбитам, не пересекаясь. Но с другой стороны, новый взгляд помог бы ей найти вполне приличные экземпляры мужского пола и среди других социальных слоев.

До сих пор материальный статус любовника не имел для Аллы значения. Но это ее личная точка зрения, а мужчины в своем большинстве не любят, когда женщина превосходит их по каким-либо параметрам, - самолюбие, как известно, самое слабое место сильного пола. Значит, круг сужается - тот, кто комплексует, если женщина в чем-то выше, просто отойдет в сторонку. По счастью, не у каждого психология неудачника. Алле доводилось делить постель и с небогатыми партнерами, и она полагала, что они на равных.

Алла Дмитриевна Королева не из тех, кто протежирует мужчину только лишь потому, что тот стал ее любовником. А что думали они? Не было ли у них задних мыслей?..

Подобные сомнения время от времени посещают любую состоятельную женщину, когда рядом с ней мужчина не ее уровня: "Что его привлекает - я сама или мои деньги?"

Глядя на портрет, Алла вспоминала художника и тоже задавала себе этот вопрос.

Марго впервые получила столь ответственное задание - взять интервью, да не у кого-нибудь, а у самой Изабеллы Астраловой, подпускавшей к себе лишь избранных.

Рекламная кампания щедро спонсировалась, а журналисты отрабатывали гонорар на совесть, называя Acтралову "великой русской писательницей", бурно восторгаясь ее "блестящим слогом", "прекрасным знанием исторического материала, воссоздающего атмосферу эпохи" и "достоверной детализацией". В не заказных статьях лояльных изданий ее творения именовали ремейками, хотя на самом деле это была удобоваримо сляпанная компиляция. Не мудрствуя лукаво, авторесса брала за основу сюжет лучшего романа какого-нибудь почившего в бозе классика, не обходя вниманием ни отечественных, ни зарубежных мэтров. Она кое-что видоизменяла, добавляла несколько новых персонажей, сдабривала детальным описанием нравов, быта, архитектуры и прочей фактурой, почерпнутой из специальной литературы, приправляла соусом из стилизованного под старину языка и подавала это блюдо как новый жанр современной литературы.

"Неземная" Астралова за годы на редкость плодотворного творчества накропала аж три десятка романов и не собиралась останавливаться на достигнутом. Ей прочили большое будущее, по крайней мере в аспекте прогрессивного роста количества ее творений, а еженедельник "Все обо всем", в котором уже более десяти лет усердно трудилась Марго, оказался в аутсайдерах - ни единого интервью со звездной авторессой.

Несмотря на красивые эпитеты, живописующие достоинства "великой русской писательницы", в журналистских кулуарах поговаривали, что мадам Астралова на редкость сволочная баба, общаться с которой можно, лишь приняв упаковку транквилизаторов <Транквилизаторы - успокаивающие средства. Принимать их упаковками не рекомендуется, сочетать со спиртным тоже.>, да и то после этого желательно поправить нервишки живительной влагой, иначе рискуешь приобрести мизантропический взгляд на человечество в целом и на его отдельных представительниц в частности.

Эти слухи не прибавили Марго оптимизма, и сейчас она с тоской размышляла о том, что взять интервью у знаменитой писательницы не удастся, следовательно, она не выполнит редакционного задания и не получит вожделенного повышения.

"Черт бы побрал старого хрыча Самсоныча", - мысленно ругнула шефа уставшая от ожидания журналистка.

Заместитель главного редактора Николай Самсонович Фалеев, за глаза именуемый подчиненными Самсонычем или Змеем Горынычем - в гневе тот уподоблялся своему сказочному прототипу, правда, вместо огня изрыгал ругательства, - пообещал назначить Марго обозревателем светской хроники, если она сделает симпатичное интервью со знаменитостью. Об этой почетной должности она мечтала уже не первый год, но, увы... Пока это журавль в небе. Змей Самсоныч мог бы дать задание полегче, раз выказывает ей особое расположение.

На данный момент Марго пописывала незатейливые статейки на злободневные темы, преимущественно о бытовых драмах.

- Душевно пишешь, Маргоша, - прочувствован-, но утирал несуществующую слезу Самсоныч, ознакомившись с очередной душераздирающей историей, проникновенно изложенной журналисткой.

Злоязычные коллеги придерживались иного мнения, называя ее "фальшивой слезовыжималкой", "чернушницей", а двое самых зловредных - политобозреватель Егор Сурин и ведущий спортивной колонки Кирилл Никитин, большой спец по части ненормативной лексики и вульгаризмов, - однажды устроили своеобразное состязание, соревнуясь в оскорбительных определениях. Первым начал Кирилл, презрительно отозвавшись об излюбленной тематике Марго:

- Голодная мать, обосранные дети. - Далее последовала витиеватая фраза, в которой самым приличным словом было "говно".

- Копрофилка <Копрофилия - сексуальное извращение. При этом половое возбуждение возникает при манипулировании с каловыми массами.>, - с умным видом изрек Егор, считающий себя эрудитом.

- Скажи уж проще - любительница покопаться в чужом дерьме, а если короче - дерьмокопалка, - с энтузиазмом подхватил Кирилл.

- Мышка-говноройка, - завершил интеллектуальную дискуссию его коллега.

В итоге к Марго намертво приклеились все три малопочтенных прозвища: "копрофилка", "дерьмокопалка" и "мышка-говноройка".

Но старенький Самсоныч благоволил к журналистке, бывало, расчувствовавшись, ласково гладил ее по голове и утешал:

- Не кручинься, душа моя, это они от зависти. Сами отпетые циники и не понимают страстей человеческих. А ты пиши, как раньше, с душой. Тебя читатели любят, а на злые языки не обращай внимания.

Самсоныч дал ей это задание из самых лучших побуждений и со всей серьезностью намеревался повысить статус Марго до престижной должности обозревателя светской хроники. Между прочим, название этой колонки - его собственная идея, чем замглавред страшно гордился. Ехидные подчиненные не преминули поязвить по его адресу, - мол, совсем сбрендил старикан на склоне лет, открыл велосипед и радуется, как ребенок, надо же - обозвал раздел "светской хроникой"! Да где он, этот "свет"? Попсово-киношная тусовка, что ли? Или политическая? Новорусский бомонд? Да многие из них вилку с ножом держать не умеют, не говоря уже о хороших манерах и прочем.

Ироничных коллег Марго побаивалась, некоторых ненавидела и с удовольствием кляузничала своему покровителю, а потом, скрывая злорадство, наблюдала, как Змей Горыныч разносит обидчика в пух и прах.

Она с превеликой радостью сменила бы коллектив - на ее взгляд, в малотиражной газетенке "Все обо всем" подобрались одни озлобленные бездари и завистники. Но, увы, в другие издания ее не брали - безработных журналистов с дипломом пруд пруди, а у нее нет образования.

Одно время Марго всерьез озаботилась карьерой, но везде получила отказ.

- Похвастаться вам, милочка, нечем, - заявила ей одна дама, не последний человек в редакции популярного женского журнала, постукивая длинным наращенным ногтем по стопке принесенных Марго материалов. - Ваши статьи - для сентиментальных домохозяек. Однако они покупают лишь дешевые еженедельники, а наш журнал им не по карману. Мы пишем для деловых, энергичных женщин, у которых иные приоритеты и оптимистический взгляд на собственное будущее, а вы пытаетесь давить из читателя слезу. Это уже прошлый век, а нам и подавно не подходит.

Редактор другого солидного издания тоже не церемонился:

- В ваших статьях все безрадостно и беспросветно, а героини унылые, примитивные, все на одно лицо. Ситуации слегка различаются, но тональность одинакова. Обратитесь в газету "Мир криминала" или нечто в том же духе, может, им сгодится ваша чернуха.

- Почему вы избрали такую тематику? - недоумевала еще одна матрона, зам главного редактора толстого журнала. - Ладно бы писал мужчина, реализуя в подобном материале свою жестокость и скрытую агрессию. Создается впечатление, что вы упиваетесь страданиями ваших героев и смакуете ужасающие своим натурализмом подробности. У психически здорового читателя это вызовет неприятие. Лично я, читая ваши статьи, испытывала омерзение. Это грязно. Да, жизнь - отнюдь не веселый праздник, однако это не означает, что читателя нужно грузить подобной мерзостью.

Марго выслушивала нелицеприятные оценки своего труда с каменным лицом. Будь ее воля...

"Устроились на теплом местечке и считают себя вправе поучать, - с ненавистью думала она, заискивающе глядя на визави и согласно кивая - мол, все поняла, постараюсь исправиться. - А сами-то вы о чем раньше писали, пока не пробились? Бодро рапортовали об ударниках коммунистического труда, досрочном выполнении пятилетнего плана и очередном съезде партии. Да и очерки на бытовые темы наверняка лепили, из серии "Письмо позвало в дорогу". А теперь перекрасились, продажные твари... Изображают из себя нечто, будто есть чем похвастаться. Чем гордиться-то? Прежним панегириком великим деяниям партии? Или теперешним умением приспособиться?"

Нахлебавшись унижения - ладно бы, использовали вежливую мотивировку, мол, вакантных мест нет, так ведь непременно ткнут мордой в грязь, чтобы возвыситься самим, - Марго отказалась от попыток найти другое место, утешившись тем, что у нее есть свой круг постоянных читательниц.

Самсоныч прав, ее статьи многим нравятся, и не только сентиментальным домохозяйкам, как презрительно обронила редакционная дама, а женщинам разных профессий. Они пишут в газету, излагая свою точку зрения или описывая семейную драму, а довольный замглавред, потрясая пачкой откликов на статью, проводит воспитательную работу в коллективе:

- Вот как надо писать! Душевно, мать вашу! А вы?.. - Вперив грозный взор в подчиненных, нарочито пригорюнившихся в соответствии с моментом, - мол, прониклись, осознали и больше не будем, но с трудом сдерживающих смешки, - Самсоныч завершал разнос привычным:

- Что-то не вижу мешков откликов на ваши писульки! А Маргошу читательницы постоянно благодарят за чуткость и понимание проблем простых людей.

Сценарий начальственных разносов за много лет уже отработан. Змей Горыныч кипел, краснел, брызгал слюной, расшвыривал по кабинету материалы, принесенные другими журналистами, с негодующим: "Никуда не годится! Никто не станет читать эту галиматью!" или "Совсем обленились, лодыри! И писать не умеете, и учиться не желаете!" - грозился: "Уволю всех к едрене фене!" - периодически для усиления впечатления стучал кулаком по столу, а коллектив дружно вздыхал и смотрел на шефа покаянным взглядом.

Выпустив пар и вдоволь наоравшись, довольный результатами своей воспитательной работы Самсоныч торжественно вручал любимице самое слезоточивое послание, выуженное из почты, сопроводив добродушным похлопыванием по плечу и напутствием:

- Иди, радость моя, твори. Встреться с читательницей, поговори по душам и сделай хороший материал.

Сердечно поблагодарив благодетеля за теплые слова и высокую оценку своего труда, злая на весь белый свет Марго отправлялась к будущей героине статьи на уже набившую оскомину тему.

Опыта интервьюирования известных людей у Марго нет, да и откуда ему взяться? Знаменитости не жаждали увидеть свои откровения на страницах малоизвестного еженедельника "Все обо всем". Название-то у него многообещающее, но содержание...

Потому Марго и невзлюбила своих коллег - чего они перед ней нос дерут? Можно подумать - сами асы пера! Были бы асами, устроились бы в места поприличнее. Возомнили о себе - а что они умеют? Разве что передрать материалы из зарубежной периодики, изложив своим языком, попроще, чтобы сошло за авторскую статью. Воровать в отечественных изданиях ее коллеги теперь побаиваются. Однажды прыщавая Лиза Сайкина, публиковавшаяся под псевдонимом Лола Светская, - сотрудники их жалкой газетенки почему-то помешались на звучных псевдонимах, - позаимствовала эксклюзивный материал из чужой статьи.

Журналист, удостоенный чести быть к нему допущенным, подал в суд, представив все документы и магнитофонные кассеты. Еженедельнику "Все обо всем" вчинили иск на приличную сумму, суд признал авторство истца и обязал виновную сторону выплатить штраф. Пришлось заплатить. Лизу с позором изгнали из редакции, а Змей Горыныч разошелся вовсю:

- Даже украсть грамотно не умеете, мать вашу так и растак! Об эксклюзиве и говорить нечего! Кто мешает вам самим собрать хороший материал?! Темы под ногами валяются, а вам даже наклониться лень! Почему другие журналисты умеют бойко писать, в каждом номере есть минимум одна забойная статья, а вы никак не научитесь?! - Стукнув кулаком по столу так, что его любимая чашка подпрыгнула и завалилась на бок, Самсоныч обвел яростным взглядом выстроившихся перед ним подчиненных и сам себе ответил:

- Да потому что зазнались и зажрались. - Он подвесил драматическую паузу, чтобы все прониклись, и, убедившись, что нужный эффект достигнут, продолжил уже на полтона ниже:

- Разогнать бы всех, бездарей, к етишкиной матери, да ведь в другое издание вас не возьмут - ни на что путное вы не годны. Жалуетесь на невысокий оклад, но вы и этих денег не заработали, халтурщики!

Как всегда, сотрудники еженедельника оставили без внимания очередной начальственный разнос и по-прежнему гнали по наезженной колее. Марго, придерживающаяся весьма невысокого мнения об их профессиональных качествах, была целиком согласна со своим покровителем: редакция газеты "Все обо всем" - это сборище бесталанных неудачников, возомнивших о себе невесть что. Так что нечего им перед ней задаваться. У нее, по крайней мере, своя ниша, свой материал, а не халтурно сляпанная компиляция чужих статей.

Она ничуть не удивилась, что именно ей Самсоныч доверил взять интервью у Астраловой. А кому же еще? Ее коллеги понятия не имеют, как общаться с людьми, их главное орудие труда не диктофон, а ножницы.

А у нее уже немалый опыт, умение разговорить человека и вызвать на откровенность.

К заданию Марго подошла ответственно - прочла все, что писали об Изабелле Астраловой в прессе, и ознакомилась с ее романами. Правда, одолеть все книги журналистке не удалось - очень уж плодовита оказалась писательница, а время поджимало, - но в общих чертах она все поняла. А поняв, скисла.

Неунывающий Самсоныч, отправляя любимицу на ответственное задание, напутствовал ее так;

- Об Астраловой писали очень много и всегда одно и то же. За этими материалами не видно живого человека. Женские судьбы - твой конек, Маргоша. Покопайся в душе писательницы, узнай самое сокровенное и напиши душевную статью, показав ее как личность, как женщину.

Марго понятия не имела, как "копаться в душе" звездной авторессы, - все же это Астралова, а не читательница еженедельника "Все обо всем", приславшая письмо и безмерно счастливая, что журналистка ей ответила, а потом навестила и сочувственно внимает ее излияниям. С такими женщинами проще, они готовы к контакту и ответят на любые вопросы. Но как быть со знаменитостью, утверждающей, что она живет в другом измерении, все земное ей неинтересно, а потому надоело давать интервью и отвечать на одни и те же вопросы людей, не способных понять ее возвышенных устремлений?.. "Оставьте меня... Мы люди с разных планет и говорим на разных языках", - недавно оповестила "неземная" Астралова одного из асов пера, и этими словами заканчивалось ее интервью.

В данный момент Марго даже не знала, как подобраться к уставшей от славы писательнице на расстояние нормальной слышимости для своего диктофона, а уж как взять эксклюзивное интервью - вообще не представляла.

Задумчиво разглядывая носки своих серых замшевых туфель, на которых оставили след нечищеные ботинки вертлявой Мары, журналистка думала, не сбежать ли с презентации, - какой смысл томиться несколько часов в толпе, если все равно не удастся пообщаться с Астраловой тет-а-тет?..

Что именно скажет писательница в официальной части сегодняшнего действа, она примерно знала, все журналисты уже получили заранее заготовленный материал, в просторечии - "рыбу". Просмотрев распечатку, Марго удостоверилась, что это все та же сто раз опубликованная ахинея - дилетантские потуги на тему реинкарнации. Одни и те же вопросы и до боли знакомые ответы, из которых явствовало, что Изабелла Астралова возрождается уже в шестой раз, прожила шесть на редкость интересных, насыщенных событиями жизней, и все эпохи, которые она почтила своим существованием, для нее как родные, именно потому она пишет столь исторически достоверно.

***

     В дверь позвонили, и хозяйка пошла открывать. Как и предполагалось, прибыл Толик, совмещающий обязанности водителя, мальчика на побегушках, мастера на все руки, а по собственной инициативе - еще и телохранителя. Алла называла его верным оруженосцем, Санчо Пансой, и он этим чрезвычайно гордился.

- Привет, Толян! - заулыбалась она.

- Здорово! - Тот тоже расплылся в улыбке, но тут же встревожился:

- Че смурная?

- А что - так заметно?

Ответить он не успел - из глубин квартиры раздалось истошное:

- Мя-а-а!

- Ой, я же Перса нечаянно заперла в кабинете! - спохватилась Алла и быстро пошла по коридору. Услышав трель звонка, она переложила спящего котенка на кресло и по привычке захлопнула дверь комнаты. Теперь возмущенный сэр Персиваль рвался на свободу: то скреб коготками по полу, то пытался просунуть лапку в щель под дверью и истошно вопил - как же так, безобразие, его не пускают поприветствовать гостя!

Обогнав хозяйку, Толик распахнул дверь, а обрадованный котенок тут же запрыгнул ему на руки. Понаблюдав за их счастливым воркованием, Алла потихоньку оттеснила верного оруженосца в коридор и прикрыла за собой дверь - почему-то ей не хотелось пускать в эту комнату даже Толика, хотя от него у нее секретов не было.

- Алка, че ты какая-то не такая? - спросил он, наигравшись с любимцем.

- Сама не знаю, Толян, - призналась она.

- С Олегом полаялась?

- Нет, с любимым мужчиной все в порядке. С ним при всем желании поссориться невозможно. Да и не хочется мне с ним собачиться. Потеряв отца, я обрела в лице Олега эквивалент отеческой любви и мудрости. Он относится к моим взбрыкам с пониманием, как любящий папаша к фортелям обожаемой дочурки.

- А-а... - протянул верный оруженосец, решив, что Аллина грусть связана с недавней утратой. - Дак давай на кладбище съездим.

Она мысленно подивилась его интуиции. Вроде бы Толик - примитивная личность, бывшая шестерка из команды Мирона, дважды судим, образование - ноль классов, а поди ж ты...

Еще недавно Алла энергично занималась выяснением обстоятельств смерти отца, нашла виновных и своеобразно наказала <Диля Еникеева. "Без вины, вины не бывает". (Здесь и далее приведены названия романов, посвященных упомянутым событиям.)>. А вот теперь, когда все закончено, навалилась тоска. Папы уже нет... Полтора месяца - слишком малый срок, чтобы примириться с утратой, осознать, что больше никогда не увидишь любимого человека, не посмотришь ему в глаза, не услышишь родного голоса...

Так уж мы устроены - нередко ценим лишь тогда, когда теряем...

Поездка на кладбище позволяет хоть как-то сжиться с утратой - и Толик это интуитивно почувствовал.

Да, душа все еще саднит, да, там угнездилась боль, которую невозможно описать словами, но все же, когда приходишь к могиле, ухаживаешь за цветами, становится чуточку легче. Можно тихо постоять, глядя на портрет любимого человека и в который раз вспоминая все хорошее, можно мысленно поговорить с ним, а если мучаешься виной - попросить прощения.

Обычно Алла ездила на кладбище с матерью, но сейчас ей хотелось побыть с отцом наедине.

- Поехали, Толян, - согласилась она. - Но маму мы сегодня не возьмем.

И опять верный оруженосец многое понял интуитивно.

***

- Вы не против, если я постою рядом? - услышала Марго приятный баритон и подняла голову.

На нее, улыбаясь, смотрел кареглазый блондин, и сердце журналистки почему-то сильно забилось. Это ее удивило - и не чаяла, что при виде симпатичного мужчины может испытывать давно позабытое волнение.

- Не против, - ответила она, ощущая, что губы, помимо воли, расползлись в улыбке. Попытка придать лицу серьезное выражение не увенчалась успехом, и Марго мысленно махнула рукой - раз с редакционным заданием полный облом, в качестве моральной компенсации можно ни в чем себе не отказывать.

- Что-то госпожа Астралова задерживается, - продолжал светскую беседу незнакомец.

- Да, - весьма содержательно поддержала диалог журналистка.

- Вы из какого боевого листка? - начал прощупывать почву блондин.

- "Все обо всем".

- Наслышан. - Его глаза смеялись, и Марго не поняла - то ли он весьма невысокого мнения о ее еженедельнике, то ли у него просто хорошее настроение. - И как же зовут очаровательную сотрудницу очага свободной печати?

Ее никто и никогда не называл "очаровательной", и, надо признать, слышать это было приятно, а из уст столь привлекательного молодого человека - тем более.

- Марго, - потупилась журналистка.

На лацкане ее светло-серого делового костюма висела запаянная в целлофан аккредитационная карточка, где под фотографией владелицы значилось:

"МАРГО М. "Все обо всем", но незнакомец сделал вид, будто не заметил этого, а Марго обрадовалась, - значит, нарочно ищет тему для беседы, чтобы познакомиться поближе.

У собеседника никаких опознавательных знаков не наблюдалось, да это и неудивительно - все же местом действия была не пресс-конференция в "Интерфаксе", а всего лишь презентация очередной книги модной писательницы. Некоторые журналисты на простеньких тусовках нарочито бравируют - мол, мне ни к чему эта картонка, меня и так должны узнавать в лицо.

"Может быть, и этот парень известный журналист... - подумала Марго. Немного погрустив, что за десять лет работы не обзавелась связями в профессиональных кругах, никого не знает и ее никто не знает, она утешила себя:

- Если это так, мне повезло".

Постояв некоторое время в ожидании, пока собеседник представится, журналистка решила форсировать события:

- А вас?

- Угадайте с трех раз, какое имя мне больше всего подходит?

- Ну-у... - задумалась Марго, кинув на него быстрый взгляд.

"Наверное, что-то связанное с его внешностью... Блондин с карими глазами..."

Она судорожно пыталась подобрать имя в тему, но ничего подходящего в памяти не всплыло. Знала бы, что повезет встретить такого симпатягу и играть с ним в угадайку, непременно вызубрила бы книгу про имена, благо таких сейчас пруд пруди. Так ничего и не вспомнив. Марго ляпнула наобум:

- Генрих.

А что? Имя красивое, необычное для соотечественника, тем самым она ему вроде бы польстила, сочтя достойным неизбито именоваться. К тому же незнакомец чем-то напоминает немца, каковыми их представляли по персонажам популярных кинофильмов советских времен. Но карие глаза... Видимо, парень - смешанных кровей, и потому его характер сочетает в себе противоречивые черты.

- Ну и интуиция у вас! - широко улыбнулся ее визави, сверкнув великолепными зубами, и добавил:

- Для вас, очаровательная Марго, - просто Гена.

- Очень приятно, - выдала та традиционное, не уловив подвоха.

- Взаимно, - не остался в долгу новый знакомец.

- А можно я буду называть вас полным именем?

- Вам можно все! - с чувством произнес собеседник, и опять она не уловила подтекста. - Марго и Генрих... Похоже, это не случайно. Судьба сама свела нас, как неких исторических персонажей.

- Вы имеете в виду Марго Валуа и Генриха Наваррского? - продемонстрировала начитанность журналистка.

- Именно, - подтвердил он. Она не нашла достойного ответа и на всякий случай многозначительно улыбнулась.

- Вам не кажется, что мы чужие на этом празднике жизни?

Новый знакомый был не оригинален, но неизбалованной мужским вниманием Марго нравилась его раскованная манера поведения. Важно ведь не то, как он ее клеит, а то, что клеит. Следовательно, счел подходящим объектом. Приятно сознавать, черт побери!

Ей хотелось еще раз блеснуть близким знакомством с художественной литературой, но, как назло, ни одной фразы в том же ключе на ум не пришло, и она ограничилась кивком.

- В таком случае есть предложение покинуть это неинтересное мероприятие и, скажем, выпить чашечку кофе.

Журналистка немного растерялась. Хотя совсем недавно она подумывала сбежать, но все же в душе теплилась крохотная надежда, что удастся справиться с заданием шефа. Махнуть рукой на перспективу служебного роста было страшновато.

Видя ее колебания, новый знакомый выдвинул убедительный аргумент:

- Протолкаться к Астраловой не удастся даже самым шустрым, - ее литагент никого не подпустит. Мадам оттарабанит домашнюю заготовку, которую вы уже держите в руке, и отбудет. Фуршета сегодня не предвидится, так что в аспекте халявы будущее пессимистично. Но в наших силах скрасить его бокалом-другим. А чтобы вы не терзались мыслями о редакционном задании, я вам надиктую материал, и вы представите руководству отличную статью. Само по себе явление Изабеллы Астраловой публике - уже событие из ряда вон, так что под него пойдет любой текст.

Марго раздумывала недолго - собеседник был очень убедителен. Да и грело душу, что парень подошел именно к ней.

Поняв по выражению ее лица, что она согласна, новый знакомый уверенным; жестом взял Марго под руку и повел к лифту.

***

Толик донес до могилы два пятилитровых баллона с водой и молча ушел, а она опять подивилась его такту. Вроде бы парень простой как грабли, а вот поди ж ты...

Алла поставила во врытую в землю большую вазу букет белых королевских лилий, полила посаженные на могиле цветы, прорыхлила землю, подвязала к колышку накренившийся после вчерашнего ливня пышный стебель фритиллярии королевской - она уже зацвела, и оранжево-алый цветок венчал ее царственной короной.

"Виват, король, виват!" - пришли ей на память слова популярной некогда песни.

"Ты и в самом деле король, папа, - мысленно обратилась она к отцу. - Ты велик. После тебя осталось бесценное наследие - твои книги. Я горжусь тобой и горжусь тем, что я твоя дочь. Я - Алла Королева, даже фамилия у нас с тобой царственная".

На душе стало полегче. Чувство вины немного притупилось.

"Что ж, даже из плохих поступков нужно извлекать урок, - сказала себе Алла. - Больше я никогда не позволю себе причинить кому-то боль".

***

     Змей Горыныч метался по своему кабинету и, образно говоря, рвал на себе волосы, поскольку в буквальном смысле рвать было нечего.

- Ну где же Маргоша?! - уже в который раз вопрошал он пустоту, но страдать в одиночестве было неинтересно, и замглавред выбежал в приемную:

- Лена, Марго не звонила?

- Нет, Николай Самсонович, - кротко ответила секретарша, мысленно чертыхаясь, - метания шефа ей уже порядком надоели.

- Куда же она подевалась? - уже, в десятый раз простонал он, на что ко всему привычная Лена терпеливо повторила:

- Но ведь Марго всегда несколько дней не выходит на работу, когда работает над статьей.

- То было с обычными очерками, а здесь - сенсационный материал! Ты понимаешь - это же сенсация! Сен-са-ция! - отчеканил шеф. - Промедление в такой ситуации смерти подобно!

- Понимаю, - смиренно кивнула Лена, для самоуспокоения уже трижды мысленно послав начальника к черту.

- Все газеты уже опубликовали материал, все! Заголовки на первой полосе! А мы? Как всегда, в хвосте.

- Да, Николай Самсонович, - машинально поддакнула опытная секретарша, уже не слушая его стенаний, а шеф подозрительно воззрился на нее и возмущенно возвысил голос:

- Что - да? Что мы в хвосте?

- Нет, я имела в виду... - Лена замялась, пытаясь подобрать слова, которые не вызовут нового приступа гнева у вспыльчивого Змея Горыныча. Последних его фраз она не слышала, а потому прибегла к универсальному ответу вышколенной служащей:

- Вы, как всегда, совершенно правы, Николай Самсонович.

- М-да... - произнес тот, глядя на девушку с сомнением, но не прочел на ее лице подвоха и спросил уже обычным тоном:

- Ты ей звонила?

- Постоянно названиваю, - с готовностью ответила секретарша, дав себе слово впредь быть повнимательнее, когда начальство желает выговориться. - Никто не берет трубку.

- И что ты по этому поводу думаешь? - Как всегда, выплеснув излишки эмоций, Самсоныч стал почти благодушен.

- Марго отключила телефон и корпит над сногсшибательной статьей. - Умненькая Лена знала, что эта журналистка пользуется особой благосклонностью шефа, а потому всегда изображала лояльность по отношению к ней. - Вы отправили ее на презентацию Астраловой в пятницу, а сегодня всего лишь понедельник. Марго пишет долго, зато материал будет оригинальным.

- Ладно, подождем, - совсем успокоился Самсоныч. - Номер немного задержится, но не разочарует читателей. Конечно, можно тиснуть новость и начать верстать номер, но тогда будет как у всех. А Маргоша наверняка подаст материал в особом ракурсе, она это умеет.

- Разумеется, Николай Самсонович, - заулыбалась Лена, мысленно перекрестившись, - шеф направился к двери.

А заместитель главного редактора, вернувшись в кабинет, подумал, что в этой банке со скорпионами под названием "редакция еженедельника" есть всего два человека, общение с которыми проливает бальзам на душу.

К Леночке он благоволил, как и к Марго. Секретарше всего двадцать, совсем девчонка, на год младше его внучки. Маргоша постарше, но обе такие трогательно беззащитные, да и начальника почитают почти как отца родного, ценят хорошее отношение и преданы ему, не то что остальные сотрудники, циничные, распущенные и неблагодарные.

Николай Самсонович Фалеев числился заместителем главного редактора, но хозяин газеты - его сын Илья, так что мнение замглавреда было решающим. Согласно ведомости, и Марго, и Леночка получали обычный оклад, а в его кабинете обеим ежемесячно вручался конверт с отеческим напутствием.

- Ты заслужила, душа моя. Работаешь лучше всех, а у нас теперь не советская власть, чтобы всех уравнивать. По труду и оплата.

Вот принесет Марго сенсационный материал и получит премиальные, а вдобавок должность обозревателя светской хроники. Только ей по силам вести эту колонку, и она справится с блеском - у его любимицы свой стиль, свой взгляд на актуальные проблемы, и читатели их еженедельника будут в восторге.

***

- Ларка звонила, прилетает восемнадцатого мая, - сообщила Алла верному оруженосцу через пару дней.

- Здорово! - обрадовался тот.

- Да уж, соскучилась я по любимой подружке, - призналась Алла. - Столько лет были неразлучны, а теперь болячки развели нас по разным частям света. Ларка поправляет здоровье в Италии, а я тут кантуюсь, хотя не прочь погреться рядом с ней на солнышке.

- А че, Олег тебя еще не пускает?

- Воздушно-солнечные ванны полезны, но мой любимый лечащий врач считает, что авиаперелет будет слишком большой нагрузкой на мой еще не окрепший организм.

- Тада с Ларкой на дачу махните. Гляди, как солнце-то жарит! Почище всякой Италии загорите.

- Да, мой Санчо Панса, именно так мы и сделаем, - согласилась Алла. - Одна проблема - на какую дачу поехать? Подружка любит свою, а у меня теперь аж две. Правда, отобранный у паршивца Яшки Паршина навороченный особняк я надумала продать - мама хочет жить на нашей старой даче, а мне эти новорусские хоромы без надобности.

- Зачем продавать? - возмутился верный оруженосец. - Мать пускай живет на той даче, раз ей там нравится, а ты - на своей.

- Да что мне там делать? Валяться в гамаке я не люблю.

Толик подумал, что ей было бы невредно поваляться в гамаке, да и просто отдохнуть. А то не успела выписаться из больницы - одно дело за другим. Чуть не погибла <Диля Еникеева. "Мы одной крови">, а все равно встревает в опасные ситуации. А на даче ее никто не достанет. Телефона там пока нет, а у Аллиного мобильника он намеревался втайне от хозяйки отключить звук. Что за дела, в самом деле?! Чуть что - все бегут к ней: спаси, помоги! А она еще не выздоровела после ранения! И совсем себя не жалеет. Да ведь и эти-то, называющие себя друзьями, ее не жалеют. Она что - двужильная?!

Но верный оруженосец не стал ничего говорить - все равно не послушается.

- Алка, давай на твою дачу съездим, - предложил он. - Поглядишь, как там че, ремонт-то уже закончили.

- Пожалуй, надо туда прокатиться, - согласилась она. - Надоело маяться бездельем, нужно придумать себе занятие.

***

Наконец Марго появилась в редакции. В четверг ровно в десять утра она вошла в кабинет своего покровителя и положила на стол распечатку, статьи "Трагедия Изабеллы Астраловой".

Увидев заголовок, Самсоныч просиял и радостно потер руки:

- Потом прочту, вдумчиво и не спеша, сейчас некогда. Маргошенька, а дискетку принесла?

- Разумеется, - кивнула журналистка.

- Не сочти за труд, душа моя, снеси дискету к ответственному за выпуск, пусть немедленно ставит в номер. Задержались мы немного, Маргоша, тебя ждали, материал-то сенсационный.

Марго немного удивилась - что сенсационного в жизнеописании писательницы, уже сто раз опубликованном и всем известном? Правда, она постаралась подать материал в своем привычном ключе, именно так, как просил шеф, - описала судьбу знаменитой, но одинокой и страдающей от своего одиночества женщины. Писательница достигла пика популярности, но слава незримой стеной отгородила ее от других людей. Они завидуют ее известности, а она мечтает, чтобы ее любили, как хочется этого любой женщине.

Журналистка была довольна тем, что получилось. Читательницам понравится, а кое-кто даже прослезится над горькой судьбой знаменитой писательницы, а по сути - простой бабы, которая уже и сама не рада собственной популярности, потому что лишена самого главного - любви. Материал берет за душу. Но назвать его сенсационным - явное преувеличение.

Пока Марго размышляла, что сказать Змею Горынычу, тот с озабоченным видом открыл ящик стола, доложил в конверт с уже заготовленной премией еще две купюры и протянул своей любимице:

- Это тебе, моя радость. Я горжусь, что вырастил такой талант. - Тут старикан вспомнил, что через полгода ему стукнет восемьдесят, и его глаза увлажнились. - Еще немного поработаю и уйду на покой, Маргоша. А ты заменишь меня на боевом посту Не хотел тебе заранее говорить, предполагал сделать сюрприз на твой день рождения, но не сдержался, уж очень ты меня растрогала.

Марго изобразила неописуемую радость и безмерную благодарность, хотя на самом деле испытывала совсем другие чувства.

"Чтоб ты провалился, - мысленно ругнула она благодетеля. - Не мог сказать раньше, старый идиот!"

***

Эдуард Леонидович Нечаев, владелец процветающего издательства "Кондор", сидел в своем кабинете, незаметно разглядывая начинающую писательницу, в отношении которой у него были далеко идущие планы. Разумеется, ей он этого не сказал - зачем лить воду на мельницу писательского тщеславия? У некоторых авторов и так самомнение чересчур - накропают нечитабельную тягомотину и уверены, что сотворили шедевр. Работать с такими трудно, они скандалят по любой ерунде и ссорятся с редакторами, не позволяя менять ни единого слова в своем произведении.

Вся беда в том, что переубедить таких гордецов невозможно, - на любое замечание они устраивают истерику, мол, сотрудники издательства ничего не смыслят в подлинном творчестве и норовят испортить будущий шедевр отечественной беллетристики. "Что же вы сами не пишете, раз такие умные!" - заявляют эти писаки, мнящие себя талантами. А его редакторы - профессионалы, просто у каждого своя стезя, человек должен заниматься делом, к которому у него призвание. Одни пишут, не видя огрехов в своей писанине, а другие это подмечают и знают, как исправить, чтобы нормально читалось. Но автор с задатками мании величия не желает признавать очевидных вещей.

Сколько таких самовлюбленных "талантов" прошло через его кабинет... И не счесть.

За много лет работы Эдуард Леонидович научился с ними ладить - нужно не спорить, не хаять, а хвалить, и тогда автор счастлив, что его столь высоко ценят. Хозяин "Кондора" уже поднаторел в искусстве вести грамотную беседу с писателями - приветливое выражение лица, любезная улыбка, доброжелательный тон, безоговорочное одобрение, комплименты. И непременно - грандиозные планы в аспекте их совместного будущего. Заслышав про перспективу миллионных тиражей, начинающие авторы шалеют от счастья. А дальше уже дело техники. Самое главное, грамотно составить договор, по которому все права у издательства, а обязанности - у автора. Начинающий писатель полностью утрачивает бдительность от сознания, что вскоре он стане г знаменитостью. Да и не знают непосвященные всех нюансов - законодательство об авторском праве в нашей стране оставляет желать лучшего, специалистов в этой области единицы.

Когда договор подписан, у издателя руки развязаны. Нет, автору ни в коем случае нельзя дать понять, что он всего лишь материал, средство, наоборот, его нужно постоянно нахваливать и стимулировать - пусть пишет еще. Эдуард Леонидович Нечаев хорошо освоил искусство с любезной улыбкой кормить писателей обещаниями - мол, потерпите еще чуть-чуть, ваша слава уже не за горами, а с ней - миллионные тиражи и соответствующие гонорары.

Таких авторов в "Кондоре" несколько сотен, но их произведения - всего лишь для ассортимента. Однако каждое издательство славится звездами, а не валом. Известных писателей под началом Эдуарда Леонидовича уже два десятка, но ведь хорошего много не бывает!

Та, что сейчас сидит напротив, обладает хорошим потенциалом, из нее можно вырастить звезду. Это гораздо выгоднее, чем привлекать к сотрудничеству уже состоявшуюся знаменитость, которую приходится долго переманивать из прежнего издательства в "Кондор". Звезда будет прикидывать, что выгоднее, потом торговаться за гонорар, а согласившись, капризничать, - в общем, хлопотно.

Но если взять никому не известного, но способного автора и выпестовать из него звездного, тогда игра стоит свеч. Это приятно греет самолюбие, а Эдуарду Леонидовичу присуще тщеславие. Умение разглядеть в авторе талант дано не каждому, таким чутьем обладают единицы, и Нечаев по праву гордился собой.

В общем-то писатели люди неблагодарные. Став знаменитым, автор тут же забывает, кто обеспечил ему известность, сколько сил и денег в него вложено, и приписывает все заслуги исключительно себе - мол, я талант, и этим все сказано, никаких ваших заслуг нет, другие издатели меня бы тоже оценили, носили на руках и пылинки сдували.

Но бог с ней, с неблагодарностью, у творческих личностей свои тараканы, к авторам нужно относиться как к капризным детям и не брать в голову их слова и поступки. Мало ли что они говорят! Дело - вот что мерило всего.

Когда составлен грамотный договор, автору уже никуда не деться, каким бы истеричным и амбициозным он ни был. Хочешь не хочешь, приходится тащить одну упряжку с издателем. Покочевряжится писатель - мол, цену себе знаю! - да и уймется. А дело идет.

В редакции еженедельника "Все обо всем" назревала очередная буря. Как это обычно бывает перед грозой, когда небо заволакивает тучами, сразу темнеет, перепад давления будто давит на плечи и все замирает перед первым ударом грома, так и в помещении редакции сгустился воздух и чувствовалось почти физически ощутимое напряжение - журналисты ждали грядущего начальственного разноса, строя предположения, по какому поводу разбушуется Змей Горыныч.

Полчаса назад ответственный за выпуск Борис Аркадьевич Левин, бормоча под нос что-то невразумительное и теряя на ходу очки, в необычайном волнении помчался к шефу, пробыл в его кабинете несколько минут и поспешно улизнул, не пожелав принять первый удар на себя.

Многолетний опыт общения со вспыльчивым замглавредом обогатил Бориса Аркадьевича умением заранее предвидеть, предстоит ли рядовая головомойка, или начальственный гнев достигнет кульминации. Обычные разносы шефа по штормовой силе тянули на три-четыре балла, а сегодняшний обещал зашкалить за десятибалльную отметку и грозил перерасти в настоящее цунами.

На памяти Левина таких случаев насчитывалось немало. Подобно опытному сейсмологу, Борис Аркадьевич мог предсказать развитие событий уже по первым признакам. Как во время шторма волна постепенно накапливает мощь и силу, так и гнев Змея Горыныча набирал обороты и, достигнув критической отметки, обрушивался тяжелой штормовой волной, сокрушая все на своем пути.

Хитрый Борис Аркадьевич отнюдь не жаждал оказаться в качестве громоотвода и стать свидетелем безудержной ярости начальника, а потому предпочел укрыться в своем кабинете.

Остальные сотрудники газеты тоже попрятались, переглядываясь, недоуменно пожимая плечами и шепотом спрашивая друг друга, отчего обычно невозмутимый, степенный и преисполненный чувства собственного достоинства Левин только что рысью промчался по коридору, ничуть не заботясь о том, как выглядит в глазах коллег более низкого ранга.

Сбегать в соседние комнаты и поспрашивать, кто провинился на этот раз, журналисты опасались - в свои почти восемьдесят Самсоныч еще очень подвижен, а уж когда зол, тем более не сидит на месте. Старикан вполне может ринуться по редакции, распахивая все двери в поисках объекта своего недовольства, а застав кого-то в неположенном месте, для начала напустится на него, дабы набрать инерцию для предстоящего разноса.

***

Последнее время генеральный директор, он же хозяин издательства "Кондор", Эдуард Леонидович Нечаев редко удостаивал автора личной встречи. Есть главный редактор и его зам, три ведущих редактора, четыре заведующих профильными отделами. Предварительную работу проводили его подчиненные, а на завершающем этапе подключался САМ. Но встречался не со всеми, а лишь с талантливыми писателями, из которых надеялся взрастить звезд.

С известными авторами, которых хотелось бы переманить у конкурентов, Нечаев тоже беседовал тет-а-тет, но общаться с ними не любил - эти ушлые ребята уже собаку съели в издательском деле, с ними неинтересно. Да и их взбрыкивания его теперь порядком раздражали - чуть что, звезда фыркает, дергает плечиком и хлопает дверью. Понятное дело, популярный писатель всегда востребован, не в этом, так в другом издательстве примут с распростертыми объятиями, потому и топает ножкой.

Звезд у него уже немало, но теперь Эдуарду Леонидовичу нравилось работать лишь с потенциальными знаменитостями. Спустя несколько лет можно с гордостью констатировать: "Я вырастил звезду!" Конкурентам такого не скажешь - они и сами все понимают, хвастаться нужно не этим, а тиражами. Оборот издательства - лучшее доказательство его успеха, а тиражи "Кондора" говорят сами за себя.

Но все же приятно сознавать, что ты из ничего сделал звезду. Приятно...

***

Секретарша заместителя главного редактора еженедельника "Все обо всем" Лена Федоренко трудилась на этом непыльном месте уже третий год, и невроз на почве переутомления ей не грозил. Ее обязанностью было отвечать на телефонные звонки, - а звонили не так уж часто, - набирать и распечатывать приказы начальника и заботиться о его пропитании, в частности к двум часам дня приносить в кабинет шефа разогретый в микроволновке суп, а спустя некоторое время - второе блюдо и жиденький чай. Вот и все. Ну и доложить шефу, если кто-то из подчиненных желал обсудить с ним какой-либо животрепещущий вопрос. Но такое случалось крайне редко.

Сотрудники газеты предпочитали общаться на профессиональные темы с главным редактором Владимиром Сергеевичем Головко. Тот прошел путь от рядового журналиста до своей нынешней должности, прекрасно во всем разбирался и всегда подсказывал дельную мысль. А профессия Николая Самсоновича Фалеева - начальник. Он был большим начальником и в советские времена, и в постсоветские, так что стаж в этом качестве у него солидный. Журналистского образования замглавред не имел, однако кое-чего нахватался и во время разносов вполне к месту вставлял нужные слова. В текущий материал Змей Горыныч не вникал, но, если случался какой-то казус, не оставлял его без внимания и устраивал разборку, дабы подчиненные не расслаблялись и знали - начальственное око не дремлет.

Самой важной обязанностью Лены Федоренко было общение с шефом, когда тому хотелось поговорить, в частности предаться ностальгии по своему славному прошлому и сравнениям с не внушающим оптимизма настоящим. За эти годы она научилась внимать не слушая, вовремя кивать, поддакивать и вставлять адекватные тематике междометия и краткие фразы. Самсоныча же такая беседа вполне устраивала. Выговорившись и посетовав на времена и нравы, он становился благодушным, а его хорошее отношение приобретало материальное выражение - в очередном конверте, именуемом премией, на одну купюру становилось больше.

Своей работой Леночка была довольна. А с чего ей проявлять недовольство? Пусть их газета не из известных, таких сейчас много. Зато, когда очередной бой-френд спрашивает, чем она занимается, у нее есть возможность гордо произнести: "Сотрудница еженедельника "Все обо всем". Да и ежемесячные гонорары за умение правильно вести себя с шефом позволяют поддерживать экстерьер на должном уровне;

В данный момент Лена ничуть не беспокоилась - обычно гроза начальственного гнева обходила ее стороной. Быть громоотводом ей доводилось лишь в исключительных случаях - когда виновника не оказывалось на месте. Да и то, выпустив первый пар и решив, что умница Леночка в качестве объекта для разрядки не подходит, огнедышащий Змей Горыныч вылетал в коридор и с легкостью находил бедолагу, на котором можно полномасштабно сорвать свое раздражение.

Под предлогом заботы о здоровье, в первую очередь своем собственном, замглавред запретил подчиненным курить на рабочем месте и велел портить атмосферу на лестничной площадке. Журналисты считали его требование проявлением старческой вредности и злостно нарушали приказ начальства. В общем-то основания сомневаться в целесообразности указаний Самсоныча у них были. Ему-то какое дело, если они будут курить в комнатах? Его кабинет в противоположном конце коридора, дым туда не доходит, пусть старикан там наслаждается свежим воздухом, а не шляется по другим помещениям, где ему делать совершенно нечего.

Но у их скандального шефа были свои соображения. Курение подчиненных стало камнем преткновения и поводом для постоянных втыков. А когда начальнику не на ком было сорвать зло, объект находился незамедлительно. Застав журналиста с дымящейся сигаретой на рабочем месте или унюхав табачный дым, Змей Горыныч краснел, набирая обороты для предстоящей головомойки, а потом разражался гневной тирадой. Но если ему не удавалось застукать кого-то на месте преступления, замглавред резвой рысью устремлялся на лестницу - дабы ушлые куряки не успели разбежаться - и разносил их в пух и прах.

- Опять бьете баклуши, лоботрясы, мать вашу за ногу! - грохотал он так, что от его рыка звенели оконные стекла. - Весь ваш так называемый рабочий день - сплошной перекур, а материал не сдан и вряд ли будет подготовлен в срок, а даже если и будет, то это наверняка очередная тоскливая мура.

И пошло-поехало в том же духе. Злопамятный Самсоныч припомнит провинившимся все просчеты и прегрешения, не поскупится на мат и оскорбления, разрядится и вернется в свой кабинет, весьма довольный, что вправил подчиненным мозги.

Поглядывая на дверь кабинета начальника, Лена занималась важным делом - выясняла отношения с другом сердца. Суетливые пробежки Левина не остались без ее внимания, но не обеспокоили. Змей Горыныч найдет искомого мальчика для битья. А не найдет, значит, опять помчится в курилку.

***

- Нас с вами ожидает большое будущее. - Эдуард Леонидович с обаятельной улыбкой начал привычную обработку. - Вы станете знаменитой - это я вам гарантирую.

Его визави глядела на него восторженными глазами. Такие слова - бальзам на сердце, а эта девица, сразу видно, обделена по женской части - внешность невзрачная, сама какая-то пришибленная, мужским вниманием явно не избалована. Потому и реализует себя в иной области - пишет романы.

Такие авторы - самый благодатный материал. Нечаев не сомневался - эта серая мышка будет из кожи вон лезть, сутками корпеть за компьютером, создавая свои творения, потому что хочет самоутвердиться. Раз в личной жизни у нее облом, то хоть в чем-то себя проявит.

А когда авторесса станет известной, ее невзрачная внешность уже не будет иметь значения - знаменитость привлекательна не чертами лица, а своей славой. Мужчины начнут за ней толпами бегать, будь она даже страшнее Бабы-яги.

Слава - тот огонек, на который все слетаются как мотыльки.

***

Первым отважился на вылазку Егор Сурин. По старой привычке его называли политобозревателем - когда-то он подвизался в таком качестве в весьма престижной газете, но был оттуда изгнан по причине недисциплинированности и склонности к горячительным напиткам. Политика не входила в сферу интересов еженедельника "Все обо всем", - россиянам эта тематика уже набила оскомину, - а потому Егору пришлось переквалифицироваться, и теперь объектом его внимания стали видные политики.

Он обладал бойким пером, ироничным складом ума, наблюдательностью, мог с ходу подметить то, что другие не видели, и представить проблему в неожиданном ракурсе. В целом это позволяло ему писать весьма забористые статьи, пользующиеся успехом у читателей. Утруждаться сбором фактуры Егор не желал - долго и хлопотно, да и не хотелось ему надрываться за мизерную зарплату, - а потому, ознакомившись с публикациями в других изданиях и недолго посидев в творческих раздумьях, он определял будущий объект анализа и садился за компьютер. Мысли ушлого журналиста бежали резвой рысью, пальцы без остановки стучали по клавиатуре, и на экране строчка за строчкой рождалась новая статья. Через пару часов Егор читал свежеиспеченный опус, слегка правил и нес распечатку начальству. Обычно все проходило без сучка без задоринки - шеф материал одобрял и ставил в ближайший номер.

Заместитель главного редактора в его епархию не лез, будучи в этой сфере вопиюще некомпетентным. Он предоставил приглядывать за Егором Владимиру Сергеевичу, а тот благоволил способному журналисту. Главный редактор прекрасно знал, каким образом Егор Сурин творит портреты власть имущих, но закрывал глаза на то, что сотрудник пользовался результатами чужого труда. По мнению Головко, не имеет значения, как происходит процесс, главное - результат. Одних кормят быстрые ноги, вот они и бегают с диктофоном, другие втираются в доверие к людям разного социального уровня, чтобы получить ксерокопию какого-нибудь важного документа, на основе которого можно накропать разоблачительную статью, а третьи эксплуатируют лишь собственные мозги.

Егор Сурин принадлежал к третьему типажу. Пусть его материал не подкреплен документально, пусть многие выводы дискутабельны, пусть едкие характеристики на грани фола и из-за них можно оказаться ответчиком в суде, если герой статьи прочтет и разобидится, - но прочтет ли? - однако, надо отдать ему должное, Егор талантлив. Его талант в том, что он с лету ловит витающие в воздухе свежие идеи и легко доводит их до ума.

Главный редактор прекрасно знал, что все воруют друг у друга идеи, даже мэтры журналистики частенько этим грешат, но ведь и украсть нужно уметь так, чтобы обиженные коллеги не завопили: "Он воспользовался моими ноу-хау!" Идея - очень эфемерное понятие, одну и ту же мысль можно высказать по-разному, а если человек умеет облечь ее в такие фразы, что сходство с оригиналом становится весьма отдаленным, но суть при этом не меняется, то это и в самом деле своеобразный талант, хотя, положа руку на сердце, конечно же компиляция.

В журналистских кругах Егор Сурин имел определенный авторитет и мог бы перейти в другую редакцию. Но ему было лень. Многотиражные газеты на слуху, яркий материал тут же становится предметом всеобщего обсуждения, а потому руководители боятся подставиться и требуют от журналистов проверенных фактов, а не голословных утверждений.

Егор полагал, что уже давно вышел из того возраста, когда нужно стирать подошвы в поисках документальных доказательств своих порой неожиданных выводов, а потому предпочитал непыльную работенку в еженедельнике "Все обо всем". Несколько часов за анализом периодики, потом еще несколько часов за компьютером - и свободен. Все оставшееся время можно плевать в потолок, сидеть с приятелями за бутылочкой, судача на злободневные темы, играть в преферанс, толкаться на журналистских тусовках, дабы не отстать от жизни и держать нос по ветру, улавливая витающие в воздухе идеи, которые можно сделать темой следующей статьи. А в начале каждого месяца получать зарплату. Правда, ее хватает от силы на неделю, но за двадцать семь лет журналистской работы Егор Сурин оброс многочисленными друзьями-приятелями, которые не оставят в беде, накормят-напоят и вовремя дадут знать о предстоящем мероприятии, обещающем халявную выпивку и закусон.

В общем, на жизнь журналист не жаловался, за свое место в еженедельнике не держался, - если выгонят, устроится в другое, - а потому ничуть не боялся гнева грозного Змея Горыныча.

Егору уже надоело ждать, когда наконец грянет буря, да и коллеги выразительно поглядывали на него - мол, ты самый смелый, пойди узнай, в чем дело и кого вскоре вызовут на ковер. И Егор Сурин решил оправдать доверие коллектива.

Приоткрыв дверь в приемную и предусмотрительно просунув лишь голову, сохраняя возможность ретироваться с честью, но своевременно, - на случай, если дверь кабинета Самсоныча придет в движение, возвещая о скором выходе начальства, - Егор подмигнул Лене и шепотом спросил:

- Чего старикан затаился-то? Копит силы для будущего цунами?

Секретарша пожала плечами, зажала мембрану трубки рукой и тоже шепотом ответила:

- Левин принес какие-то материалы и наябедничал.

- На кого?

Леночка Федоренко относилась к Егору с симпатией - ироничный журналист, творец хлестких ярлыков никогда ее не задевал. Потому секретарша быстро попрощалась с бойфрендом, рискнув оставить отношения невыясненными, положила трубку и пожала плечами:

- Понятия не имею.

- А кто сдал материал в номер последним?

- Марго.

- Ну, ее-то старый маразматик не тронет, даже если эта мышка-говноройка, как всегда, принесла дерьмо в конфетной обертке.

- Нет, Змей Горыныч ее очень хвалил, благодарил.

- Еще бы, - хмыкнул Егор. - О шефе можно судить по его фаворитке. По интеллекту Самсоныч с Марго два сапога - две задницы.

- Чего-чего? - переспросила Леночка, прыснув и боязливо оглянувшись на дверь кабинета начальника - не слышно ли.

- Лысина - это эволюционное превращение головы в задницу вначале по форме, а потом и по содержанию, - пояснил злоязычный журналист. - Сколько помню Змея Горыныча, он всегда был лысым, следовательно, таскает жопу на плечах уже не менее трех десятков лет. А килька Марго не обладает задницей в положенном женщине месте, зато она в наличии там, где у нормальных людей голова.

Зажав рот рукой, секретарша беззвучно смеялась, сотрясаясь всем телом.

- Как думаешь, кто на этот раз станет жертвенным барашком, дабы мы не забывали, чей сын платит нам нищенское содержание? - поинтересовался Егор, зная, что Леночка всегда в курсе, откуда ветер дует и куда вскоре дунет.

- Левин был недолго, я слышала только отдельные фразы.

- Какие именно? - Егор решил прояснить вопрос до конца, чтобы понять, кому достанется на этот раз, и предупредить проштрафившегося.

- "Фальшивка", "недопустимо развязный тон", "фамильярность", "оскорбительные выражения" и "совершенно не в тему".

"Значит, речь шла обо мне", - подумал журналист, прекрасно знающий, что изобретенный им метод работы имеет некоторые недостатки.

Две недели назад главный редактор ушел в отпуск, и Егор на днях сдал новую статью выпускающему редактору, минуя Самсоныча, - старикану не по уму осилить качество материала. А когда он попал на стол ответственному за выпуск, подхалим Левин решил выслужиться перед начальством. Все сотрудники знали, что кадровый вопрос и размер оклада в ведении Змея Горыныча, так что хитрый лис Борис Аркадьевич решил на всякий случай помести хвостом перед шефом, авось в следующий раз тот не обойдет его премией.

"Похоже, придется подыскивать себе другое место работы", - сказал себе Егор, закрывая дверь в приемную.

Немного поколебавшись, он решил остаться в редакции - может, старикан поорет-поорет, но все же не уволит. Другой кандидатуры на это место нет, а читателям, судя по отзывам, импонируют его статьи, хотя их тональность и в самом деле развязно-фамильярная. Журналист Егор Сурин, образно говоря, похлопывал представителя политического Олимпа по плечу - мол, не мни о себе много, приятель, мне известна вся твоя подноготная, и сейчас ты предстанешь перед народом голым, без привычной маски.

***

- Поработать вам придется, - продолжал Нечаев. Беседа с потенциальной звездой уже близилась к концу, главное они обсудили, осталось лишь поставить точку. - Наше издательство интересуют лишь авторы, способные писать не менее четырех романов в год. Если реже - стать знаменитой труднее. Конечно, талант не пропадет, - снова польстил он, от него не убудет, а авторессе приятно, - но потребуется много времени, чтобы его оценили по достоинству. Читательский интерес не должен ослабевать. Книг сейчас издается очень много, а если автор пишет редко, читатели его забывают и покупают произведения других писателей. Состоявшаяся звезда может позволить себе перерывы, но сравнительно непродолжительные, иначе эту нишу тут же займут другие. Пишут сейчас многие, а свежие веяния подхватывают с лету. Если автор пропахал свою межу, нельзя ее надолго оставлять.

- Я буду стараться, - прошептала его визави.

- Не сомневаюсь, - кивнул Эдуард Леонидович. - Вас характеризовали не только как талантливую, но еще и очень дисциплинированную и трудолюбивую писательницу. Напомню азы: талант - это один процент способностей плюс девяносто девять процентов усидчивости.

- Да, я знаю, - с жаром подтвердила собеседница.

- Вот и отлично! - воодушевился Нечаев. - У нас все получится замечательно: вы пишете роман в три месяца, мы его тут же издаем, а в будущем почиваем на лаврах! - Он рассмеялся, чтобы расшевелить эту бледную моль, но она лишь слабо улыбнулась в ответ. - У вас есть все задатки будущей звезды, и мы сделаем все возможное, чтобы помочь вам реализоваться. В договоре, который вы подписали, мы обязуемся издавать все ваши произведения, так что теперь вам не придется обивать пороги других издательств. - Эдуард Леонидович сознательно чуть опустил собеседницу, чтобы не расслаблялась. - Ошибочно думать, что автор и издатель - антагонисты. Нет! - Он поднял вверх указательный палец. - Они - единомышленники. И только в том случае, если станут соратниками, успех обеспечен.

***

Первая волна будущего шторма ударила ни в чем не повинную секретаршу Леночку. Через несколько минут после бегства Егора в приемную вылетел разъяренный Змей Горыныч и рыкнул:

- Какого лешего ты тут расселась и таращишься, как невинная овечка!

- Что случилось, Николай Самсонович? - осторожно поинтересовалась Лена, надеясь невинным вопросом сбить нахал его ярости. Но кроткий вид секретарши, против обыкновения, не произвел желаемого впечатления. Как раз наоборот, шеф еще больше разгневался.

- Ты меня спрашиваешь? - взревел он. - А сама не в теме? За каким чертом ты тут обретаешься, а? Чтобы часами трепаться по телефону со своими хахалями? За это ты получаешь зарплату?

- Я... - пролепетала пристыженная Леночка, и в самом деле только что положившая трубку. После ухода Егора Сурина она от нечего делать надумала доссориться с бойфрендом и выполнила свое намерение, понятия не имея, что ее слышно в кабинете начальника.

- Да, ты! - не дал ей возможности оправдаться взбешенный Змей Горыныч. Старикану был нужен козел отпущения, и впервые в этой роли оказалась любимая секретарша. - Именно ты расхолаживаешь весь коллектив, потому что ни хрена не делаешь и подаешь дурной пример остальным. Секретарша начальника должна быть в курсе всего происходящего и первой докладывать ему новости. А я по твоей милости узнал их последним и теперь выставлен на всеобщее посмешище.

Секретарша не нашлась что сказать. Пожалуй, впервые за время своей работы она понятия не имела о тематике предстоящего разноса. Обычно причина была известна заранее, все в деталях обсуждалось в редакционных кулуарах, и предугадать реакцию гневливого замглавреда было несложно. А тут - как гром среди ясного неба.

Последними сдали материал Егор и Марго, и сейчас Лена лихорадочно соображала, кто из них виновник ярости шефа.

В общем-то альтернативы нет, на Марго шеф не станет спускать собак. Значит, Егор. Он волынщик, всегда тянет до последнего, успокаивая себя, что сварганит статью за несколько часов. Может быть, на этот раз Сурин переоценил свои возможности и представил полнейшую туфту? Или, упаси бог, не смог качественно скомпилировать, - Лена прекрасно знала стиль его работы, - и чужие ушки явно торчат?

Но с другой стороны, замглавред никогда не трогал Сурина. Егору волей-неволей приходилось принимать участие в коллективных головомойках, которые Змей Горыныч время от времени устраивал в воспитательных целях, но адресных втыков журналист до сих пор избегал.

В этот момент зазвонил телефон, и секретарша получила передышку. Взяв трубку, она ответила абоненту, выслушала, что тот скажет, зажала мембрану и ангельским голоском оповестила:

- Вас, Николай Самсонович. Илья Николаевич. Змей Горыныч умчался в свой кабинет, громко хлопнув дверью, и через несколько секунд рявкнул:

- У аппарата!

Немного послушав диалог шефа с сыном и поняв, что ничего интересного не узнает, - обычная лабуда о деньгах, - Лена бесшумно положила трубку на рычаг и задумалась. Начальник вскоре закончит разговор и опять выскочит в приемную, так что нужно подготовиться заранее.

До Левина в кабинете шефа побывала только Марго. "Значит, эта завистливая дрянь опять наябедничала", - решила девушка. Судя по тематике упреков Самсоныча, коварная журналистка нашептала ему - мол, секретарша плохо выполняет свои обязанности. Никаких прегрешений Лена за собой не помнила. А обвинения общего характера можно предъявить любому, тем более Змей Горыныч помешан на трудовой дисциплине и уверен, что все подчиненные - бездельники и дармоеды, проедают деньги его сына.

Еженедельник и в самом деле убыточен. И если бы не постоянные вливания Ильи Фалеева, он бы уже давно почил в бозе.

***

Валентина Вениаминовна Бобкова с первых шагов своего писательского пути, еще пять с лишним лет назад, была уверена, что ее ожидает звездная слава и, соответственно, - звездные гонорары. В средствах она не нуждалась, - супруг обеспечивал ее вполне приличным прожиточным минимумом, - но деньги, как известно, лишними не бывают. Почему-то ей казалось, что писатели буквально купаются в деньгах. А что? Все иностранные знаменитости - миллионеры, у них шикарные виллы, яхты и прочее. Ее третий муж, Семен Гордеевич Бобков, подвизался на ниве бизнеса, и вполне успешно, но миллионером не был, и не имелось никаких оснований предполагать, что станет им.

- Сема, я буду зарабатывать своими романами миллионы! - оповестила его самоуверенная супруга, вознамерившись податься в писательницы.

"Может быть, тогда ты слезешь с моей шеи", - заранее порадовался тот.

Наскоро сотворив три опуса и уже предвкушая собственную звездность, Валентина Вениаминовна не пожелала иметь дело с небольшими издательствами.

- У них нет денег, чтобы заплатить столько, сколько я стою! - так мотивировала она свой выбор.

"Стоишь ты ровно три рубля в базарный день", - вел с ней мысленную полемику Семен Гордеевич, согласно кивая:

- Тебе виднее, Валюша.

Валентина Вениаминовна обратилась в тройку самых крупных московских издательств, с ходу заявив, что она "российская Франсуаза Саган", однако бурного восторга ее появление не вызвало. Как раз наоборот, издатели морщились: невооруженным глазом было видно, что к ним попала типичная графоманская белиберда, с русским языком доморощенная писательница явно не дружит, к тому же демонстрирует вопиющую невежественность. Романы были написаны от первого лица, прототипом главной героини по имени Валентина стала сама авторесса, щедро делившаяся с читателями богатым сексуальным опытом. Действие происходило в разных странах, то в позапрошлом, то в начале прошлого века, и роковая красавица графиня Валентина в одном романе была русской, во втором - француженкой, в третьем - итальянкой. При этом писательница не брала в голову различие менталитета и психологии людей разных эпох и национальностей. Графиня Валентина говорила и вела себя так же, как и ее создательница и тезка, а прочие герои - графы, герцоги и баронеты, - по-видимому, были списаны с мужчин, имевших счастье (или несчастье) иметь близость с мадам Бобковой. В общем, это был симбиоз дешевых любовных романов и полупорнографических откровений в стиле "Записок падшей женщины", коими нынешний книжный рынок уже перенасыщен.

Самоуверенность мадам Бобковой не произвела особого впечатления на издателей - к закидонам графоманов, возомнивших себя писателями с большой буквы, им не привыкать. Видя заваленные отечественной беллетристикой прилавки, те думают: "Я напишу не хуже. Если такое издают, то и мои произведения напечатают" - и садятся творить, ведь каждому приятно увидеть собственную фамилию на яркой книжной обложке. Чем черт не шутит?! А вдруг удастся прославиться? Примерно таков был ход мыслей Валентины Вениаминовны, правда, в отношении будущего она себе вопросов не задавала, ничуть не сомневаясь в собственном уникальном даре.

Чокнутых авторов издатели тоже навидались и сохраняли олимпийское спокойствие.

- Мы завалены рукописями, - ответили ей в одном издательстве, кивая на стеллажи, которые и в самом деле ломились от папок. Штабеля результатов стремления многих россиян стать писателями стояли даже в коридоре и тянулись вдоль стены до самого выхода. - Видите, сколько рукописей? И это еще не все. В подвале нашего здания ими забиты две комнаты. Оставьте ваши романы, посмотрим. Если подойдет, мы вам сообщим.

Терпения "российской Франсуазы Саган" хватило ровно на неделю, а потом мадам Бобкова стала терзать редакционные телефоны с требованиями немедленно дать положительный ответ. В итоге все три издательства ей отказали. Разгневанная Валентина Вениаминовна высказала немало нелицеприятных слов в адрес главных редакторов, их заместителей, рецензентов и прочих сотрудников, прошлась и насчет выпускаемой продукции. В выборе выражений непризнанная писательница не стеснялась, и охранникам одного из издательств, которое она почтила своим вниманием, пришлось выпроводить скандалистку под белы ручки.

***

Леночка терпеть не могла Марго, считая ту бездарной выскочкой, замечательно устроившейся лишь благодаря своему влиянию на Самсоныча, умению смотреть старикану в рот, изображать преданность и уважительность. Лена не сознавала, что ведет себя примерно так же, но считала, что ее стиль взаимоотношений с начальством - образец правильного поведения умной секретарши. Делиться с Марго теплым местом возле шефа она категорически не желала.

- Жополизка, - не раз клеймила Лена соперницу в борьбе за благосклонность начальника.

Коллеги были с ней солидарны. Еще куда ни шло, если бы журналистка спала с Самсонычем, - так хоть можно объяснить, почему он столь явно ее выделяет. Причина его особого расположения была неясна, и это еще больше выводило из себя сотрудников газеты "Все обо всем".

И в самом деле, у Марго ни кожи ни рожи, да и способностями Бог обделил, однако гневливый Змей Горыныч никогда ее не распекает, наоборот, постоянно нахваливает, ставит всем в пример, с подачи любимицы устраивает подчиненным безобразные выволочки, и это всем изрядно надоело.

- Марго дождется, я придушу ее собственными руками, - как-то раз заявила Алевтина Овечкина, ненавидевшая свою неблагозвучную фамилию и публикующаяся под псевдонимом Алиса Адлер.

Поводом для столь экспрессивного высказывания стала очередная кляуза Марго, большой любительницы как бы между прочим вставить в беседе с шефом нелицеприятную реплику в адрес коллеги или просветить относительно каких-то его проступков. После этого Алевтину вызвали в кабинет замглавреда, и полчаса дверь сотрясалась от мощных децибелов начальственного мата.

Алевтина считалась первой красавицей в их коллективе, да и в более широком кругу ее броская внешность не оставалась незамеченной. Мужское внимание престарелого Самсоныча ее бы не осчастливило, как раз наоборот, радовало отсутствие такового - еще не хватало иметь интим со стариком! Журналистка обладала не менее вспыльчивым нравом, чем Змей Горыныч, и не могла стерпеть, чтобы ее полчаса распекали, да еще в столь оскорбительных выражениях. На выпады шефа Алевтина отчаянно огрызалась и даже позволила себе уничижительно отозваться о некоторых его личностных качествах, чем еще больше вывела из себя Самсоныча, а потому головомойка затянулась.

- Ты бы лучше помалкивала, - посоветовала Лена, когда красная от унижения журналистка пулей вылетела из кабинета начальника.

- Да отстань ты! - раздраженно отмахнулась Алевтина и вихрем понеслась по коридору.

- Сейчас будет море крови, - прокомментировал Кирилл Никитин, обращаясь к своей пассии Наташе Соколовой, ведущей раздела "Одной строкой". В тот момент они курили на лестничной площадке, оставив дверь приоткрытой, чтобы не пропустить финальную сцену. Наталья лояльно относилась к ненормативной лексике, без которой ее бойфренд не мог складно изъясняться, и тот добавил:

- Ох, как Алиска отхерачит Маргошку!

- Какую сплетню Марго донесла до Самсоныча на сей раз? - поинтересовалась любовница.

- Алиса девка нервная, задроченная на своей внешности, а старый перец пару раз прошелся как раз в тему. Марго напела ему, будто Алиска на недавнем выпивоне была готова снять трусы перед главредом и хвасталась, что была победительницей конкурса блядей, всеми способами намекала на повышение. А Змей Горыныч не любит, когда что-то делается в обход его персоны. Алиска сразу вычислила, кто ему донес. Всыплет она Марго по первое число, как пить дать.

- Пошли посмотрим, - оживилась Наташа, и любовники устремились вслед за разъяренной Алевтиной.

Та влетела в комнату, где сидела Марго, и с размаху влепила кляузнице увесистую пощечину, сопроводив расправу объяснением:

- Грязная интриганка! Завидуешь мне, швабра на ножках, и потому решила исподтишка напакостить! Да, я и в самом деле была победительницей конкурса красоты, а ты можешь выиграть лишь приз на конкурсе уродин.

Не ограничившись оплеухой, Алевтина одним движением смахнула со стола ненавистной кляузницы все, что там было, тяжелый степлер угодил в подбородок Марго и рассек кожу до крови. Та вскрикнула и зажала рану рукой, но мстительницу это не разжалобило.

- В следующий раз я тебе всю рожу расквашу, - пообещала она. - Хотя страшнее ты вряд ли станешь, потому что больше некуда. Еще раз откроешь свой поганый рот, пеняй на себя. Я не шучу, гадина.

***

...Тщеславная мадам Бобкова не сдалась, свято уверовав, что создала шедевры и напишет еще немало романов, которые ждет ошеломляющий успех, и атаковала следующую тройку в рейтинге наиболее крупных издательств. И тоже получила категорический отказ.

- Все это сто раз писано-переписано, - без обиняков заявили ей в одном издательстве. - Литературы подобного качества мы издаем немало.

- Почему же вы печатаете всякую макулатуру, а меня не хотите? - возмутилась госпожа Бобкова.

- Потому что это мировые бестселлеры, а вы даже не имеете понятия, о чем пишете.

- Мои романы гораздо лучше вашей литературной помойки! - заклеймила она несговорчивых издателей. - Вы еще обо мне услышите! Локти потом будете кусать, что не оценили мой талант! На колени передо мной встанете, чтобы я принесла вам рукопись, а я назло не дам!

Ее собеседники мысленно крутили пальцем ,у виска - что взять с чокнутой бабы?!

- Вы кто по профессии? - осторожно спросил ее главный редактор солидного издательства, слегка побаиваясь - а вдруг невинный вопрос спровоцирует посетительницу на неадекватный поступок, дамочка явно психически неуравновешенная.

- Не ваше дело! - отрезала та. Главред сделал для себя вывод: даже если бы она написала замечательные романы, с ней нельзя иметь дела - хлопот не оберешься. Автор и издательство должны вместе тащить упряжку. Разумеется, каждый хочет перетянуть одеяло на себя: первому нужен гонорар побольше, а вторая сторона пытается сэкономить. Одно дело, когда писатель известный и его книги востребованы, тогда прибыль покрывает расходы. Можно и гонорар заплатить, предварительно поторговавшись, чтобы и издательство не осталось внакладе, и творцу произведения что-то перепало, иначе его перекупят конкуренты. Но если автор непредсказуем, как эта взбалмошная дамочка, то с ним лучше не связываться: заработаешь ли на книгах - еще вопрос, а вот то, что поимеешь проблемы, - без вопросов.

В данном случае дело было не только в том, что имя В. В. Бобковой неизвестно читателям, - печатают не только маститых, но и начинающих - а вдруг их произведения понравятся? Тут уж как повезет. Читательские вкусы, с одной стороны, известны, а с другой - непредсказуемы. Бывает, что роман написан грамотно, и сюжет вроде бы хорош, и герои симпатичны, а вот спросом не пользуется. Случается и наоборот - ничего особенного, по крайней мере на взгляд профессионалов, в произведениях автора нет, но их покупают, тиражи неуклонно растут. Вот и угадай - станет ли начинающий писатель известным или после неуспеха первых книг пополнит ряды тех, кого не покупают, а потому - не издают.

В отношении произведений госпожи Бобковой мнение было однозначным - мура. Причем унылая и претенциозная мура. Тут уж и гадать не надо - ее книги покупать не будут.

- Я написала свои романы на одном дыхании! - патетически восклицала Валентина Вениаминовна в споре с очередным рецензентом, поставившим ей "двойку", а точнее, сделавшим резюме: "Коммерческого успеха рецензируемые произведения иметь не будут", - что, по сути, ставит жирный крест, поскольку именно этот аспект - будет ли коммерческий успех - является решающим для издания. Даже если автор гениален, но его книги не продаются, издатели не желают иметь с ним дела, пусть рискуют другие. Но и другие придерживаются того же мнения.

Будь мадам Бобкова и в самом деле "российской Франсуазой Саган", к ней и тогда отнеслись бы настороженно, учитывая откровенную стервозность характера писательницы. К примеру, эта нервная дамочка может устроить истерику из-за любой ерунды. Ладно, это издатели еще переживут, нервы у них крепкие, закаленные в боях с самыми сложными авторами. Но если госпожа Бобкова надумает "назло" отдать принятую к публикации рукопись в другое издательство, то нервотрепка обеспечена обеим сторонам - книги, выпущенные двумя издательствами, "лягут". Даже минимальный тираж нераскрученного автора продать непросто, а уж когда книга одновременно выходит под двумя разными обложками - и подавно. Значит, оба издательства понесут убытки. Одно из них, сильно разобидевшись, может подать в суд - мол, у меня договор, в котором черным по белому написано, что В.В. Бобкова передала мне исключительные права на свое произведение, - но и ответчик представит аналогичный договор, подписанный непредсказуемой авторессой. В итоге обе стороны вдобавок потратятся на адвокатов и оплатят судебные издержки. Да и престиж издательства пошатнется! Коллеги по книгоиздательской деятельности вслух посочувствуют, а втайне позлорадствуют - приятно же, когда конкурент попал впросак! - и перемоют все косточки. А кому хочется предстать в неблаговидном свете?! Так что от чокнутых писателей, так и норовящих выкинуть какой-нибудь финт, лучше держаться подальше - целее будешь. Авторов теперь много, издательств значительно меньше, так что последнее слово за теми, кто вкладывает деньги, а не за теми, кто пишет книги.

Самая главная причина - в романах госпожи Бобковой было совершенно не за что зацепиться: слог дубовый, точнее, о слоге вообще говорить не приходится, сюжеты - явный плагиат, герои списаны с персонажей известных авторов, но так бездарно, что утратили присущую оригиналу индивидуальность. Переделывать эти опусы - себе дороже. Из ничего нечто достойное не сотворишь.

- Кто вам сказал, что вы пишете как Франсуаза Саган? - спросила госпожу Бобкову молодая редакторша, и тут же прозвучал самоуверенный ответ:

- Я сама это знаю!

- А вы ее читали? - задала провокационный вопрос редакторша и, как оказалось, - попала в точку. Валентина Вениаминовна от кого-то услышала звездное имя, но понятия о стиле французской писательницы не имела. - Саган свойственны тонкий психологизм и эмоциональность, ее произведения пронизаны грустью, даже меланхолией, обычно у них печальный конец, а в ваших романах ничего похожего.

- Не вам меня учить! - вышла из себя уязвленная авторесса. - Вы умеете только портить чужие произведения, а я - талантливая писательница!

В общем, диалог слепого с глухим о том, как хороша и как чудесно пахнет роза.

Невостребованная авторесса перебрала почти три десятка издательств, но ни в одном не получила положительной рецензии. В одних издательствах ее романы отвергали сразу, в других, пролистав по диагонали, пожимали плечами и не говорили ни да ни нет, в третьих отговаривались, что рецензенты не справляются с валом предлагаемых рукописей, четвертые отвечали, что подобная литература не по их профилю.

В итоге честолюбивые притязания Валентины Вениаминовны Бобковой остались нереализованными.

***

Редакция еженедельника "Все обо всем" гудела, как растревоженный улей. Наконец-то ситуация прояснилась, объект начальственного разноса определился. Несколько минут назад Самсоныч вызвал к себе секретаршу и приказал:

- Марго ко мне!

Телефонный разговор с сыном немного снизил интенсивность гнева Змея Горыныча, - видно, Илья пообещал денег, - и все же по тону и грозно сдвинутым бровям шефа Лена сразу поняла, что он вызывает фаворитку отнюдь не для вручения конверта с премией.

Мысленно перекрестившись, что ярость старикана направлена не на нее, Лена вылетела в коридор - и без того рассерженный Змей Горыныч не спустил бы промедления, - на бегу заглянула во все кабинеты и вполголоса торопливо оповестила:

- Старикан вызвал на ковер Марго, бушует - страсть!

Не могла она не поделиться с сотрудниками своей неописуемой радостью - наконец-то ненавистной фаворитке начальника достанется на орехи!

Перед комнатой, где сидела Марго, девушка остановилась, постаралась выровнять дыхание, постучалась, вошла и, когда журналистка посмотрела на нее, медовым голосом сообщила:

- Вас вызывает Николай Самсонович, - и многозначительно добавила, уже для сотрудников, деливших с Марго этот кабинет:

- Немедленно.

Не ожидающая подвоха журналистка тут же встала и пошла к начальнику. Следуя за ней на определенном расстоянии, Лена с мстительным удовлетворением отметила, что любимица шефа выглядит совсем не такой заносчивой, как обычно, и даже задумчивой.

"Ну, сейчас получишь..." - порадовалась девушка, когда виновница гнева замглавреда скрылась за дверью его кабинета. Если уж Змей Горыныч не сбавил обороты после телефонного разговора, - обычно переключение внимания на иной объект значительно гасило его ярость, - значит, причина и в самом деле серьезная, и вскоре все станут свидетелями десятибалльного шторма.

Сотрудники высыпали в коридор и сбились в кучку, чтобы незамедлительно поделиться впечатлениями. Сметливая секретарша настежь распахнула дверь приемной, а дверь в кабинет начальника чуть приоткрыла, чтобы все имели возможность наслаждаться тем, как шеф чихвостит свою протеже.

- Ты что, сдурела?! - орал взбешенный Самсоныч. - Ты что принесла, а?!

- Статью об Астраловой, - пискнула перепуганная Марго, успев подумать, что переборщила, преподнеся знаменитую писательницу как несчастную, одинокую, никем не любимую женщину. Все же эти знаменитости такие обидчивые, к любому слову цепляются, им подавай лишь панегирик, а у нее получился негативный подтекст.

- Вот эту галиматью?! - Змей Горыныч взял еще на тон выше.

По характерному шелесту журналисты поняли, что он гневно потрясает распечаткой статьи Марго. Впервые за годы работы в газете громоподобный голос шефа звучал для них райской музыкой. Торжествующе переглядываясь, они пришли к единодушному мнению - фаворитка вскоре станет бывшей.

- Ну да... Вы же сами сказали, что женские судьбы - мой конек, и велели покопаться в душе писательницы, узнать самое сокровенное и показать ее как личность, как женщину...

Сотрудники газеты переглянулись и хихикнули, но тут раздался рев Змея Горыныча:

- Где ты копалась в ее душе, мать твою?! В морге?

- Ну почему - в морге, - вяло защищалась Марго, не понимая, с чего он так взъярился.

- Да потому что Астралова убита!

- Как - убита?.. - прошелестел голос проштрафившейся журналистки.

- Вот так! Пистолетом! Выстрел в голову - и наповал!

- Я этого не знала... - залелетала Марго.

- Не зна-а-ла?!

Голос Змея Горыныча сорвался на крик, а Егор Сурин с ухмылкой оповестил коллег:

- Сейчас будет еще один труп.

Но ни падения тела убиенной журналистки, ни иных звуков, свидетельствующих о том, что начальник наказал подчиненную физически, не последовало. Наоборот, шеф спросил уже чуть поспокойнее - видимо, утомился орать:

- Почему ты этого не знала?

- Презентация очень долго не начиналась, я не стала дожидаться и ушла, - честно призналась Марго, надеясь, что ее откровенность обезоружит шефа. Провинившаяся журналистка решила признаться, что закружилась в любовном романе, всю неделю провела как в угаре и потому пренебрегла профессиональными обязанностями. Она уже открыла рот, чтобы выложить все это своему покровителю, но тот ее опередил.

- Ну и дура, - уже обычным голосом произнес Самсоныч. - Приличный журналист должен быть в курсе всего происходящего, а профи - заранее почуять сенсацию и опередить всех, первым представив материал в редакцию. А ты была рядом с сенсацией и все прошляпила, идиотка, потому что тебе, видите ли, надоело ждать! Мало того, ты впервые слышишь, что Астралова погибла. Вся Москва гудит об этом убийстве, а журналистка, которую я считал лучшей в коллективе и ставил в пример другим, даже не в курсе, что покойницу уже отпели и похоронили. Прошлявшись где-то почти неделю и даже не удосужившись позвонить, ты имеешь наглость принести фальшивку, да к тому же пишешь о трагически погибшей звезде в столь уничижительной тональности, будто речь идет об уборщице, которую по пьянке поколотил муж. Я ошибся, возлагая на тебя особые надежды. Твой потолок - кропать на коммунально-бытовые темы. Ты уволена.

Забирай свои слезливые писульки и немедленно убирайся вон!

***

Опять Алла сидела в своем кабинете, смоля одну сигарету за другой, размышляя о своем житье-бытье и спрашивая себя: "Чего я маюсь, чего мне не хватает?.."

Вообще-то ответ на первый взгляд лежит на поверхности. Алла Королева, верная боевая подруга, - человек действия, а обстоятельства вынудили ее томиться в праздном безделье.

Казалось бы, она состоятельная женщина, фирма "Прима" успешно работает без хозяйки и приносит приличный доход, можно вести образ жизни богатой дамы, кататься с курорта на курорт, а в промежутках между отдыхом от ничегонеделания тусоваться на светских вечеринках, ходить на демонстрации последних достижений высокой моды, глазеть на экзотические туалеты, которые не наденет ни одна нормальная женщина, с умным видом рассуждать, какой очередной шедевр сотворил тот или иной кутюрье, еженедельно обновлять гардероб, посещать салон модного визажиста и прочее в том же духе, но все это ей неинтересно.

Не могла Алла позволить себе плюнуть на рекомендации лечащего врача, любимого мужчины, и опять с головой окунуться в бизнес. Олег опытный хирург, его очень заботит ее здоровье, - после большой кровопотери у нее до сих пор анемия и астения, да и раненая рука пока никакая. Кому же хочется остаться калекой! Вспомнив уродливые багровые шрамы и истонченную, - почти прозрачную левую руку, всю в трофических язвах и струпьях, верная боевая подруга передернулась.

Сколько еще это может продолжаться?.. Даже Олег не в силах дать ответ, хоть и уверяет, что со временем все восстановится и она сможет владеть рукой. В будущем ей предстоит несколько пластических операций, и это тоже мало радует.

Нашла ли она причину своей хандры? Пожалуй, нет. Печалиться на предмет собственного здоровья не в ее характере, Алла всегда относилась к нему наплевательски. До ранения ей пришлось перенести четыре операции, эта - уже пятая, но внимательнее к себе она так и не стала.

"Может быть, мой дискомфорт связан с тем, что я сексуально оголодала?" - мысленно пошутила Алла.

Шутки шутками, но доля истины в этом есть. Все прежние любовники называли ее тигрицей, а Олег в постели - далеко не тигр. Ему сорок три года, да и в молодости он, судя по его рассказам, был не очень-то склонен к постельному буйству, у него иные приоритеты.

Разумеется, Алла не могла сказать ему: "Мы с тобой темпераментами не совпадаем". Любое замечание, связанное с интимной жизнью, для сильного пола крайне болезненно. Ей пришлось смириться, как и любой женщине, привязанной к мужчине психологически. Олег, безусловно, человек надежный, порядочный, преданный и верный. Нужно быть сексуально озабоченной идиоткой, чтобы этого не ценить и променять его на банального постельного партнера, способного удовлетворить физически, но не эмоционально. А она не идиотка.

Встречаться с прежними любовниками Алла и не помышляла. Раньше могла бы запросто, но то было раньше. Если у женщины много любовников, значит, нет единственного, любимого. Именно так и обстояли дела в ее прошлой жизни.

Теперь есть человек, которого она называет любимым мужчиной. Вроде бы пора успокоиться и благодарить судьбу. Мало того, есть еще двое - Слава Миронов и Николай Кузнецов, - считающиеся ее любовниками. К обоим она по-своему привязана и не намерена вычеркивать из своей жизни. Но сейчас и в мыслях нет поехать к одному из них ради секса. Почему? Да потому что не хочется, вот и все.

Нельзя сказать, что оба ей надоели. Нет, и Слава, и Коля ей нужны, но теперь больше эмоционально, нежели сексуально. Еще совсем недавно Алла была близка и с тем, и с другим, но вот именно сейчас, в этот момент, интима с кем-то из них не желала.

Почему-то теперь ей не хотелось даже-с Олегом. Их отношения все больше напоминают супружеские. И секс тоже как у супругов со стажем - несколько минут положенных телодвижений, и вот уже усталый Олег повернулся на бок и спит. А она лежит без сна, глядя в темноту и думая, что все у них как у мужа и жены, проживших вместе не один год, хотя они и не связаны узами брака. Есть эмоциональная и психологическая близость, доверительность, взаимное уважение и взаимопонимание. Вроде бы есть и любовь. Что же не устраивает ее в союзе с Олегом?..

"А может быть, мне не хватает романтики?" - спросила себя Алла и усмехнулась - уж кого-кого, а ее-то никто не назовет романтичной особой.

А хотя... Положа руку на сердце, каждая женщина, даже та, что рядится в циничную особу, сохраняет в душе идеалы. Пусть и не Прекрасный принц, но все же...

Любой дочери прародительницы Евы хочется возвышенных отношений. Все женщины в душе немного фантазерки, сколько бы им ни было лет и сколько бы ни было в их жизни мужчин.

***

"Поеду-ка я к любимому психиатру, - решила Алла. - Пусть Лидия Петровна разберется в моем душевном раскардане".

- Толян, отвези меня в психиатрический центр, - попросила она, когда прибыл верный оруженосец.

Тот одобрительно кивнул, подумав, что давно надо было предложить обожаемой начальнице съездить к Лидии Петровне, после посещения которой она всегда успокаивается.

***

Купив по дороге букет лилий - любимые цветы ее психиатра, - через час Алла вошла в знакомый кабинет.

- Вы еще в субдепрессии, - сразу отметила Лидия Петровна, когда пациентка поздоровалась и села напротив.

- Да, что-то я хандрю, - призналась Алла.

- Для вас, женщины очень эмоциональной, это естественно, ведь вы совсем недавно потеряли отца. Все еще мучаетесь виной?

- Мучаюсь... - Она опустила голову. - Папа написал в предсмертном письме: "Без вины, вины не бывает", имея в виду себя, а я думаю, что это относится и ко мне. Если бы я не была виновата, то не терзалась бы.

- Не совсем так, Алла, - мягко сказала психиатр. - Чувство вины имеет разную природу. Бывает и беспричинным или по незначительной причине. Случается и навязанное кем-то, когда один человек сознательно, с определенной целью вызывает у другого ощущение вины. При депрессии часты мысли о собственной виновности, причем обычно они не имеют под собой оснований.

- У меня-то основания есть, - вздохнула пациентка.

- Алла, вы сильная личность. Да, вы понесли утрату, но погружаться в печаль вам не свойственно. Не стоит культивировать чувство вины и фиксироваться на своих переживаниях. Как я понимаю, больше всего вас тяготит то, что вы вынужденно пассивны и ничего не можете предпринять. В данной ситуации от вас уже ничего не зависит, и это вызывает у вас психический дискомфорт.

- Именно так, - кивнула Алла.

- Приведу аналогию, которую обозначила как "принцип метро". Допустим, вы опаздываете на работу. В этой ситуации имеет смысл побыстрее бежать на автобусную остановку - если вы упустите автобус, то придется ждать следующего. Стоит и поторопиться на эскалаторе метро - ведь не успев на эту электричку, вы потеряете несколько минут. Но когда вы уже находитесь в вагоне метро, нужно расслабиться - от того, что вы будете нервничать, ежеминутно поглядывая на часы, электричка быстрее не поедет, вы лишь себя измучаете и приедете на работу измочаленной. Уловили идею?

- Да. Нужно что-то предпринимать только в том случае, если это дает реальный результат, а суетиться бессмысленно - без толку.

- Верно. В вашем случае можно сказать так: нужно бороться, пока вы можете бороться и знаете, что чего-то этим достигнете. Но если это бег на месте, то тем самым лишь расстраивается ваше душевное равновесие.

- Понимаю...

- Еще один принцип, который я рекомендую многим своим пациентам: если не можешь изменить ситуацию - измени свое отношение к ней. Ведь страшна не сама по себе неприятность, а наша реакция на нее. Один человек в драматической ситуации, например, как у вас, потеряв любимого человека, погружается в свои переживания, не может думать ни о чем ином, не способен переключиться, и в итоге у него развивается депрессивный невроз. Таких людей психиатры называют дискордантными, иными словами, у них слабые адаптационные возможности, и они не способны к психологической защите. Другой же человек в аналогичной ситуации интуитивно находит способ психологической защиты, и невроз у него не разовьется. Таких людей мы называем конкордантно нормальными. Вы относитесь ко второму типу, Алла.

- Вы думаете, мне нужно перестать жевать-пережевывать эту тему и переключиться на какое-то дело?

- Безусловно. Отца своими переживаниями и угрызениями совести вы не вернете, но себя уже довели до субдепрессии. Я никогда не видела вас такой подавленной. Мне не раз приходилось наблюдать вас в тяжелой ситуации, и вы всегда умели, отринув самокопание, внутренне собраться, активизироваться и переключиться, и это помогало вам справиться с эмоциональным потрясением. Вы интуитивно нашли способ психологической защиты, приемлемый именно для вашего личностного типажа. Тем самым вы защищали свою психику от чрезмерного стресса. Сейчас вы временно утратили присущую вам способность, но у вас высокие адаптационные возможности, и я не сомневаюсь, что вы сможете преодолеть этот трудный этап своей жизни.

- Я бы с удовольствием занялась чем-нибудь, и это помогло бы мне встряхнуться, но Олег не разрешает. А потому я день-деньской сижу дома, уставившись в стену, и терзаюсь самоедством.

- Найдите дело, Алла, - посоветовала психиатр.

- А как же с рекомендациями моего лечащего врача?

- Я психиатр, потому состояние вашей психики для меня важнее, чем заживление раны. Однако тут все взаимосвязано. Когда человек в депрессии, у него резко снижается реактивность организма, к нему цепляются все болезни, а выздоровление и даже заживление ран происходит медленнее, чем в норме.

- То есть моя рука так медленно не срастается именно потому, что я хандрю? - уточнила Алла.

- В определенной мере - да. Депрессия повлияла и на ваше общее состояние. Я вижу, что вы до сих пор астенизированы, а судя по вашей характерной бледности, у вас еще до сих пор анемия.

- Да, мой лечащий врач говорит, что гемоглобин все еще низкий, хотя теперь я не манкирую лечением и честно принимаю лекарства.

- А они малоэффективны именно потому, что у вас депрессия. В этом состоянии возникает психоэмоциональная и двигательная заторможенность, замедляется обмен веществ. Все это в целом негативно влияет на весь организм и его жизненные функции.

- Поняла, Лидия Петровна, - если я буду по-прежнему хандрить, мне не выздороветь.

- Точнее, вы будете очень долго восстанавливать здоровье, потому что психическая сфера влияет на все функции организма.

- Как говорится, все болезни от нервов, только триппер от удовольствия, - пошутила пациентка. - Как вы считаете, женщине можно врать мужчине?

- Нужно.

- Во всем?

- Нет, лишь в мелочах, которые позволяют сохранить отношения. Да ведь и вы лгали Олегу лишь по незначительным поводам.

- Только когда мне нужно было улизнуть из дому.

- Не злоупотребляйте, но если ложь во благо, это позволительно. Вы человек, которому претит однообразие, обыденность. Есть женщины, которым нужна стабильность во всем. У вас другой характер.

- А ведь совсем недавно вы корили меня за склонность к риску... - напомнила Алла.

- Я и сейчас не призываю вас кинуться в авантюру. Но застывать в стереотипных отношениях для вас мучительно, и потому старайтесь постоянно что-то менять в своей жизни.

- Примерно об этом я думала всего пару часов назад.

- Значит, вы и сами понимаете, что теперешний статус для вас неприемлем.

- Ладно, приму к сведению, - согласилась пациентка.

- Есть и другой путь; Я могу назначить вам легкие антидепрессанты, и ваша субдепрессия скоро пройдет. - Врач внимательно смотрела на нее, уверенная, что Алла откажется, и не ошиблась.

- Нет, Лидия Петровна, палочка-выручалочка мне не нужна. Вы правы, я сильная, сама справлюсь. Мне просто нужно было ваше одобрение, и я его получила. Больше не буду терзаться-самокопаться, переключусь на что-то другое, встряхнусь и выздоровею и от хандры, и от анемии с астенией.

***

Эдуард Леонидович Нечаев сидел уже напротив другой женщины, в отношении которой у него были далеко идущие планы, хотя она не писала романов.

Его собеседница - крепкий орешек. Глаза злые, губы тонкие, поджаты в ниточку, видно, что она ему не доверяет и желает получить твердые гарантии.

- И нам, и вам выгодно будущее сотрудничество, - увещевающим тоном произнес издатель. - Я в этом ничуть не сомневаюсь.

- А я сомневаюсь, - отпарировала его визави. - Слепому видно, что я вам до зарезу нужна, а своей выгоды пока не пойму.

"Черт бы тебя побрал! - ругнулся про себя Нечаев, не выдавая раздражения. - Ведь никакими достоинствами, кроме того, что подходит нам по всем статьям, эта мерзавка не обладает, но кочевряжится, набивая цену. Наверняка сейчас начнет торговаться, как базарная баба".

Собеседница тут же подтвердила его недавние предположения:

- Что я буду иметь?

- Вас интересует вознаграждение?

- Естественно.

- Оно будет адекватным.

- Адекватным чему?

- Вашим трудам, разумеется.

- Это слишком обтекаемо.

"Сколько же ей предложить? - задумался Эдуард Леонидович. - Видно, что алчная и совершенно беспринципная. Ох, чую, намучаюсь я с нею..."

***

Дикторша объявила, что совершил посадку рейс из Палермо. Алла и ее друг, частный детектин Виталий Рылеев, ринулись в толпу встречающих и заняли самое удобное место у выхода с "зеленого коридора".

Виталий уже год был любовником Ларисы Правда, вторым, а на первом месте - Игорь Северин по прозвищу Казанова. По его просьбе сыщик переквалифицировался в личного телохранителя Лары и обычно состоял при ней, когда та жила в Италии. Выдержки сыщику не занимать, но он же не железный. На время приездов соперника Виталий, сославшись на дела, улетал в Москву.

Улыбающиеся Лариса и Казанова появились одними из первых. После положенных объятий и радостных восклицаний Алла оглядела подругу и подняла большой палец:

- Ты гораздо красивее, чем выглядишь, старушка!

- А ты еще больше похорошела, дорогая, - перепасовала комплимент Лара.

- Ха! На фоне твоего средиземноморского загара я как бледная спирохета, - закокетничала верная боевая подруга.

- Бледность тебе к лицу, - снова польстила ей Лариса.

- Хорошо говоришь, - одобрительно кивнула Алла и пояснила свою мысль свежепридуманным афоризмом:

- Лучший комплимент тот, что правдивее правды.

Подруга уже открыла рот, чтобы ответить в том же духе, но Алла деловым тоном завершила обмен любезностями:

- Споем друг другу дифирамбы в более подходящей обстановке. Погнали, ребята.

Носильщик, терпеливо дожидавшийся окончания радостной встречи, расценил слова Аллы как команду и ходко покатил тележку к раздвижным дверям. Обогнав его, Виталий пошел по направлению к автостоянке, где верный оруженосец припарковал свой "вольво", остальные устремились следом, стараясь не отставать.

Пока Толи к укладывал чемоданы в багажник, Алла озабоченно спросила:

- Поместимся мы впятером в Толянову тачку?

- Поместимся, - заверил Виталий.

- Боюсь, рессоры погнутся. Одна я вешу под центнер.

- Не придуривайся, подруга, - рассмеялся Казанова. - Кстати, ты похудела. Правда, не знаю, в плюс это или в минус. Ты и раньше была хороша, а лучшее - враг хорошего.

- Умен ты, Игорек, и произносишь правильные слова, недаром я тебя пламенно люблю, - заулыбалась польщенная верная боевая подруга, одарив афористичной фразой и его тоже:

- Лесть - это именно то, что человек сам о себе думает.

- Да это вовсе не лесть.

- Верно мыслишь. Ведь я сохранила девичью фигуру... - Обычно галантный Казанова на этот раз не смог скрыть удивления, все ж Алла - весьма и весьма крупная дама, - а та со смешком добавила:

- в собственной памяти.

- С тобой не соскучишься, подруга, и за это я тебя тоже пламенно люблю, - смеясь, признался он.

Толик захлопнул багажник, носильщик получил щедрое вознаграждение и покатил опустошенную тележку к зданию аэропорта.

- Сяду-ка я на переднее сиденье, - решила верная боевая подруга, - в противном случае соседство с моими габаритными формами расплющит ваши субтильные фигурки.

Казанова распахнул заднюю дверцу и помог сесть Ларисе, а Алла обошла машину и остановилась в ожидании, когда откроют дверцу ей. Туг она боковым зрением увидела, как к ней быстрым шагом направился мужчина, живо повернулась, узнала его и заулыбалась:

- Привет, Фил!

Тот тоже расплылся улыбкой:

- Здравствуй, Алла! Рад тебя видеть.

- Взаимно, дорогой. Какими судьбами?

- Друга провожал. Увидел тебя издалека и не мог решить, подойти или нет.

- С чего это ты стал таким нерешительным? Вроде раньше за тобой такого недостатка не числилось.

Собеседник непроизвольно покосился в сторону Виталия, а Алла рассмеялась:

- А, вот в чем дело! Нет, ошибаешься, Виталька мой друг, а по совместительству частный сыщик. Напарник, познакомься - Филипп Суворов, талантливый художник.

Филипп пожал руку Виталию, затем Игорю. Спохватившись, наклонился к окошку и поздоровался с Ларисой.

- Фил, а что это ты бросил меня на произвол судьбы? - подначила Алла.

- Да я... - начал было тот, но она его перебила:

- Не оправдывайся. Мой телефон не забыл?

- Нет, конечно.

- Тогда звони.

Чмокнув его в щеку, Алла со значением подмигнула и улыбнулась. Филипп помог ей сесть в машину и, когда Толик тронулся, долго смотрел вслед.

***

Эдуард Леонидович решил взять паузу, чтобы поразмыслить, жестом подозвал официанта и попросил:

- Еще два кофе, пожалуйста. Не желаете ли бокал вина? Или иной напиток? - любезно обратился он к своей визави, но та презрительно обронила:

- Хотите, чтобы я стала сговорчивее? Не выйдет! "Ну и стерва! - уже в который раз мысленно произнес издатель. - Будто нарочно демонстрирует свой дурной нрав. Но ничего, справлюсь, - обнадежил он себя. - И не таких обламывал".

Встреча происходила в ресторане. Вообще-то это не в его правилах, обычно Нечаев принимал всех в офисе, но сейчас особый случай, и немолодому, тучному хозяину издательства пришлось покинуть свой уютный кабинет с удобным креслом, сделанным на заказ, и ютиться на неудобном стуле, слишком маленьком для его массивной фигуры. Но ведь не попросишь два стула!

- Так сколько я получу? - требовательно спросила собеседница.

- Если подпишете договор и станете выполнять все требования, то можно обговорить некую сумму, которую вы получите сразу, вдобавок вам ежемесячно будет выплачиваться определенное вознаграждение. Внакладе не останетесь, уверяю вас.

***

"Вольво" вырулил на Ленинградское шоссе, и лишь тогда Толик разродился глубокомысленным замечанием:

- Слышь, Алка, врет этот чморик-то...

- Ты о ком?

- Дак этот, который щас подвалил.

- Филипп, что ли?

- Ну. - Верный оруженосец, как всегда, был немногословен.

- С чего ты взял?

- Дак он за нами катил.

- Толян, не тяни кота за рога! - не выдержала Алла. - Объясни толком.

- Я его в зеркале увидал, еще когда мы в аэропорт ехали. Наврал чморик, будто друга провожал Он за нами тащился от твоего дома. После к нам Виталька подсел, на аэропортовой стоянке вы с ним вылезли и пошли Ларку встречать, а этот вроде дернулся, дверцу уже открыл и высунулся, но че-то передумал и обратно в тачку залез. Сидит и сидит, а я думаю, че он тут делает-то? Я уж пушку из-под сиденья достал и с предохранителя снял, а тут вы подвалили. Может, он псих какой?

- Ну, мой верный оруженосец... - покачала головой Алла. - Нет слов, одни чувства. Ты стал заправским сыщиком - заметил наружное наблюдение. Никогда не верь первому встречному и самому себе, - поделилась она броской фразой, но, видя, что Толик не очень-то понял, пояснила:

- В данном случае твоя подозрительность излишня - Филипп не опасен.

- А че врет тада?

- Да мало ли какие у него соображения? Может, ехал в аэропорт по какому-то делу, и мы совершенно случайно шли цугом. А увидев меня с Виталькой, подумал, будто это мой любовник, и колебался, не осмеливаясь подойти. Так что зря ты за пушку хватался. Ты уж впредь держи себя в узде, а то ухлопаешь ненароком ни в чем не повинного человека. Впадая в гнев, вымещаешь на себе ошибки другого.

- А кто таков этот Филипп? - подал голос Виталий.

- Я же сказала - художник.

- А я и не заметил, что он за нами едет. Позор моим сединам.

- Это я тебя уболтала, напарник, вот ты и утратил бдительность. Да и нег оснований бояться слежки.

- Что-то мне это не нравится...

- Пресловутое чутье профессионального сыщика? - подначила верная боевая подруга.

- Если все было так, как говорит Толик, поведение Филиппа нелогично.

- Так он же творческая натура! У них все не как у людей.

- Подруга, это с ним ты была на тусовке в "Орниксе"? - спросил Казанова. - Помнишь, восьмого марта прошлого года?

- Ага. Тогда мы с Филом сотворили одну забавную штуку <Диля Еникеева. "Казанова">.

- Я в курсе, - рассмеялся он. - Весь деловой мир славно повеселился.

- Еще бы! Смех и зевота заразительны.

- Красивый парень. А почему ты его бросила, подруга?

- Последовала совету Дизраэли: разлука должна быть внезапной, - отшутилась Алла.

***

- Ну как, устраивают вас такие условия? - поинтересовался Эдуард Леонидович.

- Пока я не услышала ничего конкретного, всего лишь общие слова. Определенной суммой, о которой вы упомянули, могут быть и сто рублей. Назовите точную цифру.

- Ну, допустим, пять тысяч долларов сразу и по пятьсот долларов ежемесячно.

- Фи! - презрительно скривилась собеседница. "Ох и стерва... - уже в десятый раз обругал Нечаев свою визави. - Нарочно выкаблучивается, зная, что я в ней заинтересован".

- Это для начала, - мягко произнес он. - Если все пойдет по намеченному плану, со временем увеличим сумму.

- Все равно это копейки! - отмахнулась собеседница.

"Ничего себе копейки! - мысленно ахнул издатель. - Сама-то зарабатывала гроши, а сейчас так и вовсе на мели, и еще смеет пренебрежительно отзываться о немалой сумме! Да мои высококлассные редакторы о таком окладе только мечтают, а эта... Что она о себе мнит?"

Его визави тут же подтвердила, что мнит о себе в мегамасштабе:

- Сто тысяч долларов сразу и по десять тысяч ежемесячно.

- Да вы что! - всплеснул пухленькими ручками издатель. - Таких денег не зарабатывают все издатели, вместе взятые!

- Ой, да не прибедняйтесь! - пренебрежительно отмахнулась собеседница. - Миллионами ворочаете, а строите из себя церковную мышь.

- Поверьте, у вас превратные представления о доходах издателей, - собрав всю волю в кулак, чтобы сдержаться, произнес Нечаев.

Эта женщина его безмерно раздражала и выражением лица, и недоверчивым, злым взглядом, под которым ему порой хотелось съежиться, - ведь он знал, на что способна эта мерзавка. Правда, мадам еще не в курсе, что ему кое-что о ней известно. Этот аргумент можно использовать лишь как последнее средство убеждения, если все остальные способы ее уломать окажутся безрезультатными.

- А на какие шиши вы издаете свою макулатуру? Даже дурак может подсчитать, сколько все это стоит.

Она опять закурила, и Нечаев с трудом сдержался - собеседница дымит как паровоз и нарочно выдыхает ему в лицо, а у него астма.

Эдуард Леонидович порадовался, что встретился с ней не в своем офисе, а здесь. Ресторанный зал большой, а его любимый кабинет эта стерва прокурила бы так, что потом не проветришь. Даже его дорогой костюм весь провонял табаком, придется отдать в чистку, чтобы избавиться от мерзкого запаха - собеседница курит какую-то вонючую дрянь. Хотя сигареты дорогие и одежда не из дешевых.

"Интересно, на какие шиши она так шикует? - задумался он. - При ее заработках это ей явно не по карману".

- Все наши средства вложены в дело, - увещевающим тоном продолжал издатель. - Если мы станем выдергивать из оборота значительные суммы, то разоримся. Процесс должен идти непрерывно, а для этого приходится постоянно вкладывать деньги.

- На мне вы заработаете гораздо больше.

- Вы ошибаетесь, - покачал он головой.

- Не верю я вам. Или вы дадите мне столько, сколько сказала, или я устраняюсь.

"Ах ты, дрянь... - мысленно выругался он, но тут же одернул себя. - Нет, ее нельзя отпускать".

- Названная вами сумма совершенно неприемлема. Максимум, что я могу, - десять тысяч долларов одномоментно и по тысяче в месяц.

- Нет. - Собеседница твердо сжала рот, выражение ее лица оставалось непреклонным.

- В таком случае мне придется использовать другой аргумент. Напомню, что вы - убийца. И есть свидетель, который все видел.

***

С Филиппом Суворовым Алла познакомилась на каком-то светском рауте. Как уж он затесался на деловую тусовку, бог знает. Может, искал спонсора? Но как получил приглашение? Состав участников подобных мероприятий заранее известен, все наперечет, а в целом - одни и те же люди, считающие себя "элитой". Журналистская братия там тоже присутствует - организаторам тусовки нужна реклама, а журналисты не прочь попить-поесть на халяву. Потом могут тиснуть заметку, а то и статейку об этом мероприятии. Все деловые люди знают, что любое упоминание в прессе - это реклама. Даже если журналисты напишут с ехидцей или с осуждением - мол, денежные тузы с жиру бесятся и, говоря булгаковским языком, "от лососины распухли", на общественное порицание нуворишам плевать с высокой колокольни своего преуспеяния, зато потенциальные деловые партнеры отметят, что у организатора застолья-фуршета денег, видать, немерено. Иными словами, с некоторых позиций благонадежен, и с ним можно иметь дело. Всем приходится соответствовать неписаным законам своего круга, в том числе и богатым.

Однако Алла Дмитриевна Королева придерживалась другого принципа: деловая репутация - лучшая реклама. Пусть наивно, пусть у других бизнесменов иные установки, но она привыкла всегда поступать сообразно своим убеждениям и не желала никому уподобляться. Может быть, потому, что всегда имела собственное мнение, а возможно, из присущей ей врожденной строптивости и неистребимого стремления поступать наперекор установленным правилам.

В феврале прошлого года ее подруга Лариса Ивлева попала в крутую переделку, стала подозреваемой в убийстве и чуть не угодила за решетку <Диля Еникеева. "Вист втемную".>. В то время Алле было не до собственной личной жизни, нужно было выручать подругу. В первых числах марта Аллин любовник Слава Миронов придумал трюк, позволяющий снять с Ларисы обвинение.

- Сегодня имею полное моральное право на радостях упиться в стельку! - сказала верная боевая подруга и порадовала себя двусмысленной фразой:

- Доброе дело не должно остаться безнаказанным!

На той тусовке Алла и в самом деле активно налегала на спиртное, а под алкогольными парами все окружающие мужчины кажутся на редкость привлекательными. Фил подвернулся как раз в тот момент, когда она уже дошла до соответствующей кондиции, многократно повышающей сексапильность представителя противоположного пола.

Кончилось тем, что наутро Алла обнаружила в своей постели смазливого молодого человека и некоторое время с недоумением взирала на спящего: "А этот откуда тут взялся?"

Сев в кровати, она попыталась восстановить в памяти вчерашний вечер. Вспомнила, что отчаянно развеселилась, напропалую флиртовала с каждым, кто попадал в ее поле зрения, пила на брудершафт с любым желающим, а что потом?.. Видно, кто-то познакомил ее с этим красивым парнем, который сейчас сладко спит, разметав длинные волосы по подушке.

Обычно Алла не заводила интрижек с людьми своего круга. А этот кто таков? Для преуспевающего бизнесмена слишком молод, а на вчерашней тусовке "вторых" людей не было, лишь руководители крупных фирм. Откуда там взялся этот симпатяга? И почему именно его она выбрала спутником жизни на одну ночь?

Решив не напрягать понапрасну измученные алкоголем мозги, Алла бесцеремонно потрясла постельного партнера за плечо и, когда тот открыл глаза, напористо спросила:

- Эй, ты кто?

Молодой человек еще не окончательно проснулся и посмотрел на нее весьма удивленно. Судя по его виду, вчера он принял на грудь значительно меньше ее. Наконец его взгляд приобрел осмысленность, он откашлялся и отрекомендовался:

- Филипп.

- Очень приятно, - хмыкнула хозяйка спальни. - Тогда позволь представиться: Алла Дмитриевна Королева.

Она попыталась сидя изобразить нечто вроде реверанса, правда, получилось не очень - демонстрация светских манер в голом виде ей самой показалась нелепой.

- Я знаю, - ответил гость.

"А я тебя нет", - мысленно произнесла Алла, но решила разобраться с этим вопросом попозже.

- Стало-ть, мы теперь любовники? - уточнила она.

- Да, - подтвердил новоиспеченный любовник.

- Ну и как ты себя проявил?

- Не понял?..

- Я имею в виду - в сексе.

- Да вроде ничего...

- "Ничему" в постели делать нечего.

- А ты не помнишь?

- Нет, - честно призналась Алла. - Упилась вдрист.

- Жаль.

- Чего тебе жаль?

- Что ты ничего не помнишь.

- Из твоих слов следует, что ты меня не разочаровал? И даже, быть может, проявил качества любовника экстра-класса?

- Надеюсь.

- Тогда годишься, - со смешком констатировала она.

Видно, Филиппу подобная манера была в новинку, и он посмотрел на нее чуть удивленно и в то же время с едва заметным высокомерием. Алле его взгляд понравился - парень знает себе цену. Закомплексованные мужчины в качестве постельных партнеров ее категорически не устраивали - с ними одни проблемы.

- А ты и в самом деле ничего не помнишь? - В его голосе слышалось недоверие.

- В общих чертах сценарий вчерашнего вечера в моем сознании отпечатался, а в отношении частностей есть пробелы. Но полагаю, это не смертельно. Главное я выяснила - тебя зовут Филиппом. - Она не стала маскировать сарказм. Все же парнишка мог бы и прояснить ситуацию.

- Можно просто Фил, - заметил тот, а она хмыкнула. - А вообще-то вчера было не похоже, что ты сильно пьяна.

- Результат многолетнего тренинга. - Алла смотрела на него с усмешкой - купится или нет? Купился.

- Можешь много выпить - и этого незаметно?

- Угу.

По правде говоря, напиваться - не в ее правилах. Верная боевая подруга могла употребить немало и даже хвасталась, что ей по силам перепить любого мужика. В студенческие годы она, случалось, хлестала любые горячительные напитки на равных с парнями, потом ночь напролет дулась в преферанс в прокуренной до степени зависания топора комнате, на пару с Ларисой обувая партнеров, а утром как ни в чем не бывало являлась на занятия. Лара всегда пила мало, но, как и верная боевая подруга, очень любит преф, потому тоже предпочитала игру отдыху. Правда, бессонные ночи переносила тяжело и на следующий день отсыпалась. А Алла наутро - как огурец. Пожалуй, пьяной ее никто никогда не видел.

Но, как говорится, и на старуху бывает проруха.

Рефлексировать и самобичеваться, даже если вчера спьяну что-то натворила, - не в ее характере, а потому Алла выкинула разную ерунду из головы: и деловито оповестила:

- Фил, я женщина трудовая, а потому мне пора к станку.

Не дав ему возможности ответить, она встала с постели и направилась в ванную.

Через полчаса они вышли из подъезда, Алла села в свой "фольксваген", даже не удосужившись спросить, на чем поедет новоиспеченный любовник,. - это его проблемы, - и отбыла, бросив на прощание:

- Звони!

Филипп позвонил уже на Следующий день. Они встретились, на этот раз в его квартире. Обычно Алла не приглашала к себе любовников, а единожды нарушив собственный принцип, не собиралась превращать это в систему.

- Хоть нашу первую ночь я напрочь не помню, но, судя по всему, ты и в самом деле меня не разочаровал, - отметила она перед уходом. - Имеешь полное право именоваться любовником экстра-класса.

На свидании она всегда предпочитала секс разговорам, также было и с Филиппом. Да в общем-то ей было без разницы, кто он таков и как оказался на той тусовке. Парень обмолвился, что закончил Суриковский институт, стать известным художником пока не получилось, хотя он не теряет надежды. А поскольку надеждой сыт не будешь, подвизается то там, то сям. На данный момент - карикатуристом, некоторые газеты берут его карикатуры, платят кое-какие гонорары.

"Видимо, его пригласили в качестве представителя журналистской братии", - решила верная боевая подруга.

- Твоей задачей было изобразить в карикатурном виде кое-кого из присутствующих на той тусовке? - съязвила она.

- Нет, конкретного задания у меня не было, - возразил Филипп;

- Значит, ты любитель халявы?

Любовника ее развязно-грубоватая манера уже не удивляла. Он не счел нужным отвечать на хамский выпад и лишь пожал плечами. А Алла решила не вникать.

Третье свидание выпало на 8 Марта. В тот день Аллу поздравляли многие. Она не любила принимать дорогие подарки от мужчин, но тем не менее урожай оказался богатым.

Филипп приехал к ней в пять часов с огромным букетом темно-вишневых роз и вручил свою картину. Судя по вечернему платью модели, он изобразил любовницу такой, какой запомнил в первую встречу.

Алла никогда не получала в подарок собственных портретов и, неожиданно для самой себя, растрогалась, расцеловала и сердечно поблагодарила любовника.

На картине она и в самом деле была чудо как хороша: в платье любимого ею красного цвета, с обнаженной спиной, стоит вполоборота и смотрит через плечо, взгляд одновременно высокомерно-самоуверенный и насмешливый, ярко-алые губы чуть тронуты ироничной улыбкой, а весь облик - умной и сознающей свою привлекательность женщины. И хотя, казалось бы, ни в позе, ни в выражении лица нет нарочитой эротики, художнику удалось передать ее природную чувственность. В итоге Филипп Суворов отобразил сущность прекрасного оригинала.

- Слушай, парень, да ты талантлив! - Алла не скрывала своего восхищения.

- Модель очень хороша, - польстил Филипп.

- Да не скромничай! Получилось здорово! А ведь я тебе не позировала.

- Я тебя такой вижу.

Верная боевая подруга всегда питала слабость к талантливым людям. Будучи весьма самоуверенной особой на словах, она весьма реалистично оценивала свои способности. Единственный талант, которым она обладала, - талант общения. Ей не составляло никакого труда обаять кого угодно, если было таковое желание. Она могла договориться с человеком любого социального и интеллектуального уровня и заставить делать то, что нужно ей. Помимо этого, у нее есть деловая хватка, напор, отвага и бесстрашие. Ну и в сексе она ас. Что касается всего остального... Другими дарованиями ее Боженька не наделил. Правда, Алла ничуть по этому поводу не комплексовала, заявляя: "Я и так красива до безобразия!" - но, встретившись с человеком, кому дано то, чем не обладает она, образно говоря, слегка приседала. Пусть и не пиетет, но все же...

По жизни настроенная к людям лояльно, она частенько повторяла: "У всякого свои недостатки, я и сама не ангел сизокрылый" - и готова была простить многое. А уж если человек талантлив - то все или почти все.

Потому она так расчувствовалась, глядя на собственный портрет, и причислила любовника к числу людей, чьи недостатки не имеют для нее значения. Нравится ей этот парень, и все тут!

Не так уж много Алла встречала мужчин, о которых можно сказать: "Он гениален!" Художников в ее окружении раньше не было, и она эту среду совсем не знала. И именно с таких позиций оценивала Филиппа:

"Творческому человеку, а тем более такому таланту, все позволено".

Алла повесила портрет в комнате, именуемой кабинетом, а по сути, своеобразной норке, где она пряталась и отдыхала, отгородившись от окружающего мира не столько стенами, сколько ощущением полной безопасности.

Портрет очень хорош - и сама натура великолепна, и исполнение на уровне. Его можно было бы выставить в гостиной - чтобы все любовались. А хозяйка спрятала картину от посторонних глаз в кабинете, по своему официальному предназначению не подходящему для хранения подобной красоты.

Лариса, увидев портрет, растерянно замерла, а потом спросила:

- Зачем ты его здесь повесила?

- Я эгоистка, сама хочу им любоваться, - отшутилась Алла.

Подруга внимательно посмотрела на нее. Похоже, многое поняла, но не стала лезть в душу и задала индифферентный вопрос:

- А кто его написал?

Почему-то Алле не хотелось говорить правду. Для нее самой это было неожиданно - зачем скрывать имя автора от лучшей подруги? И все же она уклонилась от прямого ответа:

- Да один бродячий художник. Забрел ненадолго в мою жизнь и побрел дальше.

Тактичная Лариса не стала настаивать. Раз Алла не расположена к откровенности, зачем тянуть жилы?..

***

- Ну как, Эдик, удалось ее уломать? - спросил назавтра давний приятель и соратник издателя Яша Корн.

- Разумеется, - кивнул Эдуард Леонидович. - Но попотеть пришлось. Не хотелось использовать последний аргумент, да делать нечего, иначе она никак не шла на компромисс.

Приятели сидели в кабинете генерального директора издательства "Кондор", обсуждая очень важный на данный момент вопрос.

- С ней придется быть начеку, - предупредил Яков. - Опасная особа.

- Опасная, - согласился Нечаев. - Не стал бы я с ней возиться, но уж очень подходящая кандидатура. Хватка у нее бульдожья, да ведь и я не лыком шит! - похвалил себя издатель. - Она думала, что держит меня за горло, но вышло наоборот.

- Много запросила?

- Порядочно, - вздохнул Эдуард Леонидович.

- Ничего, отработает, - заверил собеседник.

- Надеюсь.

- Договор она подписала?

- Подписала, хотя и кочевряжилась.

- Теперь ей уже никуда не деться. Жребий брошен.

- И все равно на душе у меня неспокойно, Яша. Она убийца и на меня смотрела взглядом убийцы, глаза - как дуло пистолета, я все время ощущал себя будто под прицелом.

- Впечатлительный ты, Эдик, - рассмеялся Яков.

- Тебе хорошо говорить. А я вчера успокоительные и сердечные пил.

- Думаешь, она и тебя убьет не моргнув глазом?

- Эта кого угодно убьет не моргнув глазом.

***

- Здравствуй, Алла. Это Филипп.

- Привет, Фил! Не прошло и года...

- Ты предложила звонить. Вот, звоню...

- А если б не напомнила, то не имела бы счастья слышать твой голос?

- За этот год я не раз хотел с тобой встретиться...

- И в частности, вчера, когда вел за мной наружное наблюдение?

- Ты о чем?

- О том, что ты ехал за нами от моего дома до Шереметьева.

- Я? - Изумление в его голосе казалось настолько искренним, что если бы Алла не была уверена в здравомыслии Толика, - а тот не склонен по пустякам драматизировать ситуацию, - то поверила бы экс-любовнику.

- Нет, я, - передразнила она.

- Ты ошибаешься.

- Тебя засек мой верный оруженосец.

- Кто-кто?

- Толик. Он был за рулем.

- Твой телохранитель?

- Вроде того. А ты, видно, в частные детективы переквалифицировался?

- Я?

- Слушай, у нас какой-то непродуктивный диалог. - Алла уже начала сердиться. Какого черта он придуривается! Ведь ясно как белый день - ему что-то от нее нужно. - Хочешь темнить - дело твое. Но, честно говоря, у меня нет никакого желания стирать язык об зубы, раз ты отвечаешь на вопросы: "Я?" Давай лучше развлечемся светской беседой. Как жил-поживал?

- По-разному.

- А в данный момент?

- В данный момент хреново.

- Что так?

- Это не телефонный разговор.

- Тогда приезжай.

***

- Ну, выкладывай свою проблему, - велела верная боевая подруга, усаживаясь напротив гостя.

- Меня подставили, - пригорюнился Филипп, немного переигрывая и утрируя свои душевные страдания.

- Значит, ты обратился точно по адресу. - Алла не купилась на его несчастный вид и говорила деловым тоном. - Я ведь теперь почти миссис Холмс.

"А может быть, ему об этом известно... - подумала она, разглядывая своего визави. - Темнит парнишка. Мог бы просто позвонить и обратиться с просьбой, но он зачем-то изобразил случайную встречу в аэропорту".

- Да ну? А я и не знал. Просто хотел поделиться, посоветоваться, что делать.

Алла не отметила фальши ни в его голосе, ни в выражении лица. Или же, помимо таланта художника, Филипп обладает и врожденным актерским даром?..

- Делись, - подбодрила она. - И совет не заржавеет. А если нужно действовать, то и это не вопрос.

- Знаешь такую писательницу - Изабеллу Астралову?

- Это та чокнутая, которая будто бы общается с потусторонними мирами, шесть раз умирала и зачем-то опять возрождалась?

- Да.

- А какие у тебя с ней дела?

- У меня с ней давно ничего нет.

- Из этого следует, что раньше что-то было.

- Лет десять назад у нас была мимолетная интрижка, и ее личный имиджмейкер Даниил Фаргин об этом знал. Накануне того дня, когда Астралову убили, он разыскал меня, попросил ей позвонить и договориться о встрече. Она выгнала всю обслугу, заявила, что хочет весь день быть одна и никому дверь не откроет. А мне бы открыла.

- То есть ты поработал отмычкой?

- Нет, я у нее не был. Моей задачей было лишь позвонить и договориться, что я приду в десять утра, за два часа до начала презентации, мы немного поболтаем, а потом вместе поедем на встречу с журналистами.

- Следовательно, вместо тебя в десять часов пришел киллер и шлепнул мадам Астралову.

- Получается, что так.

- А чего ты боишься, раз не был у нее?

- Наш телефонный разговор слышал Данила Фаргин.

- Но ведь ты можешь сказать, что это он подговорил тебя ей позвонить.

- Свидетелей нет.

- Ну, тогда его показания для тебя не опасны. Его слово - против твоего. Тверди, что не звонил ей, и все.

- На ее автоответчике зафиксирован мой звонок.

- Следов лучше не оставлять, - назидательно произнесла Алла. - Особенно если предстоит убийство.

- Я же тогда не знал, что ее убьют!

- Да пошутила я, успокойся. А почему ты согласился ей позвонить, если не собирался приходить?

- Данила очень просил. Мы с ним учились в Суриковском в одной группе и до сих пор дружим.

- Неужели тебя не удивила его просьба?

- Странности Астраловой всем известны. Данька сказал, что она заперлась дома и никого не впускает. Звучало вполне правдоподобно, и я ничего не заподозрил.

- Думаешь, Даниил наведет следствие на тебя?

- Их всех трясут.

- Ну и?

- Со страху он может сделать меня крайним.

Алла внимательно посмотрела на парня, отметив, что Филипп непривычно бледен, отводит взгляд, тонкие пальцы чуть подрагивают.

"Видно, Филя не все мне выложил. Похоже, есть еще что-то, он явно не в своей тарелке".

Но верная боевая подруга - не любительница лезть в душу, если человек не расположен откровенничать. Раз бывший любовник что-то скрывает - это его личное дело. Сочтет нужным - расскажет. Не сочтет - значит, так тому и быть.

- Слушай, Фил, а может, Даниил нанял киллера?

- А ему-то зачем? Теперь Данька потерял высокооплачиваемую работу.

- Ну, без места он не останется.

- Данила был заинтересован в работодательнице. Не было ему резона ее убивать.

- Как знать... Может, госпожа Астралова его уже так достала, что он решил избавить от нее мир.

- Не станет Данька мараться грязным делом.

- Да брось ты! Я не очень высокого мнения о прислужниках стервозных знаменитостей. Нравственностью такие типы не обременены, можешь мне поверить.

- А откуда ты знаешь, что Астралова стерва?

- А разве нет?

- Да я об этом, честно говоря, не задумывался, - пожал плечами Филипп. - На мой взгляд - типичная "тетка", но с претензиями непонятно на что. Она и десять лет назад была весьма потрепанной, выглядела значительно старше своих двадцати восьми, но пыталась играть под молоденькую. А со стороны это выглядело нелепо - тетенька явно прошла огни, воды и медные трубы, но зачем-то крутится среди восемнадцати-двадцатилетних и без особого успеха старается им уподобляться.

- Понятно зачем - молодость уходит, хочется ее удержать.

- Сейчас мне самому двадцать восемь, и я знаю многих женщин и своего возраста, и постарше, но они ведут себя иначе. Вот ты, к примеру.

- Ну, я-то штучный экземпляр, - рассмеялась Алла.

- Кто бы спорил? - подыграл Филипп - Мне тридцать шесть, и я своего возраста не скрываю. Как раз наоборот, в теперешнем статусе мне гораздо интереснее, чем, скажем, в двадцатилетнем, - вижу многое, о чем тогда не имела понятия. Уверена, что дальше мне дет еще интереснее жить.

- Все же ты в душе идеалистка, хоть и рядишься под циничную оторву - Ни фига себе - присвистнула она.

- А что - ты с этим не согласна?

- Говоря" "В принципе я согласна", - я обычно подразумеваю, что отнюдь не намерена этого допустить, - отшутилась Алла.

Ей не хотелось заострять эту тему. Фил - темная лошадка. Их роман был столь скоротечным, что она не успела разобраться в любовнике. Да и не хотела, честно говоря. В то время мужчины в личностном плане ее совсем не интересовали. Встретились, провели энное количество часов в постели, и до свидания. Быть может, увидятся еще, если у нее будет подходящее настроение, а возможно, и нет, если так сложатся обстоятельства. Если очередной партнер устраивал ее по постельным качествам, Алла даже не задавалась вопросом - что он за человек.

Верная боевая подруга уже решила, что обязательно поможет художнику - а почему бы и нет? Кем бы Филипп ни был, но они некоторое время были близки. Раз она пустила его в свою постель, это что-то значит И хотя Алла раньше частенько бравировала, что в мужчинах ее интересует лишь то, что ниже пояса, все же это было не так. Спать с подонком она бы не стала, будь тот хоть гигантом секса.

Филипп Суворов, на ее взгляд, ни то ни се. Вроде бы не проявлял задатков мерзавца, но и не ангел во плоти, это точно.

Быть может, скоротечность их романа объясняется именно тем, что у нее было внутреннее неприятие?..

***

- Привет, дорогая! - заулыбалась Алла, когда подруга открыла дверь. - Таких тут ждут?

- Еще как! - в тон ей ответила Лариса. - Таких тут ждут всегда!

Скинув туфли, гостья в одних колготках пошлепала по длинному коридору. Тапочки она терпеть не могла, а сабо подруги ей не налезут и "а полступни.

По старой привычке они предпочитали общаться на кухне. Опять же холодильник, кофейник, тостер, микроволновка и прочие нужные агрегаты под рукой. Удобство это? - как говорил герой Аркадия Райкина. Конечно, удобство!

- Могла бы прикупить приличную обувку на случай моего нежданного появления, - попеняла Алла. - Сама щеголяешь в модных сабошках на шпильке, а я по твоей милости должна утюжить грязный пол дорогими колготками. Вот дождешься - зацеплюсь за что-то, поедет стрелка, тогда тебе придется меня переодевать, а это непростая задача, моя дорогая.

Лариса оставила без внимания несправедливый упрек - о чистоте в квартире неустанно заботится экономка Таня - и поинтересовалась:

- А кто помогает тебе одеваться?

- Зося Павловна. Моя экономка обладает ангельским терпением - натянуть колготки на эту толстую жопу, - верная боевая подруга похлопала себя здоровой рукой по бедру, - даже мне проблемно, а уж другому человеку и подавно.

- А если ее нет?

- Хожу голая! - Алла приостановилась и обернулась, изобразив сердитый вид. - Ты давай мне зубы не заговаривай. Быстро отвечай - когда купишь приличные домашние сабо сорок первого размера?

- Сегодня! - с готовностью подыграла хозяйка.

- То-то же, - погрозила пальцем гостья и двинулась дальше, ворча:

- Ежкина мать, да когда же мы дойдем до места назначения! И зачем только мы, две дурынды, прикупили такие идиотские квартиры с длинными коридорами, а самое важное помещение - кухня - находится в самой жопе этого гребаного сарая! Уф, наконец-то добрались, - перевела она дух, приземлившись на удобный кухонный диван. - Мать, угости-ка любимую подругу кофейком. Столько сил потеряла, пока доползла, нужно немедленно подкрепить организм.

- А есть будешь? - спросила Дара, включив кофеварку.

- Не-а.

- Что это с тобой? - удивилась хозяйка. - Неужели ты села на диету?

- Вот еще! - фыркнула гостья, любительница поесть много и вкусно. - Дурость уморить себя голодом в напрасной надежде прожить чуть-чуть дольше! Есть отличный способ сбросить лишний вес - массаж; моя массажистка после каждого сеанса теряет не менее двух килограммов.

Лариса расхохоталась, села поближе и обняла Аллу:

- Мать, как же я по тебе соскучилась! Не представляешь, как мне не хватало и тебя, и твоих хохмочек!

- А чего больше? - сварливым тоном поинтересовалась верная боевая подруга.

- Да одно от другого не отделить.

- Ну, тогда наслаждайся моим приятным обществом. Настоящая подруга - та, что знает о тебе все и тем не менее тебя любит, - блеснула эрудицией любительница афоризмов и перефраз. - Кстати, дорогая, я прикупила загородный домишко для мамы, а ей милее наша старая дача. Я решила продать новый особняк за ненадобностью, а недавно прокатилась туда и раздумала. Пусть пока будет. Как говорится, каши не просит. Не хочешь как-нибудь заглянуть?

- С удовольствием!

- Вообще-то положено справить новоселье, чтоб я там прижилась. Кот, согласно примете, у меня уже имеется, так что самый важный компонент для будущего действа в наличии. Осталась самая малость - собрать там всю нашу команду.

- Отличная идея! - воодушевилась Лариса, - Честно говоря, мне эта Италия осточертела, соскучилась я и по друзьям, и по родной природе.

- У богатых свои причуды, а у нищих - свои привычки, - хмыкнула Алла.

Лариса подперла щеку ладонью и смотрела на нее в раздумье, колеблясь, сказать или нет?..

- А чего ты вдруг пригорюнилась? - насторожилась верная боевая подруга.

- Да как-то мне тревожно...

- Кончай темнить, подружка! Выкладывай.

- Филипп тебе звонил?

- Звонил.

Подруга помолчала, а Алла посмотрела на нее испытующе:

- Твои тревоги связаны с ним?

- Да...

- Я уже почти догадалась, в чем дело.. У тебя когда-то была интрижка с парнем, и ты о нем не очень симпатичного мнения, так?

- Так, - призналась Лара.

- Тоже считаешь его темной лошадкой?

- Гораздо хуже - он корыстный, расчетливый.

- Альфонс?

- Похоже...

- Как давно у тебя с ним было?

- Года три назад.

- И что - тогда он счел тебя недостаточно богатой для роли дойной коровы? - иронично поинтересовалась Алла.

- Да в том-то и дело, что я вела себя по-дурацки...

- То есть стали дойной коровой? - уточнила верная боевая подруга.

- До сих пор противно вспоминать... - вздохнула Лариса. - Неужели все молодые парни - непременно альфонсы?

- Ну, обобщать не буду - всяко бывает. Три года назад тебе было тридцать три, Филу - двадцать пять, разница в возрасте невелика. С точки зрения классического альфонса, ты слишком молода, обычно они выбирают в качестве жертвы баб на пятом десятке. Хотя... Тут вряд ли есть система. Главное - чтобы материал был податливый. А ты, с удя по твоему самобичеванию, проявила слабину?

- Глупостей натворила, - покаялась Лариса.

- Давай-ка излагай свои грешки в подробностях. И не темни, старушка, - погрозила Алла пальцем, - а то, не дай боже, опять влипнешь в хреновую ситуевину с отягчающим антуражем. По закону всемирной подлости неприятности случаются в самое неподходящее время, причем в очереди не стоят, а вваливаются все сразу.; , ^ - Познакомились мы на какой-то деловой тусовке. Филипп сказал, что знакомый журналист отдал ему свое приглашение.

- А разве Фил журналист? - перебила ее Алла.

- Вначале он представился свободным художником, потом обмолвился, что иногда сотрудничает с редакциями газет и издательствами, но специализируется по портретам.

- Помнишь, ты спрашивала, чей портрет висит в моем кабинете?

- Я знаю - это его работа. У меня ведь есть точно такой же.

- Как - совсем такой же? - изумилась верная боевая подруга - все же они с Ларисой внешне очень разные.

- Пойдем, покажу.

Лара встала с дивана и направилась в комнату, которую называла "этюд в багровых тонах" - и стены, и вся обстановка там были красно-коричневого оттенка, а потому непроизвольно возникали мрачные мысли.:

Этой комнатой не пользовались, и она превратилась в склад ненужных вещей. Подойдя к письменному столу, хозяйка наклонилась и извлекла стоявшую возле стены изрядно запыленную картину.

С первого взгляда Алла поняла, что имела в виду подруга: та же поза, тот же уверенный взгляд через плечо, весь облик очень привлекательной и сексапильной женщины, - в общем, комплимент на холсте.. Только туалеты моделей разные: Лариса в изумрудно-зеленом вечернем: платье - видимо, в нем она была в день знакомства с художником. Но различие внешности и одежды не имело значения; самое главное - взгляд женщины, безмолвно говорящий: "Я чертовски хороша и прекрасно это знаю!"

- Видать, наш общий экс-любовник Филя штампует женские лики и каждую бабу изображает столь привлекательно, что ее сердце тут же тает, - ироничным тоном прокомментировала Алла.

- Это произошло и со мной, - грустно призналась Лара.

- Со мной тоже, - расщедрилась на ответное признание верная боевая подруга, не любительница лирических излияний. - Увидев свой портрет, я расчувствовалась аж до соплей. Отъявленные циники всегда очень сентиментальны, - порадовала она собеседницу свежепридуманным афоризмом.

- Филипп сказал, что зарабатывает этим, и попросил меня познакомить с дамами, способными хорошо заплатить.

- А он специализируется только на женских портретах?

- Скорее - на богатых женщинах.

- Видимо, у него узкая специализация - предпочитает бизнесвумен, - скривилась Алла и обогатила интеллект подруги еще одним афоризмом:

- В богатых женщинах ему больше всего нравятся их деньги. Кстати, я тоже подцепила его на светском рауте.

- Когда мы расстались, я несколько раз видела его на тусовках, но он, завидев меня издали, спешил скрыться.

- Видно, угрызения совести замучили, - съехидничала Алла и снова блеснула интеллектом:

- Совесть тревожит, лишь когда человеку плохо, и спокойно спит, когда ему хорошо.

- Вряд ли Филипп способен переживать из-за своих поступков...

- И сколько ты ему отстегнула?

- Картину он мне подарил.

- Для затравки, - съязвила верная боевая подруга. - И ты заглотила крючок.

- Заглотила, - покаянно вздохнула Лариса. - Влюбилась так, что голову потеряла.

- О, как он красив, проклятый, - процитировала Алла всеми любимую поэтессу.

- Красив... К тому же изображал такие чувства... Ты же знаешь, какая я падкая на красивые слова.

- Как я понимаю, его ухаживания дорого тебе обошлись - и в прямом, и в переносном смысле.

- Да, - грустно кивнула Лариса. - Три недели у нас был бурный роман, а потом Филипп упомянул, что мечтает сделать собственную выставку...

- Но у него, бедненького, нет на это денег, - ехидным тоном продолжила верная боевая подруга. - И ты выложила кругленькую сумму на организацию мнимой выставки. А он взял денежки и смылся.

- Нет, он не скрывался, потом мы еще несколько раз встречались. Филипп сказал, что ему нужны заказчицы, и я познакомила его с Олей Дубровиной. Он поддерживал близкие отношения с нами обеими, но ни я, ни она об этом не подозревали. Ей Филипп говорил, что со мной у него чисто деловые отношения, а мне - что ему всего лишь нужно заработать.

- Ага, а Ольга познакомила его еще с кем-то и так далее. В итоге круг ублажаемых Филей богатых дамочек ширился и множился.

- Скорее всего, так. Как-то раз я случайно встретила его в ресторане с дамой за сорок. По их поведению сразу чувствовалось, что они любовники. Меня это не сильно задело - наши отношения шли на спад, Филипп стал неискренним, все время отговаривался занятостью, да и я поостыла. Увидев его с этой женщиной, я испытала облегчение - не придется объясняться. Он потом звонил, пытался оправдываться, но я не стала его слушать. Фил попросил сохранить наш роман в тайне - тогда я не задумалась, почему, и согласилась. Мне и в голову не пришло, что он предпочитает состоятельных дам.

- Н-да... - Верная боевая подруга помолчала, по привычке почесывая нос, а потом пояснила причину своей задумчивости:

- Надо же - даже я попалась на его удочку... Не могу сыскать своему разнузданному поведению иного объяснения, кроме алкогольного опьянения.

Ее привычная дурашливость немного успокоила Ларису. Раз уж перед чарами Филиппа не устояла Алка, большой знаток мужского пола, что уж говорить о ней... Верная боевая подруга всегда пеняла ей за излишнюю доверчивость, наивность и чувствительность, да и их общий психиатр Лидия Петровна Карелина не раз повторяла: "Лариса, пора бы и повзрослеть, нельзя культивировать собственный инфантилизм". Лишь Казанова просил: "Оставайся самой собой, малышка, я тебя такой люблю". Но три года назад Игоря в ее жизни еще не было...

- Ларка, а ведь я вас с Филей познакомила год назад на презентации в "Орниксе", и вы оба держались как ни в чем не бывало, - напомнила Алла.

- Я его не сразу узнала. За эти годы Фил очень изменился. Раньше имел богемный вид, а на той тусовке выглядел солидным мэном. У меня мелькнула мысль, что он из деловых, но в тот момент мне было не до него. Честно говоря, почти не смотрела на твоего спутника.

- Немудрено. Ты была вся в любви, и никого вокруг не замечала, кроме своего Казановы.

- Лишь несколько месяцев спустя что-то всплыло в памяти, и я поняла, что в "Орниксе" с тобой был Фил. Примчалась к тебе, а ты сказала, что вы давно расстались, и я решила промолчать. Стыдно было... - Лара опустила голову и тяжело вздохнула. - Боялась, ты на меня напустишься... Я и в самом деле вела себя как идиотка...

- Да ладно, мать, не кручинься по ерунде. - Верная боевая подруга не видела поводов для печали, ведь все грехи в прошлом. - Ну дали мы с тобой маху, то бишь художнику по имени Филипп, да и хрен с ним - и в буквальном, и в переносном смысле! От нас не убыло, правда, у него слегка прибыло: на сумму, на которую он тебя облегчил. Но ты у нас дамочка небедная, а хорошая наука дорогого стоит.

- Я потом долго не могла прийти в себя, терзалась и плакала. Не из-за того, что Филипп променял меня на другую, вернее, на многих женщин, а из-за подоплеки его интереса. Неужели я сама по себе ничего не стою?

- Стоишь, стоишь, - заверила исповедница. И тут же сменила тон на дурашливый:

- Ровно столько, сколько на твоем банковском счете.

Лариса и не подумала обижаться на ее ерничанье - уж такова Алка.

- Когда мужчина красиво ухаживает, признается в любви, а потом вдруг остывает, брошенной женщине тоже больно, но, по крайней мере, это не так унизительно, - грустно продолжала она. - Но если единственная цель мужчины - что-то от тебя получить...

Но верная боевая подруга не позволила ей драматизировать прошлое:

- Мать, кончай открывать велосипед и впадать в меланхолию на основе собственных наивных выводов! Чрезмерное самолюбие свойственно тем, кто себя не любит, - поделилась она житейской мудростью, которой обогатилась в беседах со своим психиатром. - И нечего рефлексировать на пустом месте, со скорбным видом изрекая банальности. Печалишься и жалишься, как малолетка, которая отправилась поглядеть на звезды, а ее трахнули в кустах. Но недоумие пацанки еще более-менее простительно, - может быть, мама ее не предупредила, что нельзя шляться с плохими дядями где попало, - а в твоем возрасте - непозволительно. Судя по тому, что ты уклонилась от ответа на вопрос, сколько отвалила альфонсу Фильке, сумма немалая. В моем понимании, мужик, который просит бабки у женщины, - полное дерьмо, чем бы он ни мотивировал свою просьбу. Гусары у дам денег не берут! - напомнила Алла фразу из известного анекдота. - Именно об этом ты должна была задуматься в первую очередь. Сама позволила вытирать об себя ноги, - ведь, по сути, заплатила за Филькины секс-услуги и красивые слова, - а теперь вся исстрадалась. Так не надо было позволять! С чего это ты вдруг стала меценатствовать, а, Савва Морозова доморощенная! Ты хоть другие картины Фила видела? Тянет он на персональную выставку? - По понурому виду подруги она и так все поняла. - Ясен перец, и на выставку малец тебя не пригласил... - И опять ей стало все понятно по выражению лица Ларисы. - Ты догадывалась, что Филя не собирался организовывать выставку, а просто выцыганил у тебя денежек, но тем не менее продолжала с ним встречаться. На помойке, что ль, себя нашла, старуха? С какой стати ты стала платить любовнику? Неужели до тебя не доперло, что он ведет себя как типичный жиголо?

- Филипп не похож на альфонса, - прошептала Лариса.

- Слушай, мать, завязывай с мелодрамой, - одернула ее верная боевая подруга. Видя, что Лара вот-вот расплачется от ее гневных речей, Алла решила немного снизить накал беседы и сменила тон на иронический:

- Надо признать, Филя играет свою роль весьма правдоподобно - любая купилась бы на его сладкие речи. Споет дифирамбы так, что трудно не поверить, ведь очень хочется этому верить. И ведь умен, подлец! Не шаблонно обольщает, заезженных штампов не практикует, у него свой, оригинальный способ. Вначале, эксплуатируя божий дар, делает классный комплимент на холсте, и у бабы от счастья в зобу дыхание спирает, а потом проникновенно смотрит ей в глаза и с придыханием, очень убедительно произносит положенные фразы. "Я тебя такой вижу", - передразнила она художника. - И малюет всех баб одинаково, и говорит одни и те же слова, зная, что все это в совокупности растопит женское сердце. И ведь прав, стервец! - рассмеялась неунывающая Алла. - Честно признаюсь - эта фраза меня подкупила. Я и так высокого мнения о собственной персоне, и это мнение заслуженно, - поделилась она с подругой еще одним свежесочиненным ироничным афоризмом и на ходу придумала еще парочку:

- Люблю правду, как бы она мне ни льстила. Комплиментов, как и денег, не бывает чересчур. И все же приятно греет женское тщеславие, когда твои прелести оценят не только вербально, но и увековечат на холсте. Да и на Филькин талант я купилась - всегда благоговела перед теми, кого Боженька наградил сверх положенного.

- До чего же противно...

- Не бери в голову, мать, - беспечно отмахнулась верная подруга. - У тебя с ним было аж три года назад. Прошлое - оно и есть прошлое. Не нужно омрачать настоящее грехами прошлого.

Лариса молчала, опустив голову.

- Что тебя так тревожит, старушка? - Алла приподняла ее подбородок и посмотрела подруге в глаза. - А ну-ка, быстро колись - что еще было, помимо безрадостного романа трехлетней давности?

- Вдруг Филипп начнет меня шантажировать...

- А ты дала повод для шантажа?

- Я тогда совсем голову потеряла...

- Ну и?..

- У него есть мои фотографии - он сказал, что хочет написать меня обнаженной.

- На фига художнику писать с фоток, когда есть живая натура? - изумилась верная боевая подруга.

- Филипп предупредил, что позировать очень утомительно...

- Ах, какой же наш малец заботливый! - кривляясь, прокомментировала Алла. - И ты решила, что его беспокоит, как бы ты не перетрудилась, лежа перед ним голышом?

- Но ведь многие художники пишут своих возлюбленных, - вяло оправдывалась Лариса.

- Вот именно - пишут. А с фоток копируют только покойников. Зачем ты позволила ему себя снимать, балда?

До этого момента Алла многое говорила подруге преимущественно с воспитательной целью, на будущее. Но сейчас встревожилась. Это ж надо так подставиться! Была 6 Лара наивной дурочкой лет восемнадцати - тогда какой спрос! - опыта никакого, в голове бродят романтические бредни. Но в ее возрасте некоторые уже умудряются стать бабушкой, а Ларка все еще никак не вырастет из гимназического платьица, которое напяливала на нее бабушка, гордившаяся дворянским происхождением. В итоге подружка с завидным постоянством совершает одну глупость за другой.

При их теперешнем статусе нужно быть вдвойне осмотрительными - они все время на виду. Желающих урвать с них куш немало. Хватает и завистников, мечтающих напакостить, - обе бизнес-леди, по мнению недоброжелателей, слишком быстро достигли успеха. Пять лет пахали не разгибаясь, заработали не только капиталы, но и хорошую репутацию, и вот на тебе! Ее подруга, Лариса Николаевна Ивлева, считавшаяся порядочной женщиной и даже заслужившая своей неприступностью прозвище Снежная Королева, - с людьми своего круга ни-ни, никаких вольностей, только вежливая любезность, - проявила вопиющую беспечность! Позволить такую глупость только потому, что влюблена? Да мало ли в кого Лара была влюблена! Но ведь сохраняла голову на плечах, а с этим позорным альфонсом расслабилась и утратила бдительность.

Даже идиоту понятно, что фотосъемка - всего лишь предлог, чтобы обеспечиться компроматом. И что самое обидное - повод для шантажа банален до безобразия. Значит, этот чертов мазилка был невысокого мнения о ее уме и не сомневался - она согласится И не ошибся - Лариса не возражала. Возомнила себя музой художника!

***

В кабинете было душно - май в этом году выдался на редкость жаркий. Приятели сидели в одних рубашках, но спины у обоих взмокли.

- Уф, - тяжело вздохнул Эдуард Леонидович, вытирая лоб платком. - Ненавижу жару. Тебе хорошо, ты худой, а нам, толстякам и сердечникам, зной хуже смерти.

- Что ж не поставишь кондиционер?

- Мне нельзя, у меня астма. И так все время на лекарствах. - Хозяин кабинета продемонстрировал карманный ингалятор. - Когда все утрясется, вернусь в санаторий, в сосновом бору мне дышится легко.

- Эдик, а когда начнем претворять наш план в жизнь?

- Надо немного повременить, Яш, рисковать нельзя.

- Не выкинет ли финт наша подопечная?

- Ее интересуют только деньги. Если исправно переводить оговоренную сумму на счет, тетка никуда не денется.

- А наличными почему не хочет?

- Договорились фифти-фифти - половина налом, половина безналом.

- Алчная дама, - покачал головой Яков.

- Не то слово. Пиранья. И что самое удивительное - знает, что на крючке, но наглая!

- Я виделся с ней лишь единожды, но мнение такое же, как и у тебя.

- А парень не объявился?

- Пока нет. Но за него я не беспокоюсь - никуда он не денется. Все мы в одной упряжке, включая и его.

- Кстати, наша подопечная оказалась тщеславной. Ужас! Тщеславная убийца - это же надо!

- Ну ладно, пока она не будет рыпаться - за ней приглядывают.

- А потом с ней придется распрощаться.

- Да зачем, Эдик? У нас есть чем ее приструнить.

- Ну, если у тебя хватит выдержки, то я не против. Передаю бразды тебе, сам попробуй с ней поладить, если сможешь. А я пас. И так мне по ночам будут сниться ее глаза, взгляд убийцы. Бр-р! - передернул плечами Эдуард Леонидович.

***

Глядя на поникшую Ларису, верная боевая подруга и жалела ее, и злилась. Злилась, конечно, больше на Филиппа. Ведь уже урвал свой кусок, - наверняка щедрая любовница отвалила ему прилично, - но нет, решил еще ее подоить.

"Ну, погоди, подонок, получишь ты у меня, я из тебя повыбью блох", - мысленно пообещала Алла.

А подругу ей было жалко - видно, что переживает, вон круги темные под глазами, значит, опять мучилась бессонницей. А если этот худо-художник кому-то показал ее снимки, тогда вовек не отмоется.

Алла решила еще раз хорошенько вправить ей мозги - ну сколько можно наступать на одни и те же грабли!

- Сама посуди, мать, разве ж можно так подставляться?! Многие мужики снимают своих любовниц а-ля натурель, но тем нечего терять, кроме своей стыдливости. А ты рискуешь потерять репутацию. Люди нашего с тобой круга позволяют себе штучки и почище, но они умеют обставлять свои сексуальные пристрастия так, что об этом никто не догадывается. Все хотят быть лучше своей репутации. - Алла не удержалась от иронии, но тут же, в соответствии с моментом, стала серьезной, хоть и не отказалась от привычной лексики и вульгаризмов. - Вот ты бы подала руку для поцелуя мужику, зная, что он пассивный педераст, да к тому же удовлетворяет своего партнера орально? Полагаю, прежде всего ты подумаешь, что он сосал незадолго до попытки приложиться к твоей ручке, и постараешься держаться от него подальше. В принципе я ко многим нетрадиционным сексуальным склонностям отношусь лояльно, но однажды в гостях, узнав, что некая баба приспособила своего дога удовлетворять ее с помощью языка, пересела в другой конец стола. Допускаю, что у каждого своя фенька, но лично мне не хочется тесно контачить с такими людьми. И не потому, что они предпочитают нетрадиционные способы, а потому, что у них мозги криво устроены. Слегка видоизменив идею великого Фрейда, можно сказать, что нетрадиционный секс нетрадиционным образом влияет на умы.

- Но я ведь ничего такого... - попыталась вставить слово Лариса.

- Да неужто до тебя никак не доходит, а? - не дала ей оправдаться верная подруга. - Баба нашего полета может творить в постели все, что угодно, но не должна соглашаться, чтобы это было заснято. Если кого-то тайком щелкнут во время сексуальных игрищ - тоже приятного мало, но хотя бы можно оправдаться тем, что мы не монашки, как говорится, все леди делают это. Тут подоплека ясна - нужен компромат, потому снято на пленку без ведома участников действа. Сам по себе сей факт не украшает биографию и обеспечивает неприятностями, но деваться некуда, ведь даже высшие госчиновники невольно оказались в роли порнозвезд, и это радует простых смертных. А в твоем случае совсем другое дело - фотосъемка произведена с твоего согласия, и ты принимала соответствующие эротические позы. Женщина твоего уровня не имеет права творить подобное, если ей не начхать на собственную репутацию. Чем ты думала-то? Ведь ты всегда дорожила своим реноме.

- Но я и в самом деле не имела возможности позировать для картины часами, - не желала признавать прошлые ошибки Лариса.

- Да на хрен тебе облокотилась эта картина! - взъярилась Алла. - Ты что - в эксгибиционистки <Эксгибиционизм - сексуальное извращение, выражающееся в стремлении к публичному обнажению своих половых органов с целью полового удовлетворения.> подалась? Желала, чтобы все любовались и восхищались твоими обнаженными прелестями? И куда бы ты это полотно повесила? В гостиной, что ли?

- Я не собиралась выставлять его на всеобщее обозрение...

- А что ты собиралась? Любоваться своим голым изображением в одиночестве? Так это, моя дорогая, сексуальное извращение, и называется оно нарциссизмом <Hapциccизм - направленность сексуального влечения на самого себя, любование собственным обнаженным телом и мастурбация перед зеркалом, фотографирование (или съемка на видеокамеру) себя в обнаженном виде и разглядывание собственного снимка (или изображения на видео) с одновременной мастурбацией. Относится к перверсиям (сексуальным извращениям).>.

Лара опять была готова расплакаться - от чувства вины, жалости к себе и страха за будущее.

- Ладно, высрали эту ситуацию, - смягчилась Алла, решив, что воспитательная работа проведена в должном объеме, и хоть что-то в голове подруги останется, может быть, впредь Лара будет осмотрительнее. - Шантажировать эротическими фотками - слишком банально. Уважающий себя вымогатель придумал бы нечто пооригинальнее.

Но Ларису ее привычные хохмочки не утешили, она по-прежнему была подавлена и испугана.

- Ну чего ты скуксилась-то! - тормошила ее верная боевая подруга. - Эка невидаль! Даже если эти фотки откровенно порнографические - насрать и растереть! Между прочим, один мужик, видать вуайерист-импотент <Вуайеризм - сексуальное извращение, выражающееся в стремлении к подглядыванию за обнаженными или совершающими половой акт людьми, обычно и одновременной мастурбацией.>, в бессильной злобе оснастил мою спальню фото- и видеоаппаратурой и собрал толстенную папку снимков <Диля Еникеева. "Итальянский сюрприз".>, где я славно развлекаюсь с многочисленными любовниками, и видеокассету отснял - куда там порнофильмам! Чиччолина и прочие порно-звезды обзавидуются! И ничего - как видишь, твоя подруга весела и беззаботна, а обозленный Шантажист-неудачник, дабы добро даром не пропало, с помощью этих снимков поднимает свое поникшее мужское достоинство, занимаясь ручным самоудовлетворением.

- А вдруг мои фотографии попадут к Игорю?

- Ну и что? Это ж было до него.

- На них нет даты.

- То есть ты встревожилась потому, что Фил увидел тебя в аэропорту с Казановой, и теперь опасаешься шантажа? - уточнила Алла.

- Да, - прошептала Лариса.

- И это все? Или есть еще что-то, чего ты опасаешься со стороны Фили?

- Нет... - Лара отвела глаза, и верной подруге это очень не понравилось.

- Не врешь? - подозрительно спросила она.

- Я тебе никогда не врала... Лариса смотрела в сторону, и Алла видела, что та явно что-то недоговаривает.

- Сколько раз я тебе говорила: "Не темни, старуха!" - напомнила она. - Сокрыть что-то, когда тебя спрашивают, - в моем понимании, равносильно лжи. Тем более в пиковой ситуации. Из-за твоего утаивания информации я строю неверные предположения, в итоге попусту трачу силы и отнимаю время у хороших людей. Сейчас ты опять рискуешь оказаться в жопе, моя дорогая. Стоит тебе заплатить Филе, и ты попалась. Мало того, что он будет тебя без устали доить-доить-доить, ты сама загонишь себя в угол. Одно дело - небрежно отмахнуться от предложения грязного вымогателя, и совсем другое - показать, что тебя это взволновало и ты боишься. И вот тогда шантажист с тебя не слезет. В итоге не останется ничего иного, кроме как пристрелить его. Хочешь повторить сюжет, уже набивший оскомину в детективной литературе и кинематографе?

Лариса промолчала. Да и что можно ответить на риторический вопрос?

- Ты давай в молчанку-то не играй. Выкладывай все, - суровым тоном потребовала Алла.

- Филипп мне тоже звонил, - наконец призналась Лара.

- Когда?

- Вчера.

"Вот сучонок, - озлилась верная боевая подруга. - Вначале ко мне подкатился, прикинулся бедненьким-несчастненьким, ах, ах, его подставили, а потом решил сорвать куш с Парки, гаденыш..."

- Денег хотел?

- Да. Сказал, что в долг.

- Слыхали мы про такие долги без отдачи, - хмыкнула Алла. - А ты что?

- Я пока ничего не ответила. Обещала подумать.

- Ну и дура ж ты Ларка, хоть и умная баба! - в сердцах вскричала подруга. - Ведь сама лезешь в капкан, неужели ты этого не понимаешь?!

- Откуда я знаю - что нужно говорить в таких случаях?!

- Да ничего не надо говорить! Послать шантажиста трехэтажным, и всех делов! И пусть он засунет свой компромат себе в жопу!

- Я очень растерялась...

Любимая подруга выглядела такой несчастной, что Алла сжалилась:

- Брось, мать, это не проблема. Теперь ты переложила ее на мои плечи, а я найду решение.

Ларя сразу успокоилась - раз Алка взялась за дело, все будет в порядке.

- А тебе Филипп не предлагал сниматься? - поинтересовалась она.

- Может, и собирался, да не успел. Мы ведь всего три раза встречались. Второй раз мы покувыркались в койке у него дома, а в третий он пришел ко мне восьмого марта и принес портрет. В тот день у меня были другие планы, но тут звонишь ты, веселая и счастливая, и предлагаешь людей посмотреть, себя показать. Я решила - почему бы и нет? Парнишка не из нашего круга, так что вполне может составить мне компанию. А он рад-радешенек. Видать, не подозревал о сюрпризе - мы с тобой подруги. Филя ведь ни единым мускулом не выдал, что близко знаком с тобой. Правда, ваше общение заняло от силы минуту, но если бы он напрягся, я бы почувствовала. Артист!

- Изменилась не только его внешность, но и манера поведения. Филипп держался, будто впервые меня видит, а я не глядя подала ему руку, он к ней приложился, и ты меня сразу увела.

- Видать, ему не впервой встречать бывших любовниц на деловых тусовках, определенные навыки у него есть, умеет держаться как ни в чем не бывало. К тому же светский раут - не место для выяснения отношений, вот Фил и не боялся, что экс-дойная корова вцепится ему в морду с диким визгом. Наверняка у него отработан и сценарий последующего диалога на случай, если дамочка потом позвонит и попытается устроить сцену. За десять лет своего альфонства поднаторел в этом искусстве.

- Видимо, ты подсознательно ощущала двуличность Филиппа, потому и перестала с ним встречаться?

- Было какое-то неясное ощущение, может, я что-то в нем заметила, но это не зафиксировалось в памяти, не до того мне тогда было. Разбежались мы потому, что Фил был слишком назойлив, да и его сопли-слюни про любовь казались мне фальшивыми.

Филя звонил-звонил, а мне все некогда да некогда. Вот он и решил, что из меня каши не сваришь, - слишком деловая, на его сладкие речи не покупаюсь, следовательно, не подхожу в качестве дойного объекта. Парнишка видел, как мужики ко мне клеятся, а значит, я не из тех баб, кто лишен мужской ласки. Ты-то держишься в нашем кругу как неприступная скала, и Фил небось решил, будто у тебя, как говорит наш общий психиатр, барьер общения и проблемы с противоположным полом. А Филя подкатился к тебе с лаской, с чувствами. Ведь до койки небось не сразу дошло?

- Конечно нет.

- По тебе сразу видно, что ты с первого раза не ляжешь. А мужики в такой ситуации думают: раз баба не оценила, какой я весь из себя фактурный, значит, проблемная или фригидка, - с больной головы на здоровую всегда легче перекинуть. Видимо, Филя решил - если сексуально холодную дамочку окружить вниманием и теплом, она растает, как снежная баба.

- А откуда ты знаешь, что он уже десять лет альфонс? - Фил упомянул, что десять лет назад у него была интрижка с бабой, которая стала писательницей Астраловой. Видать, именно она приохотила его к этому делу - изображала из себя меценатку, а Филя почуял, что с нее можно поиметь навар. В итоге мадам пришлось платить за то, что парень ублажал ее потасканные прелести. О долгах он помнит, но забывает их отдать, - с ходу выдала она иронический афоризм, чтобы поднять подруге настроение. - А потом Филя сделал это своим заработком, эксплуатируя собственную профессию, - мол, я нищий художник, помогите таланту материально.

- Зачем Филипп к тебе приезжал?

- Хотел, чтобы я его отмазала. Астралову одиннадцатого мая застрелили. Видно, смазливенькое рыльце мальца в пушку, вот он и замандражил. Аукнулись ему прошлые грехи.

- А почему следил за тобой?

- Полагаю, альфонс всего лишь хотел создать впечатление, будто наша встреча случайна. Есть у меня подозрение, что ему стало известно о моих успехах в роли частной сыщицы и умении отмазать своих знакомых от тюряги. На данный момент он просил сделать ему алиби, и это наводит меня на очень нехорошие предположения.

***

Секретарша принесла холодной минералки, но приятели все равно обливались потом.

- Кстати, Эдик, тут звонили литагенты из Саратова, у них есть на примете способный парень.

- Да ну их! - отмахнулся издатель. - Они столько туфты нагнали! Насобирали авторов, готовых работать за копейки, и везут разную муру в Москву мешками. А дешевое хорошим не бывает.

- Согласен, эти ребята предлагают в основном халтуру. Но посмотреть стоит. А вдруг?

- Сколько ему лет?

- Двадцать пять.

- Молодых я, честно говоря, не люблю - жизненного опыта ни на грош, откуда им черпать фактуру для произведений?

- Но ведь и среди молодых встречаются таланты.

- Бывает, - кивнул Нечаев. - Но и фанаберии немало.

- Ну, это не проблема.

- Это так, но, на мой взгляд, писатель должен хорошо знать то, о чем пишет Как бы талантлив он ни был, но если не способен создать яркие типажи - его книги не пойдут. Когда автор вплетает в судьбы героев элементы собственной биографии или имеет реальные прототипы, то получается достовернее, жизненнее, читатели ему верят. А если людям не нравятся книги писателя, то его никогда не сделаешь звездой, как ни раскручивай. Нужно, чтобы наличествовали оба компонента: и произведения были хороши, и в автора надо вложиться. Мои редакторы профессионалы высокого класса, стиль они отшлифуют, но в романе должна быть душа. Не будет же редактор вкладывать собственную душу в произведение каждого автора - они разные люди, мыслят и чувствуют каждый по-своему.

- Идеалист ты, Эдик, - усмехнулся Яков.

- Может быть. Но я тебе честно скажу - люблю своих авторов почти как детей, - тех, кого сам выпестовал. Мне есть чем гордиться, и я этого не скрываю.

- Так что насчет саратовского парня?

- Ладно, пусть привезут рукописи. Рецензенты посмотрят, стоит ли с ним связываться.

- Литагенты его очень хвалят.

- Литагенты всегда хвалят. У них есть товар, и они его продают, получая немалый процент. Не продадут - останутся на бобах.

- Ты и меня к ним причисляешь? - рассмеялся собеседник.

- При чем здесь ты? У тебя иные задачи - чтобы твои подопечные соблюдали условия договора.

- Ну ладно, Эдик, я поехал.

- Да и мне пора. Устал сегодня. Эта пиранья все соки из меня высосала. Кстати, где ты ее устроил?

- Пока живет у меня на даче.

- Одна?

- Я же говорил - за ней приглядывают.

- Опасаешься, что эта акула нас подставит?

- Может. Страшная женщина.

- Написала бы она мемуары "Как я стала убийцей" - был бы бестселлер, - невесело пошутил Эдуард Леонидович.

***

Алла решила не посвящать Ларису в свой планы - та слишком впечатлительная, из-за любой ерунды переживает, казнится и винится. От лишней информации не умнеешь, а хуже спишь. Она сама разберется с Филиппом, а потом оповестит подругу, что тот уже не опасен.

- Домой, Толян, - приказала она верному оруженосцу.

Набрав номер телефона Виталия Рылеева, она сказала после обмена приветствиями:

- - Напарник, ты мне нужен. И не только ты, но и Ленька Кудрявцев.

- Опять затеяла расследование?

- Желается мне, чтобы вы с Ленчиком квалификацию не потеряли, а то занимаетесь всякой ерундой, - в гон ему ответила верная боевая подруга.

- Где встретимся?

- У меня. К приходу Олега мы будем мирно пить чай или что покрепче, и мой любимый мужчина поверит, что я весь день блюла режим, развлекаясь ничегонеделанием и легкими разговорами в вашем приятном обществе. Он мужик деликатный и ничуть нам не помешает.

- Через час прибудем, - пообещал ее бессменный напарник. - Готовь что покрепче.

***

Она приехала первой - от Лариного дома всего четверть часа езды. Олег еще не пришел, и Алла порадовалась - не придется оправдываться.

Счастливый сэр Персиваль запрыгнул хозяйке на руки, обнял лапками за шею, облизал шершавым язычком ее подбородок и заурчал, чрезвычайно довольный.

- Толян, между прочим, домашние звери - замечательные психотерапевты. Думаешь, Персюха просто так урчит? Нет, он проводит сеанс психотерапии - мол, ты устала, расстроена, а я тебя успокою. Наукой установлено, что в кошачьем "мр-р-р" есть какие-то очень полезные децибелы, умиротворяющим образом воздействующие на человеческую психику и способствующие излечению многих болезней.

О том, что такое децибелы, необразованный Толик не имел даже приблизительного понятия, равно как никогда не слышал мудреного слова "психотерапия", но и без науки прекрасно знал, что всеобщий любимец может поднять настроение. Из всего сказанного обожаемой начальницей он понял лишь одно и забеспокоился:

- А че ты расстроилась-то?

- Да Ларка опять влипла в хреновую ситуевину.

- А че?

За последние месяцы они провернули уже не одно деликатное дело <Диля Еникеева. "Женщин обижать опасно".>, а потому Алла не стала ничего скрывать:

- Помнишь, в аэропорту к нам подошел парень по имени Филипп? Оказывается, три года назад он охмурил мою подружку, а потом взял у нее денег будто бы на организацию своей выставки. Бабки, разумеется, не вернул. Но это-то фигня на постном масле. Проблема в том, что Фил сфотографировал Парку в откровенном виде, а теперь решил слупить денежек за эти снимки. Другие ухажеры у нее долго не задерживались, а с Казановой она уже год. Филя смекнул, что у них серьезно, а значит, она не захочет, чтобы эти снимки попали в руки Игоря. Тот ведь ужасно ревнивый, даже Ларкино прошлое приводит его в бешенство. Прошлое-то оно прошлое, но иногда грехи прошлого наплывают угрожающей тенью на настоящее. Вот подружка и перепугалась до дрожи во всех печенках. Филипп вдруг решил шантажировать ее этими фотками из-за того, что сам влип в криминальную историю. Свистит, будто его подставили, но я ему не верю. Замазан он в этом деле, и сильно замазан, - руку на отсечение даю. Вчера Филя прикатил ко мне и просил сделать ему алиби, но этого ему показалось мало, и потом он позвонил Ларке. Видно, решил податься в бега, а потому ему срочно понадобились деньги.

Верный оруженосец слушал ее с напряженным вниманием. Аллин слог был слишком сложен для его восприятия, но самое важное он уяснил: Филипп представляет угрозу для самой близкой подруги его повелительницы, а за Ларису он был готов собственноручно свернуть шею любому обидчику. Некоторое время Толик размышлял, а потом выдал:

- Зазря я тада не вмазал ему до кровавой юшки, он бы к вам не полез, урод. Слабак же, сразу видать. Давай адрес, щас сгоняю к нему, - решил он проблему оптимальным, на его взгляд, способом.

- И что ты сделаешь?

- Дак врежу по кумполу, враз Ларкины фотки отдаст.

- Вообще-то это мысль... - задумалась Алла. - Можно обойтись и без физических мер воздействия. Красавчик Филя переорет, едва тебя увидит, побоится, что ты попортишь его смазливенький фейс.

- Врезать надо, - авторитетно заявил ее Санчо Панса. - Таких уродов только кулаком учить. Че этот гад Ларку-то пугает? Да и бабки у ней спер.

- Нет, Толян, ты уж его не мордуй. Хоть он и мерзавец, но все же почти неделю был моим бойфрендом. В память о нашем романе пусть живет.

- Лады тада, - сказал верный оруженосец, вставая. Алла написала адрес Филиппа и протянула Толику листок со словами:

- Возьми у него не только снимки, но и фотопленку. Устрашай его словесно, но не бей.

***

Проводив Толика, Алла попросила экономку:

- Зося Павловна, помогите мне, пожалуйста, переодеться, а потом накройте в гостиной стол на четверых, - и направилась в спальню.

Когда экономка помогла ей натянуть домашний костюм и ушла на кухню, верная боевая подруга бросила на кровать раскрытую книгу и немного полежала, смяв покрывало, - пусть Олег думает, что любимая женщина целый день валялась дома. Для большей достоверности она принесла с кухни чашку с кофейной гущей и блюдо со своими любимыми пирожками с капустой, на которые Зося Павловна большая мастерица, и поставила на тумбочку, сгруппировав пирожки так, будто съедено больше половины. Полюбовавшись на декорации, Алла удовлетворенно кивнула, села в кресло и призадумалась.

Почему-то она была уверена, что Филиппа дома не окажется. Задания взломать дверь и обыскать квартиру шантажиста Толик не получил, а потому вернется ни с чем.

"Филя наверняка где-то прячется. Было бы верхом глупости оставаться в собственной квартире, если его намеренно подставили. А хотя... Парня сделали крайним, чтобы подсунуть ментам в качестве убийцы, и тогда для истинного виновника он не опасен. Напротив, нужен в полном здравии. Но если Филипп имеет отношение к убийству Астраловой, тогда его могут убрать, чтобы он с перепугу что-то не натворил. Ладно, поживем - увидим".

Вторая проблема, которая ее беспокоила, - Виталий. Правда, сыщик не так ревнив, как Казанова, терпит соперника и даже простил Ларисе интрижку с итальянцем <Диля Еникеева. "Итальянский сюрприз".>, но как он отреагирует на компрометирующие ее фотографии? Любой мужчина, даже такой выдержанный, как ее напарник, не придет в восторг при виде столь откровенных снимков любимой женщины, явно сделанных другим мужчиной, - не подругой же! Виталик знает, что Лара порой ведет себя легкомысленно, но всему есть предел.

"Ладно, про фотки я ребятам пока не скажу, пусть начнут расследование, а потом сориентируюсь по ходу дела", - решила Алла.

***

Наконец сыщики прибыли.

- Ну у тебя теперь и кордон, - покачал головой Виталий, первым входя в прихожую. - Шлагбаум, будка охранников да еще и консьерж в подъезде. Круто!

- Черт, я же забыла предупредить охрану, что жду гостей! - спохватилась хозяйка. - Все эти новорусские прибамбасы появились всего пару месяцев назад, никак не привыкну. Впредь скажу этим мордоворотам, чтобы ко мне пропускали всех беспрепятственно. А вы-то как прорвались?

- Мы сыщики или кто?

- Или кто, - смеясь, ответила верная боевая подруга. - Ну пошли, повеселим организм. Пусть кое-кто считает, будто обжора роет себе могилу зубами, но, по моему глубокому убеждению, в трудную минуту можно отказывать себе во всем, кроме еды и питья.

Все трое прошли в гостиную, где заботами экономки на столе не было свободного места от разносолов.

- Ух ты! - радостно потер руки Виталий, оглядев угощение и плотоядно облизнувшись.

- Это всего лишь для конспирации, - добавила ложку дегтя хозяйка. - Олег придет, увидит нас вкушающими и выпивающими и не заподозрит, что мы обсуждали план будущего расследования.

- Могла бы и соврать, что рада встрече и решила нас побаловать, - подыграл сыщик. - А то я живу один, питаюсь преимущественно сухомяткой, такие яства мне только снятся.

- То, что бывает редко, - ценится больше, - назидательно произнесла верная боевая подруга.

Когда все сели за стол и порадовали свои желудки, она отложила приборы и оповестила:

- К бою, то бишь к делу. Восемнадцатого мая, когда мы встречали в Шереметьеве Ларку с Казановой, ко мне подошел Филипп Суворов. Полагаю, парень караулил меня возле дома, а потом ехал за нами, чтобы встреча выглядела случайной. А может, у него была другая цель, но выяснить это мне пока не удалось, Филька темнил и отнекивался. Он позвонил мне уже на следующий день, - видно, ему очень не терпелось свидеться, - пожаловался на жизнь, и я пригласила его к себе. Оказалось, что Филя имеет отношение к убийству писательницы Астраловой. Якобы его приятель Даниил Фаргин, имиджмейкер Астраловой, накануне ее убийства попросил Филиппа позвонить даме и договориться о встрече одиннадцатого мая в десять утра в ее квартире. Мотивировка: в этот день у нее должна была состояться презентация, а своей обслуге писательница заявила, что желает побыть одна и никому дверь не откроет. Расчет был на то, что к Филе она до сих пор неровно дышит - десять лет назад он крутил с ней амуры - и согласится на встречу. Так и вышло. Он позвонил, договорился. Со слов Филиппа, этим его роль ограничилась.

- У тебя по отношению к этому деятелю есть интерес? - уточнил Виталий.

- А почему ты спрашиваешь? - удивилась Алла. Обычно ее бессменный напарник глупых вопросов не задавал. Раз она пригласила обоих сыщиков, значит, для нее это важно.

- На мой взгляд, Филипп не из тех, кто способен стать тебе близким человеком, - пояснил он.

- Ты прав, напарник, Филя - полнейшее дерьмо. Но с моей стороны тут и в самом деле имеется интерес. Оставим детали за скобками, но уверяю - этот подонок может причинить кучу неприятностей хорошим людям, а потому нужно взять его за хобот.

- Понял, напарница. Приношу извинения за излишние расспросы.

- Да какие меж нами могут быть реверансы! - рассмеялась верная боевая подруга. - Шаркать ножкой по паркету вовсе не обязательно, достаточно того, что ты возьмешься за расследование с присущим тебе рвением и продемонстрируешь свой профессионализм.

- Ну, спасибо на добром слове, - заулыбался польщенный сыщик и тут же приступил к делу. - Видимо, ты предполагаешь, что на встречу Филипп пришел вместе с убийцей?

- Есть такое подозрение, - кивнула Алла. - Вряд ли знаменитая Астралова открывает дверь кому попало. В любом приличном доме теперь есть домофон. Не станет же убийца имитировать голос Фили! Актерство - не профессия, а черта характера, - ввернула она фразу, услышанную от любимого психиатра, - киллеры этим качеством не обладают.

- Многие старые дома домофоном еще не оборудованы, - напомнил Виталий.

- Но банальный глазок-то на двери квартиры Астраловой наверняка есть. Всех знаменитостей осаждают оголтелые фанаты, вот и приходится защищаться от назойливых визитеров. Писательница посмотрит в глазок, не увидит бывшего возлюбленного, спросит: "Кто там?" - и, понятное дело, дверь не откроет. Следовательно, присутствие Филиппа желательно.

- Допустим, он всего лишь позвонил ей накануне, но к Астраловой не ходил, - размышлял вслух сыщик. - Если Даниил сообщит дознавателям о телефонном звонке, то Филиппа будут допрашивать. Тот расскажет, как было дело, его, конечно, хорошенько потрясут, но любой следователь поймет, что версия не пляшет, - с какой стати Фил убил бывшую любовницу именно в то время, которое назначил Фаргин? Зачем Филиппу так рисковать? Нелогично.

- Нелогично, - согласилась его напарница. - По уму - Филе вовсе нечего опасаться. Его слово - против слов Даниила. Фил запросто мог бы отпереться - мол, не было никакого разговора с приятелем, соответственно Астраловой я не звонил. Мне он сказал, будто бы его звонок зафиксировал автоответчик, но полагаю, парнишка врет. Зачем писательнице автоответчик? Она же "затворница", не вылезает из дому. К тому же у нее есть обслуга, в обязанности которой входит брать трубку, выяснять, кто звонит, а потом докладывать хозяйке. Думаю, тут Филя решил сгустить краски насчет следов своего звонка, чтобы меня разжалобить. - До этого момента Леонид не участвовал в разговоре, лишь внимательно слушал, отдав инициативу Виталию, - тот видел Филиппа, к тому же близок Аллиному кругу, а потому лучше ориентируется в ситуации, Но тут он решил вступить в дискуссию:

- Убивать знаменитую писательницу в ее квартире - верх нелепости. Многие жильцы в это время дома. Вряд ли Астралова обретается в хрущобе или в дешевой новостройке. Наверняка в их доме проживают люди состоятельные, жены некоторых не работают, могут выйти из квартиры в любой момент. Да и собачников в респектабельном доме немало, сейчас нет ни одной приличной семьи, где не было бы породного пса. Девять утра - вполне подходящее время для прогулок с собакой, хозяйка которой не привыкла рано вставать. За некоторыми деловыми людьми в это время приезжают автомобили с шофером, или они сами отправляются в офис, благо у большинства рабочий день начинается не в девять утра, а попозже, и никто с секундомером не стоит, фиксируя, когда шеф появится на работе. То есть жильцы постоянно входят и выходят из подъезда, во дворе тоже кто-то есть. Появление незнакомца не останется незамеченным. Риск слишком велик. Проще было убить Астралову в другом месте.

- Твоя правда. Ленчик, - кивнула Алла. - Вчера я еще не знала, что Филя подонок, и намеревалась его выручить. А дабы быть в теме, прокатилась в библиотеку и проглядела кучу публикаций об Астраловой. В газетах писали, что она ведет очень уединенный образ жизни, но иногда выезжает для променада в красивые места: Архангельское, Кусково, Кузьминский парк, - причем без охраны и прочих сопровождающих лиц. Педалировалось, что писательница - большая чудачка и оригиналка, да и вообще не от мира сего, а потому наслаждалась природой в полном одиночестве, предпочитая бродить по пустынным аллеям и заросшим тропинкам. В интервью она не раз говорила, что никто не способен ее понять, и просила всех оставить ее в покое.

- Устала от славы? - иронично поинтересовался Виталий.

- Звездность и в самом деле нелегкое бремя. Человек, мечтающий о славе, поначалу оголтело добивается известности, а став знаменитым, носит темные очки, чтобы его не узнали. - Любительница блеснуть своей эрудицией не преминула ввернуть афоризм к месту. - Видимо, Астралова вела себя так же. В газетах есть ее снимки - она всегда в темном макси, даже в жару, в диковинной шляпе с густой-густой вуалью, полностью скрывающей лицо, или в черном платке, надвинутом на лоб, в темных очках, голова склонена, лица не разглядеть. В общем, как раз из тех знаменитостей, кого известность уже тяготит. Журналисты фотографировали ее издалека, тайком - писательница терпеть не могла сниматься. Но тот, кто хотел ее убить, узнал бы звезду именно по необычной внешности - полагаю, другие дамы столь экзотического вида в лесопарковой зоне не водятся. Какой именно парк посетит Астралова, никто заранее не знал, но убийца мог подкараулить ее в одном из них, застрелить и скрыться.

- Да кому нужно было ее убивать! В отличие от друга, Леонид - человек эмоциональный, и Алла невольно улыбнулась его экспрессии.

- Вот это самое непонятное. В газетах писали, что у Астраловой нет ни мужа, ни детей, - кому достанется ее состояние? А она наверняка получала большие гонорары. Поговаривали, что ее романы скоро экранизируют, и не только в родном отечестве, но и в Голливуде. Может быть, Астралова уже контракт подписала и денежки получила.

- Мы выясним, есть ли у нее наследники, но не думаю, что это перспективная версия. Откуда они узнали, что именно одиннадцатого мая в десять часов утра Астралова сама откроет дверь? Такое стечение обстоятельств не может быть случайным. Кому попало ее прислуга дверь не откроет, вначале выяснит, кто таков посетитель, назначена ли ему встреча - писатели люди занятые, а уж такая знаменитость, как Астралова, - и подавно. Вероятность, что убийца действовал наобум, в надежде встретить писательницу пулей на пороге ее же квартиры, - ничтожна.

- Следовательно, организатором или даже исполнителем был человек, который знал о том, что в тот день и час Астралова будет дома одна и сама откроет дверь, - подвел итог Виталий.

- Значит, человек из ее окружения, - добавил его друг.

***

Раньше Нечаев находил своеобразное удовольствие в том, чтобы укротить несговорчивого автора, хотя научился этому сравнительно недавно, прислушавшись к советам любимой жены Татьяны, по-житейски умной, компромиссной и при этом деловой.

Еще несколько лет назад наиболее сложным для него был интеллектуальный поединок с женщинами-писательницами. Почему-то почти все авторессы, с которыми ему довелось общаться, - дамы со сложным характером. Побывав во многих издательствах и не найдя взаимопонимания, они обращались в "Кондор" и, узрев симпатичного улыбчивою толстяка, загорались надеждой, что из него удастся вить веревки.

На первый взгляд Эдуард Леонидович и в самом деле выглядел благодушным дядюшкой, вот пишущие дамы и надеялись воспользоваться его внешней мягкостью. Но теперь у него немалый опыт и с наскоку его не возьмешь.

Но надо признать, строптивые авторессы прилично потрепали ему нервы. У многих писательниц, обращающихся в его издательство, проблемы в личной жизни, они по-женски непривлекательны, обладают строптивым нравом и не ладят с людьми Не сумев по-женски реализоваться, обделенные в любви дамы нашли другую нишу - творчество. Ладно бы - и в самом деле творили шедевры, но порой их произведения на редкость наивны и беспомощны, в них четко высвечены собственные проблемы создательницы или воплощены ее несбывшиеся мечты. Чем страшнее сама авторесса, тем привлекательнее ее героини, все как на подбор - роковые красавицы, к ногам которых мужчины падают штабелями. Обладая целым букетом комплексов, такие доморощенные писательницы ведут себя нарочито вызывающе, спорят вместо того, чтобы проявить женскую хитрость и гибкость, - в этом случае сам Нечаев спасовал бы и пошел на уступки, будучи человеком мягким с мягкими людьми и жестким с жесткими. Но в любом замечании обиженные жизнью сочинительницы усматривают оскорбительные намерения, оскорбляются и капризничают, - это издателя злило, и он тоже в ответ проявлял инфантильное упрямство.

Нечаева раздражали такие писательницы, а еще больше - героини их романов. Что авторесса знает о любви, раз ее никто не любил и не любит?! Как она может писать о том, что ей незнакомо?! Да где она видела мужчин, готовых падать к ногам женщины и видеть в ней единственный смысл своей жизни? Нет сейчас таких. Настоящие мужчины заняты делом, а не сюсюканьем. Изнемогают от чувств разве что слабаки. От напыщенных фраз, заимствованных авторессой из переводных любовных романов, у него сворачивало скулы.

Такие закомплексованные, истеричные дамы - полный антипод его жене Татьяне, и поначалу Эдуард Леонидович терялся, не зная, как себя с ними вести.

Как-то раз умница Танюша посоветовала: "С писательницами нужно быть помягче и поделикатнее, Эдик. Они творческие личности, а потому очень обидчивы и ранимы. Да и вообще, с женщиной нужно на словах соглашаться, ни в коем случае не задевать ее самолюбия и делать вид, что она тебе очень нравится, особенно если у нее комплексы по поводу собственное внешности. Скажи ей комплимент - и сразу завоюешь ее симпатии. Посули златые горы, высоко отзовись о ее творчестве, проведи аналогию со знаменитыми писательницами, и она станет мягче воска. А слова - это всего лишь слова. Женщины верят словам, а мужчина, усыпив ее бдительность, имеет возможность сделать все по-своему. Главное - не перечить. Не вздумай пользоваться логическими аргументами - многих женщин раздражает, когда мужчина демонстрирует свое превосходство. Адресуйся только к эмоциям, прояви такт и понимание. Если женщина обделена личным счастьем, напирай на то, что скоро ее начнут боготворить миллионы читателей, и она будет очень стараться завоевать их любовь. Женщин можно гладить только по шерстке, запомни это, Эдик".

Эдуард Леонидович всегда прислушивался к словам любимой жены. Последовал ее совету и на этот раз. Результат превзошел все его ожидания. Дама, имевшая репутацию стервы и сделавшая героинями своих романов таких же стерв, воспылала к нему горячей симпатией, забрала рукописи из других издательств, с которыми собачилась по полгода, выторговывая особые условия договора, и стала постоянным автором "Кондора". Выход каждой ее книги сопровождался хвалебными рецензиями и пышными презентациями, и авторесса с восторгом отзывалась о любимом издательстве и его хозяине, галантном джентльмене Эдуарде Леонидовиче Нечаеве. Он лично поздравлял писательницу со всеми праздниками, семейными датами и выпуском новых книг, по поводу каждого знаменательного события баловал ее оригинальным подарком, приглашал в хорошие рестораны на завтраки-обеды-ужины и заезжал на своей машине с неизменным букетом цветов, не забывал отметить, что она, как всегда, выглядит сногсшибательно и для него большая честь идти под руку с такой стильной дамой, а та млела и таяла.

Стервозная мадам, требовавшая у других издательств регулярного отчета о реальных, а не официальных тиражах своих книг, никогда не заговаривала с ним о столь меркантильных делах. "Я вам верю, Эдуард Леонидович, - кокетливо говорила она. - Вы не обманете доверчивую женщину".

Разумеется, он ее обманывал, а как же иначе?! Если он будет выплачивать автору все, что положено, то это, по сути, из его собственного кармана, а ему нужно вкладывать в производство, наращивать тиражи и выводить "Кондор" в лидеры. Нечаев считал, что ради этой благородной цели можно слегка пренебречь интересами писателей. Ничего, они еще свой последний кусок хлеба не доедают, напишут новую книгу и заработают. В определенной мере это стимул для творчества, все таланты жили в бедности и творили ради заработка, пусть и современные авторы потрудятся, легко ничего не дается. У него тоже хватает расходов, о которых писатели не подозревают.

***

- Насколько я знаю, литагент тесно сотрудничает с издателями. Может быть, с этой стороны ветер дует? - выдвинул новую версию Леонид.

- Издательству Астралова приносила колоссальный доход - ее романы выходят большими тиражами. На мой взгляд, она писала полнейшую бредятину. - Алла презрительно скривилась и ввернула еще одну афористичную фразу:

- Если банальности преподнести чуть по-другому, они имеют успех. В рейтинге популярности Астралова на первом месте уже не один год. Высокие тиражи, на мой взгляд, обеспечила грамотная рекламная кампания - перед выходом каждой книги в прессе поднималась шумиха, журналисты вприпрыжку бежали к мадам Астраловой, чтобы поспрашивать, как ей пишется, о чем новый роман, когда он появится на прилавках. Какую газету ни возьми - там непременно статья об Изабелле Астраловой. Любое упоминание в прессе, если только оно не в траурной рамке, - это реклама.

- Ты права, напарница, - со смехом согласился Виталий. - Даже я наслышан об этой писательнице, хотя не трачу времени на бульварное чтиво - Астралова превозносится так, что любой купит ее книгу хотя бы из любопытства, - продолжала его напарница. - Даже я не удержалась Правда, потом матерно ругалась - тот самый случай, когда говно за булыжник продают. А сколько таких любопытных в России и смежных странах! Даже если каждый купит по книжке ради интереса, уже можно продать огромный тираж. Так что издательство должно было беречь Астралову как зеницу ока.

- Кстати, а кто оплачивал рекламную кампанию? - поинтересовался сыщик.

- Понятия не имею, - пожала плечами Алла.

- Это нужно выяснить.

- Думаю, в плане нашего расследования такая информация ничего не даст. Тот, кто раскошелился на ее раскрутку, не станет убивать звезду, в которую вложены его денежки.

- Ладно, тогда не будем тратить на это время, - согласился напарник.

- А вот в ее окружении непременно покопайтесь. Выясните о каждом. Мало ли - а вдруг чокнутая писательница завещала все свое состояние домработнице! Или имиджмейкеру Даниле Фаргину! Или у нее был любовник - ведь Филипп нашел путь к ее сердцу, видимо, дамочка предпочитала молоденьких. Кстати, судя по его рассказам, экс-любовница особой нравственностью не отличалась.

- Это уже теплее! - обрадовался Леонид. - Раскопаем всех, кто с ней спал. Может быть, найдем зацепку.

- Полагаешь, ревность? - усомнился его друг.

- А почему бы и нет?

- Вообще-то это мысль . - Алла задумчиво покусала губу-- По созданному в прессе образу Астралова дама со странностями, олдельница, покидающая свою так называемую "келью" - так она именует свое обиталище - лишь для одиночных прогулок в уединенных местах. От презентаций, выступлений по ящику и прочих пиаровских ухищрений писательница наотрез отказывалась. Но ее имиджу затворницы я ни на копейку не верю. Умение притворяться каждый раз по-другому почти искусство, - одарила она собеседников еще одной броской фразой. - Со слов Филиппа, она на редкость сексуально распущенная мадама, хотя он и сам не без греха. Безнравственными люди считают тех, кто умеет проводить время веселее, чем они, - снова блеснула она эрудицией. - Может, потому писательница и настаивала, чтобы никто не сопровождал ее во время выездов на природу9 Охрана - это лишние свидетели. Отправляется мадам Астралова будто бы на променад, углубляется в пустынную аллею, потом быстренько сбрасывает свой длиннополый салоп, темные очки, черный платок или диковинную шляпку, ныряет в авто поджидающего ее любовника и отправляется с ним в уютное гнездышко. Как вам этот вариант?

- Вполне, - одобрил Виталий.

- Проблема в том, что если мадам Астралова обставлялась столь таинственно, то найти ее любовника и свидетелей их встреч будет непросто. Ведь ее никто не знает в лицо. Она может кататься со своим милым где угодно, посещать любые увеселительные заведения, устраивать сексуальные оргии, и никому в голову не придет, что он имеет честь лицезреть знаменитую писательницу. Загадочно обставилась дамочка, закрутила интригу, почти как в детективе, которыми она потчевала своих читателей-почитателей.

Глаза сыщика загорелись былым азартом, а Алла подумала: "Скучает Виталька по настоящему делу. Все же быть телохранителем даже любимой женщины для классного профессионала все равно что забивать гвозди электронным микроскопом. Да ведь и я тоже сразу избавилась от хандры. Умница Лидия Петровна, как всегда, оказалась права. Может быть, мое призвание - вовсе не бизнес, а сыск?.."

- Есть у меня сильное подозрение, что затея с инкогнито принадлежит самой Астраловой, - продолжала она. - Полагаю, дело было так. Поначалу ее затворничество, склонность к одиночным прогулкам были всего лишь частью имиджа - надо же чем-то отличаться от других писателей! Непохожесть - залог успеха. Другие авторы всеми правдами и не правдами пытаются попасть на телеэкран, участвуют в любой передаче, лишь бы их упомянули, а Астраловой создали имидж оригиналки. Это интригует читателя - что ж такого особенного пишет эта чудачка, именующая себя вечной девственницей? И вот благодаря такой рекламе к ее персоне возник интерес. Потом она приобрела известность и сама попала в капкан - ей хочется потешить свою плоть, но нужно соответствовать имиджу.

- Это чисто гипогетически или: у тебя есть факты? - спросил Виталий.

- Женские догадки гораздо точнее железобетонных мужских фактов, - отшутилась верная боевая подруга. - Сами посудите, ребята, раньше Астралова не избегала плотских радостей, как раз наоборот, была весьма и весьма до них охоча. Я стопудово уверена, что даже ради славы сексуально озабоченная мадам не стала бы монашкой. Вначале, может, крепилась изо всех сил, сдерживая позывы плоти, а потом природа взяла свое. Тем более вожделенная известность к ней уже пришла и можно погреться в лучах собственной славы. И вот тогда сыграло позитивную роль переодевание в бесформенный балахон, платок-шляпку и темные очки. В итоге Астралова имела возможность бегать на свиданки, оставаясь неузнанной, могла завести даже нескольких утешителей. Соответственно, не исключена ревность как мотив - один из любовников узнал о существовании соперника и явился к ней выяснять отношения. Даже если уже нет сил любить, всегда есть силы, чтобы ревновать, - одарила она друзей еще одним ироничным афоризмом.

- Именно в десять утра одиннадцатого мая? - усомнился ее напарник.

- Иногда и случайности случаются, мой друг, - тоном учительницы произнесла Алла. - Допустим, ее постельный партнер понятия не имел о назначенной встрече, приперся по собственной инициативе, закатил ей сцену, а она не сдержалась, тем более ждала Филиппа, рявкнула на нежданного гостя и стала его выпроваживать. Тот озлился да и всадил в нее пулю. Ревность еще более слепа, чем любовь. Быть может, поначалу бойфренд всего лишь хотел изобразить африканские страсти, попугать ее оружием, вот, мол, какой я весь из себя влюбленный и крутой - убью, неверная! - но потом ситуация приняла иной оборот, и тормоза у него отпустили. Как вам такая версия?

- В общих чертах годится, - одобрил Виталий.

- Я почти уверена, что это убийство имеет сексуальную подоплеку. Поясню, что навело меня на эту мысль. Во-первых, то, что рассказал о ней Филя. Раньше Астралова содержала молоденьких художников ради сексуальных утех. И что - на четвертом десятке лет вдруг стала праведницей? Хоть убейте - не поверю. Шлюха - она и есть шлюха. Моя любимая поговорка в перифразе звучит так: горбатую блядь лишь могилой исправлять. Это правда жизни, друзья мои, уж я-то бабскую психологию знаю досконально.

- Мы тебе верим, - рассмеялся Виталий.

- Еще один штрих к тому, что созданный в средствах массовой информации образ не соответствует действительности, а следовательно, нельзя принимать на веру и все остальное, - престарелая потаскуха, на которой пробы негде ставить, именует себя вечной девственницей! Она что - с головой не дружит?! Благодаря достижениям отечественной гинекологии и шлюха имеет возможность восстановить девственную плеву, но от этого невинной девочкой не станет. Третий штрих к ее лживому портрету: писательница якобы затворница, однако интервью дает весьма охотно. Что же это за "неземное" существо, которое не брезгует мирской славой? Ведь интервью насильно не возьмешь, на это нужно согласие самой знаменитости. А Астралова сотни раз общалась с журналистами, ее недаром называют самой интервьюируемой писательницей. То есть создали ей определенный имидж и постарались донести его до широких читательских масс, а на самом деле мадам - та еще штучка.

- Да, пожалуй, все в ней искусственно, - признал ее правоту напарник.

- Если бы она и в самом деле предпочитала уединение, послала бы всех журналистов подальше и творила свои опусы в тиши кабинета. Ведь на то, чтобы пообщаться с акулами пера, нужно немало сил и времени, а это отрывает писателя от творческого процесса. Однако Астралова отнюдь не чуралась журналистской братии. Как раз наоборот - активно сотрудничала.

Есть авторы, которые терпеть не могут журналистов и гонят их взашей - мол, мои книги говорят сами за себя.

- Это вряд ли, - усомнился Леонид. - По-моему, сейчас каждый здравомыслящий человек, в том числе и писатель, понимает, что без рекламы не выплыть.

- Не правда твоя. Ленчик, - покачала головой Алла. - Ты имеешь в виду конъюнктурщиков, считающих свои книги товаром и заинтересованных в том, чтобы его покупали. Я неплохо знаю творческую и издательскую кухню, потому что до занятий бизнесом многие годы крутилась в творческой среде, и у меня куча знакомых и среди писателей, и среди издателей. Сейчас жажда обогащения превалирует над духовными ценностями, но, уверяю вас, не все стали прагматиками и циниками, а уж творческие люди и подавно. Уважающий себя писатель не очень-то напирает на саморекламу, полагая, что его книги не нуждаются в столь дешевых приемах, как навязывание читателям. Вспомните агрессивно-императивную телерекламу: в телезрителя упирается перст, как на знаменитом плакате "Ты записался добровольцем?", но с иной текстовкой:

"Покупайте книги такого-то автора!" Порядочный писатель, не конъюнктурщик, от такого тупизма сгорит со стыда, а телезрители сразу вспомнят рекламу совковых времен: "Летайте самолетами "Аэрофлота" и "Храните деньги в сберегательной кассе" - и не станут покупать эти книги из духа противоречия, все же это не средство для критических дней, чтобы было сухо и комфортно. Немало среди современных авторов людей нравственных, а потому малоизвестных, - не желают они поступаться принципами ради того, чтобы их произведения выходили огромными тиражами. Книги издаются, люди их читают, и творец доволен. Современная проза, в том числе и высокохудожественная, выходит тиражом всего в три - пять тысяч экземпляров, а многие из писателей - лауреаты очень престижных литературных премий. В моем кабинете целый стеллаж отличных книг, я их очень люблю. Однако этих авторов никто не раскручивает, потому что серьезная литература не каждому по зубам. То, что книги писателя хорошо продаются, не показатель его таланта. Астралова, на мой взгляд, типичная конъюнктурщица, взлетевшая на гребень славы лишь благодаря умелой раскрутке. А любая реклама, как минимум, сильное преувеличение, а иногда и наглое вранье. Рекламщики зубной пасты уверенно обещают, что пользователи в скором времени смогут крошить своими зубами металл и забудут, что такое кабинет дантиста, однако поглядите, сколько развелось стоматологических клиник! На вкус дорогие пасты и в самом деле приятнее "Поморина", однако они почему-то укрепляют лишь яйца, но не зубы. Еще один пример: до сир пор не пойму, чем одни женские прокладки отличаются от других, кроме цены, уж пардон за столь интимные подробности, хотя многие обещают избавить слабый пол от ежемесячных проблем. Теперь из присущего мне патриотизма, назло проклятым империалистам я покупаю отечественные, никем не рекламируемые, и мне вполне комфортно.

Оба сыщика рассмеялись ее браваде, но все же признали правоту верной боевой подруги - реклама и в самом деле сильно преувеличивает достоинства товара.

- На мой взгляд, рекламировать книги - безнравственно, - продолжала она, - все же это не женские прокладки, не средство от перхоти и не зубная паста, а интеллектуальный продукт. Точнее, должен быть таковым. В современном же чтиве, издаваемом гигантскими тиражами, порой нет и крупицы интеллекта. Про талант и не говорю. Без раскрутки эти "творения" не продашь. И что самое характерное - писатель активно участвует в оболванивании читательских масс, и это уже само по себе позволяет усомниться в его высокой нравственности. Крутая рекламная акция - это по своей сути спектакль, и если автор в нем участвует, то он актер, а актерство - это лицедейство. Отсюда вывод: писатель согласен дурить своих читателей, и это не внушает мне уважения.

- Да я вообще не верю тому, что пишут о знаменитостях, - продолжил ее мысль напарник.

- Правильно делаешь. Популярность всегда идет рука об руку с мифотворчеством. Ни одна известная личность не скажет о себе: "Я как человек - полное говно", - как раз наоборот, весь негатив тщательно прячется, придумываются несуществующие достоинства и факты биографии, чтобы привлечь внимание и завоевать симпатии поклонников, ведь если бы почитатели узнали, какова звезда на самом деле, то сразу бы разочаровались. В общем, вранье сплошь и рядом, и чем звезднее автор, тем больше о нем мифотворчества. К примеру, одного писателя некоторое время изображали загадочной личностью и не показывали широкой публике, но при этом активно раскручивали: прикупят десяток журналистов из приличных изданий, те тиснут восхваляющие статейки, а потом цитаты из оплаченных панегириков публикуют на обложке книги - мол, вон как высоко оценивают критики произведения данного писателя! А будь он человеком нравственным и самокритичным, сказал бы издателям: "Ребята, вы явно перегнули палку, мои романы отнюдь не высокая литература, а все тот же ширпотреб". Уже сам по себе факт, что цитаты-комплименты опубликованы на обложке каждой книги, а потому приелись, как осточертевшая реклама, говорит о том, что читателям настойчиво внедряют в сознание позитивное мнение об этом писателе как о живом классике, сотворившем шедевры. Публика заинтригована - почему он предпочитает держаться в тени? Видать, скромен, хоть и велик. И вот когда режиссер этого спектакля решил, что интерес публики в достаточной мере подогрет, сидевший несколько лет в подполье автор вдруг выныривает на свет божий, да не где-нибудь, а в рейтинговой телепередаче, и публика в легком шоке - вот это и есть тот самый гигант мысли, которого все превозносят?! Поглядела я на него - типичный истерик, как говорит мой любимый психиатр, самонадеянный, весьма высокого мнения о собственной персоне, считает себя непререкаемым авторитетом и с умным видом разглагольствует на любую тему.

- Я понял, о ком ты говоришь, - вмешался Леонид. - Наташа как-то купила несколько его книг, а потом увидела автора в этом ток-шоу и сразу разочаровалась - он даже вести себя не умеет. Его самоуверенность произвела на нее отталкивающее впечатление. Все же то, что человек написал несколько книг, не означает, что он пророк в своем отечестве.

- Может быть, потому его и не показывали публике, как и Астралову, изобразив загадочной личностью. Все женщины представляли этого писателя молодым красавцем и были готовы заочно в него влюбиться. А оказалось, что он по-мужски непривлекательный, немолодой, толстый, маленького роста, с типичным комплексом Наполеона, тяжелее авторучки за свою жизнь ничего не поднимал, зато его герой высокий, стройный и красивый, владеет восточными единоборствами и классно машет ногами, - видимо, создатель воплотил в нем свои инфантильные юношеские мечты и тем самым лечит собственные комплексы. Мы как-то раз беседовали о нем с психиатром, Лидия Петровна говорила: "Если главный, а тем более сквозной герой писателя внешне кардинально отличается от создателя персонажа, то это свидетельство так называемой дисморфофобии, что означает - человеку категорически не нравится его внешность, и он видит в ней изъяны". По ее мнению, этот ныне популярный писатель - типичная истерическая личность, потому и участвовал в спектакле по раскрутке собственной персоны. Истерики очень любят лицедействовать, а по сути - все в них фальшиво. На мой взгляд, примерно такое же лицедейство было и в случае Астраловой. Наврали про нее с три короба, реклама свое дело сделала, а дальше все катится по инерции. И писательница, и издатели, и пиарщики - из одной песочницы. Все они ставили во главу угла презренный металл, а не высокую литературу и весьма умело дурили нашего брата. - Страстный обвинительный монолог немного утомил Аллу, и, уже немного поостыв, она сбавила тон и заключила ироничной перефразировкой:

- В понимании пиарщиков позволительно дурачить слишком многих слишком долгое время.

- Так, может быть, и Астралову держали в тени, как этого писателя, чтобы подогреть интерес к ее персоне? - предположил Леонид.

- А что, это мысль... Аналогия прослеживается довольно четко: умелая рекламная кампания, закрученная интрига, загадочный имидж, отсутствие фотографий на обложках книг.

- А потом Астралова должна была выйти из подполья и появиться на презентации, - продолжил Виталий.

- Но ей этого не позволили, - подхватил его коллега.

- Так может быть, весь цимес именно в этом? - Алла обвела глазами друзей. - Почему-то ее нельзя было показывать журналистам?

- Но ведь раньше она давала интервью, - напомнил Леонид.

- М-да... Тут неувязочка.

- Встречаться с журналистом тет-а-тет проще, ему можно заплатить, и он напишет то, что желательно знаменитости. А когда тружеников пера много, каждый имеет возможность составить собственное мнение.

- А вдруг Астраловой вообще в природе не существует? - предположил Виталий.

- Ну, это уж совсем из области фантастики, - усомнился его друг.

- Ошибаешься, Ленчик, - усмехнулась Алла. - Имеются прецеденты, когда за мнимого автора кропают "литературные негры". Но все же живая Астралова существует. Когда творят "негры", издатели для достоверности публикуют на обложках фотографию какой-нибудь дамы, чтобы у читателей не возникло подозрений. А женщина, вполне возможно, возлюбленная одного из "негров" или просто ей заплатили за использование "личика". А снимков Астраловой нет нигде, что может навести читателей на подозрения: не мифическая ли это фигура. Издателям проще было тиснуть фотку любой бабы, да хотя бы взять снимок какой-нибудь красотки из компьютерной базы данных или договориться с моделью. И тогда было бы еще оригинальнее - такая красавица и вдруг отшельница, путешественница в астральных мирах.

- Да, пожалуй, - признал ее правоту сыщик.

- К тому же Филя говорил о том, что спал с ней, - напомнила верная боевая подруга.

- И все же в отсутствии ее снимков есть какая-то тайна, - задумчиво проговорил Леня.

- Может быть, она страшна как черт? - предположил его друг.

- Да ведь и фотки страшных авторесс печатают. И Фил не упоминал, что Астралова уродина. Десять лет назад ему было восемнадцать лет, вряд ли студент Суриковского тяготеет к страшилам. К тому же в те времена трахали ее многие.

- Значит, ее снимки не публиковали ради придания ей большей загадочности. А в целом госпожа Астралова была человеком, не обремененным нравственностью не только в частной жизни, но и в своем отношении к творчеству, - резюмировал Виталий.

- Еще один аспект, над которым стоит задуматься, - почему Астралова обзавелась личным имиджмейкером? Она кто? Кинозвезда, поп-певица? Нет, всего лишь писательница, то есть внешность не является ее профессиональным инструментом. Многие пишущие дамы и на обложках своих книг, и по телевизору выглядят типичными "тетками с химией" и не имеют даже приличного парикмахера, не говоря уж об имиджмейкере. Я всегда смотрю на фотографию писательницы, а если она страшнее атомной войны, не куплю ее книгу - заранее знаю, что эта авторесса с большими комплексами, но ее героиня - хороша как майский день. Не может некрасивая женщина понять психологию красивой, вы уж поверьте мне, ребята, я в этом деле большой спец! Наивные бредни такой писательницы меня совсем не прельщают. К тому же, говоря словами моего психиатра, у нее отсутствует критическое отношение к себе - авторесса не сознает, что с ее внешностью и взглядом сексуально неудовлетворенной женщины лучше бы не публиковать своих фоток и не лезть в телеящик, а то она лишь отпугивает своим фейсом потенциальных читателей. В продолжение темы возникает интересный вопрос: почему Астралова имеет личного имиджмейкера, но при этом нигде нет ее снимков, она ни разу не выступала по ящику, не устраивала презентаций и вообще нигде не засветилась?

- Так, может быть, Астралова - мужчина? - пошутил Виталий.

- Ее имидж - обман, - добавил его приятель.

- Интуичу, что мы недалеко от истины, - согласилась с сыщиками верная боевая подруга. - Астралова, на мой взгляд, - дутая фигура, вся насквозь фальшивая, все в ней ненастоящее Не могу объяснить, почему у меня такое мнение, но я в этом стохреново убеждена. Женская интуиция - это по своей сути подозрительность - Любительница острого словца не могла отказать себе в удовольствии снова блеснуть эрудицией. - В отношении образа звездной писательницы Астраловой мне хочется вскричать словами Станиславского. "Не верю!" - или, как говорили древние латиняне: "Incredulus odi" <Не верю и испытываю отвращение (лат.).>. У женщин чутье особого рода - мы умеем подмечать то, что неприятно другим.

Оба сыщика, сами будучи профессионалами с большим стажем, высоко ценили Аллу за ум и аналитические способности. К тому же им было известно, что она неплохо разбирается в психологии и очень редко ошибается в людях. И хотя ее построения почти не подкреплены фактами, отмахиваться от них - мол, это всего лишь твои домыслы и бабье злопыхательство, а где фактура? - ни тот ни другой не собирались.

- Судя по тому, что рассказал Фил, раньше никаких талантов у дамочки не наблюдалось, - продолжала она. - Допускаю, что в ней вдруг проснулась писательница, однако пруд пруди талантливых авторов, которых не печатают Никто не берется рекламировать начинающего писателя, даже очень способного. Кто-то пожелал сделать Астралову знаменитой и решился вложить деньги в ее раскрутку, и именно этот человек может оказаться главным кукловодом, дергающим за ниточки. Скорее всего, они заключили деловое соглашение, а став звездой, писательница решила, что ей все позволено, и наплевала на контракт со спонсором.

- А тот с ней расправился, - довел идею напарницы до логического завершения Виталий.

- Возможен и такой вариант: Астралова сочла, что уже достаточно знаменита, дальнейшая популярность будет расти по инерции, а ей можно выйти из навязанного образа затворницы и чудачки. Даже если об этом узнают и "желтая" пресса начнет полоскать грязное белье, уже не страшно - чем больше скандалов, тем звезда популярнее. На Западе именно так и есть - самые эпатажные звезды не сходят со страниц газет-журналов и знамениты не столько своими творческими достижениями, сколько эксцентричными выходками. Суперзвезда Мадонна - тому яркий пример, она ведь певичка со слабеньким голоском, таких до фига и более, однако известна на весь мир. Как только слава ослабевает, Мадонна выкидывает очередной фортель, и ее имя опять на слуху. Соответственно популярности растет и продажа альбомов. То же самое и с писателями Быть может, Астралова решила плюнуть на свой имидж и вести прежний, разгульный образ жизни. Однако тот, кто вложил немалый капитал в рекламу и создание яркого образа, не пришел от этого в восторг. Ведь, по сути, в романах Астраловой нет ничего, за что ее можно было бы назвать "великой русской писательницей". Такое мнение создано искусственно, и теперь его повторяют автоматически. Причем журналистам, по-видимому, до сих пор платят, чтобы они ее превозносили до небес, а не хаяли. Насколько я знаю, ни один журналюга никогда ни о ком не скажет доброго слова, пока его за это не вознаградят. Обругать - запросто и бесплатно, а за похвалу изволь отслюнить. Значит, спонсор отстегивает денежку за поддержание славы Астраловой на должном уровне. Это влияет на читателей, и они покупают ее книги, веря, что раз автора так высоко ценят, это и в самом деле шедевр. Нравится не нравится, это уже явления второго порядка. Однако, если бы книги Астраловой проанализировал беспристрастный профессионал, а не продажный критик, то вскричал бы, как тот мальчик из сказки Андерсена. "А король-то голый!" Ведь фраза знаменитого сказочника просто гениальна. Общественное мнение - это прибежище тех, кто не имеет собственного, - порадовала она друзей очередным перлом. - Если все дудят в одну дуду, то индивидуум тоже присоединяется. Так уж в нашей стране издавна заведено Да и в других странах реклама и общественное мнение играют громадную роль - любого можно и вознести,и опустить.

- Следовательно, спонсору Астраловой было невыгодно, чтобы она вышла из образа, - продолжил сыщик.

- Само собой. Во-первых, бабок жалко. Раскручивал-раскручивал, а искусственно созданная звезда вдруг возомнила невесть что, приписала все заслуги себе и самоуверенно послала спонсора на три буквы - мол, я знаменита и могу позволить себе все, что захочу С его стороны могли быть и естественные человеческие чувства - злоба, обида, возмущение черной неблагодарностью. Или же прагматические соображения: спонсор боялся, что столь тщательно создаваемый образ вмиг рассыплется, а читатели почувствуют себя обманутыми - они верили, что Астралова особенная, возвышенная, "неземная", а оказывается, это банальная шлюха, нарядившаяся монашкой и строящая из себя оригиналку.

- Да, это могло сильно подорвать имидж знаменитости и сказаться на ее популярности, - согласился Виталий. - Все отечественные звезды пытаются предстать перед почитателями в положительном свете - и семья у них замечательная, и мужья-жены любящие, и дети чудесные, да и сами звезды человечные, умные, добрые. А на самом деле это истеричные, самовлюбленные эгоисты. Мне приходилось вести немало дел в подобной среде - скорпионы в банке по сравнению с этими хищниками просто дети малые. И если бы наши звезды предстали перед публикой в истинном свете, без прикрас, люди бы плевались, а популярность, соответственно, резко пошла на спад.

- Ты прав, напарник. Эпатажность и стервозность симпатией наших сограждан не пользуются, а потому звезды изображают из себя очень положительных членов общества; Я надрываюсь от хохота, когда какая-нибудь поп-певичка, скромно потупив глазки, повествует, какая она примерная супруга и хорошая кулинарка, какие изысканные кушанья готовит любимому мужу, детям, многочисленным друзьям и частым гостям, какая домовитая хозяйка и любящая мать, а потом с грустным вздохом признается, что, к сожалению, времени на все это у нее почти нет, потому что как раз сейчас она работает над очередным альбомом, и тут же называет его, дабы обеспечиться рекламой. Причем все говорят примерно одно и то же - просто смех на лужайке! А зрители умиляются, какая она вся из себя замечательная. Я знаю многих женщин, которые терпеть не могут стряпать, но наши звезды все как на подбор обожают торчать на кухне. Так что этот шаблон уже отработан, и если бы выяснилось, что Астралова дурачила своих читателей, вряд ли ее книги стали бы столь успешно раскупаться. Все упирается в деньги.

- Значит, нужно покопать в этом направлении - кто спонсировал ее рекламную кампанию.

- Поначалу мне казалось, что спонсору невыгодно убивать творение рук своих, но теперь я передумала. Если Астралова стала неконтролируемой, то возник риск лишиться доходов от реализации ее книг. Авторессу можно убить, но книги-то останутся!

***

...Со временем Эдуард Леонидович Нечаев научился грамотно общаться и со звездами. Но с этими нужно держать ухо востро. Среди них есть очень недоверчивые, такие лишь иронично ухмыляются на его обещания златых гор - их уже не раз обманывали в других издательствах. У них есть деньги, чтобы нанять частных детективов и раскопать сведения о реальных тиражах и доходах издательства. Бывали случаи, когда известный писатель, представив ему полную финансовую выкладку, говорил: "Этими документами заинтересуется налоговая инспекция и заставит вас выплатить все налоги до копеечки". ; .:

Платить авторам все, что положено, Нечаев не желал из принципа. Во-первых, деньги лишними не бывают, сэкономленные средства ему самому пригодятся для развития производства, а во-вторых, если одному писателю выдавать хорошие гонорары, взбунтуются остальные. Хотя это и коммерческая тайна, но все же слухи о том, кто сколько получает, ходят, как ни скрывай. Звездный писатель получает гонораров зависимости от тиража своих книг, значит, для того, чтобы заплатить ему положенную сумму, придется засветить реальный тираж. Ни один издатель в здравом уме на это не пойдет. Дело даже не в авторском гонораре - по сути, это мизер по отношению к прочим вложениям, - а в том, что сведения о фактических тиражах могут стать известны налоговым органам, а это уже серьезно. Прецеденты, когда на известное издательство крупно наехала налоговая, уже были. После выплаты всех положенных отчислений вкупе с набежавшими за многие годы солидными пенями от тех издательств остались лишь жалкие воспоминания. Популярные авторы ушлые, предприимчивые и зубастые, их с наскока не возьмешь, многие сумели обзавестись высокопоставленными покровителями, почитателями их творчества.. Если задеть интересы, звезд, защитники, найдутся.

Со склочными писателями Нечаев старался не связываться - сегодня они союзники, а завтра непримиримые враги, и автор в любой момент может настучать в налоговую. С районными налоговиками Эдуард Леонидович давно нашел общий язык, и они, получив очередной конверт с оговоренной суммой, закрывали на все глаза, но ведь у них есть вышестоящее начальство. Сверху прикажут - и издательство хорошенько потрясут. Нет такой двойной бухгалтерии, которую невозможно проверить, если за дело берутся профессионалы.

И все же Нечаев из присущего ему тщеславия не отказывался от сотрудничества со знаменитостями. У крупных издателей существуют неписаные правила - не переманивать авторов друг у друга, - и тем не менее все пренебрегают этикой и, если представится возможность, с удовольствием подставят ножку конкуренту. А некоторые считают чуть ли не делом чести отплатить сторицей, если другое издательство нанесло некий урон, - вы переманили нашего автора, а мы за это уговорим ваших лучших редакторов перейти в наше издательство, посулив им больший оклад, впредь закаетесь заглядываться на наших звезд.

Что ж делать, в любом бизнесе царят законы джунглей, выживает сильнейший, зубастый, с хищническими повадками. Нечаев тоже считал себя хищником. Иногда полезно показать острые клыки - уважать будут больше и впредь трижды подумают, стоит ли с ним связываться.

***

- Само по себе убийство могло быть своеобразной рекламной акцией, - выдвинул новую версию Леонид.

- Запросто. С позиции нормального человека убийство с целью поднять популярность расценивается как дикость, а там, где царит власть денег, один закон: целесообразно лишь то, что приносит еще большие барыши, а моралью дельцы свою совесть не обременяют.

- Значит, опять упираемся в спонсора, - резюмировал Виталий.

- Или в издателя, - внес свою лепту его друг.

- Он тоже мог приложить свою руку, - согласилась верная боевая подруга. - Это, скорее всего, разные люди. Обычно издательства не занимаются крутой раскруткой. Кое-какую рекламную кампанию они осуществляют, но в отношении уже состоявшихся авторов - если писатель нравится публике, то его начинают рекламировать. А ведь Астралова взлетела с нуля - еще не вышло ни одной книги, а уже почти в каждой газете ее восхваляли, и к выходу первых романов писательница уже стала популярной.

- Нас никто к издательским делам и близко не подпустит.

- Вы сыщики или кто? - Алла в точности воспроизвела интонации напарника, и Виталий с Леонидом рассмеялись. - Денег не жалейте, - я спонсор щедрый, - всех подкупайте, привлеките с десяток хороших профессионалов, пусть активно роют и непременно добудут факты. Как говорил один умный человек:

"Нет неподкупных людей. Все дело только в размере предложенной суммы". Если знаешь, с чем пришел, то знаешь и с чем уйдешь. За сотку деревянных никто и рта не раскроет, а за несколько сотен баксов - запросто. Единственный случай, когда порядочный человек берет взятку, - когда предоставляется случай, - в очередной раз блеснула броской фразой любительница покрасоваться. - Сотрудники издательств зарабатывают мало, так что зеленые бумажки лишними не будут. Они же не в КГБ работают, клятвы хранить государственную тайну не давали. В издательском процессе участвуют очень многие люди, если поговорить с каждым, непременно найдутся зацепки.

Оба сыщика заметно оживились - дело обещало быть интересным. Не только Виталий, но и Леонид скучал в своем детективном агентстве без настоящей работы, и вот, наконец, они вновь заняты серьезным расследованием.

***

В определенных ситуациях Эдуард Леонидович Нечаев проявлял себя жестким и беспощадным бизнесменом, а в чем-то был мягок и порой чересчур деликатен и совестлив. Своих авторов он любил, все им прощал, во всем потакал, лишь бы они ощущали себя в "Кондоре" психологически комфортно и творили бесперебойно. Если кто-то из его подопечных заболевал или у него возникали проблемы. Эдуард Леонидович бескорыстно помогал. Он был бережлив и прагматичен, на себя и семью тратил немного, стараясь побольше пустить в дело, но если писателю плохо - не скупился. Сам будучи тяжело больным человеком, он искренне сочувствовал страдающим людям.

В свои немалые годы Эдуард Нечаев оставался немного романтиком. Издательский коллектив и своих авторов он представлял одной большой, дружной семьей, а себя - патриархом, которого все почитают, ценят, уважают и любят. Эти идеалистические представления не мешали ему делать свое дело и проводить жесткую политику. Эдуард Леонидович, сам того не сознавая, выстроил для себя систему моральных алиби, оправдывающих все его действия, и теперь его душа была спокойна.

У него уже не сводило скулы от напыщенного повествования некоторых авторов. Сказки бессмертны, их любят многие наши соотечественники, не только женщины, но и мужчины. Пусть эти сказки именуются романами, - какая разница! Читателям это нравится, так пусть читают, а самое главное - покупают книги, даже если, клюнув на броскую, многообещающую аннотацию, потом станут плеваться. Книготорговый бизнес - тоже бизнес, не обманешь - не продашь. Хотя клиентов по привычке называют читателями, на самом деле подразумевается, что они - покупатели. Самое важное для издателя - увеличить число покупателей, а будут ли они читать книгу, или она после ознакомления с несколькими страницами окажется в ближайшей урне - не суть важно. Сейчас мало кто любовно собирает домашнюю библиотеку только из книг хороших авторов. Дешевые издания в мягкой обложке выбросить не жалко, если пришлось не по душе. Но ведь многим по вкусу то, что сейчас издается.

И пусть невостребованные авторы злятся и гневно обрушиваются на издателей - мол, заполонили рынок бульварным чтивом, прививаете россиянам дурной вкус, печатаете этот ширпотреб, а меня, талантливого, почему-то не издаете! - Нечаева этот аспект уже не волновал. Как говорится, собака лает - караван идет.

Никто не заставляет людей покупать плохие книги - сами выбирают, что им читать. Раз они предпочитают легкое чтиво серьезному, значит, нужно учитывать их пожелания.

В общем-то это закономерно. Жизнь сейчас у подавляющего большинства россиян очень и очень нелегкая, безрадостная, в обозримом будущем никаких позитивных перемен не предвидится, так пусть хотя бы в книгах прочтут про чужие успехи, красивую любовь и романтические отношения. Всем хочется красивых сказок, а женщинам - в особенности. Сказка про Золушку, которую полюбил прекрасный принц, бессмертна. Так почему бы не дать женщине возможность помечтать, унестись от серости реального бытия в мир грез и фантазий?..

Сейчас можно было бы уже почивать на лаврах - "Кондор" стал одним из крупнейших издательств России и обладает огромным потенциалом, - но останавливаться на достигнутом Нечаеву не хотелось. Пусть он уже в числе лучших, но пока еще не самый лучший. А вот когда станет лидером, тогда и можно немного расслабиться.

***

- Фила тоже хорошенько тряхните, - посоветовала Алла. - Гнилой парнишка. Он трусоват, если взять его в оборот, сразу расколется до жопы.

- С ним без проблем, - заверил Виталий.

- Кстати, именно он мог быть утешителем Астраловой, к которому она бегала на свиданки под предлогом одиночных прогулок.

- А что? Мысль интересная, - одобрил напарник.

- Знаете, что навело меня на это предположение? То, как легко Астралова клюнула на его удочку. Якобы они с Филиппом десять лет не виделись, раньше паренек явно состоял при ней альфонсом, так что доброй памяти о себе не оставил, и вдруг после долгой разлуки он звонит, и экс-любовница тут же соглашается на встречу, причем в столь ответственный день - ведь предстояла презентация. Кто он и кто она? Филя - не пойми кто, перебивается случайными заработками, малюет портреты богатых дам и попутно доит их, а Астралова - звезда отечественной беллетристики. На его появление после длительного перерыва она могла бы сказать: "Кто-кто? Филипп Суворов? Знать не знаю такого. Говоришь, мы были знакомы десять лет назад? О, как давно... Все уже в далеком прошлом, дружок. Все мы когда-то грешили, но уже запамятовали о прошлых грехах. Забудь мой телефон и меня тоже. Фантом из прошлого мне не нужен". Однако все было не так, значит, к Филе она неровно дышала. Вполне возможно, в последние годы они были любовниками. Писательница большую часть времени сидела дома, завести сердечного друга проблемно - где его сыскать-то? И вот к уставшей от своего затворничества дамочке явился призрак из старой жизни в лице Филиппа. Парнишка смазлив, умеет обрабатывать богатых баб, а Астралова стала состоятельной. Вот он и подкатился к ней с нежностями, мол, ах, как я тебя раньше любил и до сих пор не забыл, давай перенесем наше с тобой прошлое в настоящее и снова будем нежно любить друг друга. И создали они из матраца алтарь любви, - поехидничала верная боевая подруга. - В любом деле, в том числе и в сексе, есть свои профи и профаны. Первые получают за свой труд вознаграждение, а для вторых - это обязанность или хобби. По собственному опыту знаю, что Филька относится к первой категории, трахатель экстра-класса, видимо, потому и сделал постель своим рабочим местом и зарабатывает кое-чем пониже пояса. К тому же весьма умело имитирует чувства. Многие бабы, в том числе и очень умные, купились на его сладкие речи и отработанные приемчики - неотъемлемую принадлежность его профессии.

- Да ну, - усомнился Виталий. - Разве умная женщина клюнет на этого слащавого красавчика?!

"Эх, никогда мужикам не понять бабскую суть, - мысленно усмехнулась верная боевая подруга. - И Ларка, и я - весьма умненькие бабочки, а ведь поди ж ты! - клюнули на этого мальца. Да и не только мы. В нашем кругу дуры не водятся, а Филя находил объекты для дойки именно в деловой среде".

- Всяко бывает, напарник, - многозначительно произнесла она.

- Значит, поищем и в этом направлении.

- Еще одна версия - Филя решил пустить в ход сведения о прошлых грешках нынешней звезды. Опыт вымогательства у парнишки имеется.

- Тогда почему убит не он, а она?

- Возможно, оба, - загадочно произнесла Алла.;

- Поясни.

- К примеру. Фил шантажировал Астралову, вне зависимости от того, спал ли с ней до недавнего времени, а она пожаловалась кому-то из приближенных. Тот, кто заинтересован в сохранении ее имиджа, забеспокоился: во-первых, Филя мог предать гласности ее бурное прошлое, во-вторых, вымогатель не отцепится, пока жив. Но если Филиппу не заплатить, то у него есть возможность заработать иным способом, продав сведения "желтой" прессе. А ушлые журналисты вцепились бы в лакомую тему, как свора клещей. Сотрудники "желтых" газет, похоже, страдают коллективным вуайеризмом - им страсть как нравится подглядывать за чужой интимной жизнью, а уж посмаковать нетрадиционные пристрастия - тем паче. Да и читатели бульварных листков того же поля ягоды - им очень хочется узнать, кто как трахается, в особенности о грешках знаменитостей. Даже применительно к грехам нужно тщательно следить за модой, - одарила она друзей еще одним перлом. - Газету будут с руками рвать, и "рупор свободной прессы" приобретет невиданную популярность. Недавно я имела возможность близко познакомиться с несколькими "желтыми" изданиями и хорошо изучила их кухню. Нравственностью такие труженики пера себя не обременяют, если пахнет хорошими деньгами, и мать родную разденут и обмажут. Правда, в нескольких газетках мне пришлось отстегнуть денежек, чтобы опубликовали статью, которую я принесла.

- А почему ты платила? - заинтересовался Виталий, далекий от мира прессы.

- Помнишь дело прокурора одного подмосковного городка? Он и был героем статьи. Однако, на взгляд тружеников прессы, провинциальный служитель Фемиды слишком мелкая сошка, им подавай познаменитее. Но стоило мне пошуршать зелеными бумажками, как тут же все расцветали приветливыми улыбками, а одна солидная матрона даже предложила подбавить перчику. То, что прокурор взяточник, сажал невинных и отмазывал преступников, "желтых" журналюг совершенно не впечатлило, они кривились, мол, это сейчас повсеместно, читателей такими фактами не удивишь, а вот то, как он трахается, их сразу воодушевило. Даже не спросили, где я нарыла эту компру. В итоге в нескольких газетах продажного прокурора так красочно преподали, что власти спохватились, его тут же турнули с кресла и устроили на нарах, а до этого на его преступные деяния и связь с криминальными элементами начальство смотрело сквозь пальцы Вот так я заделалась газетным киллером! <Диля Еникеева. "Женщин обижать опасно".> - похвасталась верная боевая подруга. - Чрезвычайно горда тем, что с моей помощью справедливость восстановлена и правоохранительные структуры стали на одного человека чище.

- Робингудствуешь, напарница, - усмехнулся сыщик.

- Есть малость, - согласилась Алла. - Напомню промежду прочим, что, если бы не мое газетное киллерство, сейчас мы не имели бы возможности лицезреть Леньку. Не забыл этот печальный эпизод, Ленчик? - обратилась она к сыщику.

- Еще бы! До сих пор поясница ноет - нас в СИЗО нещадно били, чтобы мы дали нужные показания.

- Ну вот, и от меня есть кое-какая польза, - не преминула подчеркнуть свои достижения верная боевая подруга.

- Дело прокурора я прекрасно помню, но не знал, каким образом тебе удалось так быстро скинуть этого деятеля с должности и привлечь внимание к его противоправной деятельности, - пояснил Виталий.

- Это была моя скромная девичья тайна, - потупилась Алла. - Не хотела распространяться о своем ноу-хау, боялась, что кто-то сопрет идею. - Немного подурачившись, она продолжала уже обычным тоном:

- Данный эпизод я упомянула лишь в качестве подтверждения тезиса: пресса - великая сила. Недаром акулы пера столь высокого мнения о собственной персоне. Журналюги и в самом деле могут так опустить, что человек уже вовек не поднимется. Если бы в прессе появился "жареный" материал о грешках Астраловой, тут же нашлись бы многие свидетели ее беспутного поведения. В частности, поделились бы воспоминаниями молодые художники, с которыми мадам спала десять лет назад. И прощай имидж "вечной девственницы", "неземной"! Земная, да еще какая! Даст сто очков форы любой шлюхе. Филя мне в красках поведал о ее сексуальных забавах. Дамочка практиковала и группешник <Групповой секс - половой акт с участием более двух партнеров; с точки зрения психиатрии, считается сексуальной девиацией.>, и садомазохизм <Садизм - сексуальное извращение; человек получает сексуальное удовлетворение от причинения партнеру боли или моральных страданий, в частности унижения, оскорбления, ощущения собственной власти над ним. Садист может получать удовлетворение и без полового акта, многие садисты-мужчины страдают половым бессилием. Мазохизм - сексуальное извращение, проявляющееся в сексуальном удовлетворении от причиняемых самому человеку физических или моральных страданий. Психологическим мазохизмом, сами того не подозревая, страдают некоторые женщины, позволяющие мужчине (мужу) унижать себя, оскорблять, систематически избивать и упивающиеся собственными страданиями.>, и промискуитет <Пpoмиcкyитeт - беспорядочные половые связи; считается сексуальной девиацией.>, и "мокрый" секс <"Мокрый" секс - сленговое обозначение сексуальной девиации, когда один из партнеров мочится на другого, при этом сексуальное удовлетворение обычно получает тот, на кого мочатся, но данный способ может использоваться и человеком с садистскими наклонностями, тогда процесс - стремление унизить партнера и тем самым получить удовлетворение.>, и многое-многое другое, что отнюдь не красит писательницу, которая столько лет врала, будто далека от прозы жизни. Когда христианство объявило извращенный секс грехом, он сразу же приобрел невиданную популярность, - с ходу родила она новый афоризм.

- Знаешь, напарница, чутье подсказывает мне, что мы на верном пути, - оживился Виталий. - До этого мы рассматривали версии, основываясь лишь на предположениях, а ведь всему, о чем; ты сейчас говорила, можно найти свидетелей.

- Вот именно, - кивнула Алла. - А нет человека - нет и проблемы, как говаривал один известный лидер. Астралова трагически погибла - не станут же публиковать то, что ее чернит! Теперь светлый образ "неземной" сохранится в памяти читателей, а книги по-прежнему будут хорошо раскупаться. Подогреть интерес к убиенной писательнице раскрутчики-рекламщики сумеют, уже поднаторели в этом деле. Однако для них Филипп - как постоянный чирей на заднице. А вдруг он распустит язык? Ведь парнишка слаб, треплив, а следовательно, ненадежен.

- Полагаешь, его тоже убрали?

- Не исключено, хотя твердой уверенности у меня нет. Может быть, он рванул в бега. Ему очень нужны были деньги, наверное, для того, чтобы уйти на дно. По логике сперва с ним должны были разделаться, а уже потом с Астраловой. Она убита одиннадцатого мая, а Фил пришел ко мне девятнадцатого числа - вон сколько дней ненужный свидетель был жив!

- Тогда, вероятнее всего, Филипп ушел на дно.

- Похоже. Сейчас его треп уже не столь опасен тем, кто заинтересован в сохранении имиджа Астраловой: говорить о мертвых плохо не принято, а если Филя вздумает раскрыть рот, все сочтут это кощунством. Сложится мнение, что парень решил примазаться к славе погибшей писательницы. Такое бывает нередко - как только знаменитость умирает, тут же находятся сотни людей, которые, оказывается, очень близко знали звезду. И преувеличат, и приврут, лишь бы увидеть свои "мемуары" на страницах газет.

- У тебя нет фотографий Филиппа?

- Откуда? Мы всего три раза встречались.

- Плохо, что нет снимков Астраловой. И даже примет не имеется.

- Но обслуга-то осталась. А деньги открывают и рты, и замки.

- Возьмем ее фотографии из следственного дела, - предложил Леонид.

- Ну, это мало что даст - не станешь же ты показывать свидетелям эти страшные снимки! Людей сразу кондрашка хватит.

- Что - огнестрел в голову?

- Угу. В газетах писали, что ее застрелили с порога. Соседка с площадки слышала часов в десять нечто вроде гром кого хлопка, но не придала этому значения. А ее собака сразу заскулила. Поначалу она не обращала на это внимания, потом решила, что пес просится гулять. По времени получается, что соседка вышла на лестничную площадку минут через пятнадцать после выстрела. Обе двери в квартиру Астраловой - железная и дубовая - были нараспашку, а в прихожей ногами к двери лежало тело хозяйки. Свидетельница заорала как резаная, сбежались другие соседи, позвонили в милицию и "Скорую", но врачам там уже делать было нечего. А в одиннадцать часов явились ее литагент и личный имиджмейкер, чтобы сопровождать ее на презентацию. Охали, ахали и сильно сокрушались. Еще у нее есть литсекретарь, она заблаговременно поехала в ЦДРИ, где должна была состояться встреча Астраловой с журналистами.

- Основное направление расследования мы наметили, а по ходу дела подкорректируем, - подвел итог Виталий.

- Даже и не думала, что благодаря Филиппу моя жизнь вновь наполнится смыслом, - со смешком признала верная боевая подруга, опять вспомнив совет любимого психиатра. - Еще совсем недавно я томилась и скучала, а теперь чую - жизнь продолжается! Не столь важна цель, как движение. Нужно двигаться вперед, даже если идешь не в том-направлении.

***

Эдуард Леонидович Нечаев приехал домой, с облегчением скинул пропотевшую одежду и полез под душ. Хотелось облиться холодной водой, да нельзя - сразу простудится, потом наверняка будет бронхит, а там недалеко и до пневмонии.

Все у него теперь было - кроме здоровья. Ну и молодости. Правда, о последнем он не очень сожалел, все же с годами приобретаешь жизненный опыт, репутацию, меняешь приоритеты. А пятьдесят четыре года - вполне приемлемый возраст для мужчины. Было б еще со здоровьем в порядке, тогда вообще не на что жаловаться. Но всего, что желаешь, не бывает. Хотя и хочется.

Хозяин издательства "Кондор" мог по праву гордиться собой. Как говорят американцы, он "self made man" - человек, сделавший себя сам.

Его мать - учительница начальных классов, отец преподавал физкультуру в той же школе, пил запоями, ушел от них, когда Эдику было шесть лет. Мать тащила на себе двоих детей - сестра Люба, как и Эдик, тоже росла болезненной. Да и как им быть здоровыми, если они даже летом не пробовали свежих фруктов, питались в основном дешевой колбасой, картошкой и макаронами....:

Учился Эдик Нечаев на одни пятерки - ему всегда хотелось быть самым лучшим. Пусть одет бедно, зато круглый отличник. В институт поступил сам, у матери на репетиторов и взятки денег не было. Он выбрал МАДИ - с детства мечтал о собственной машине, правда, из-за присущей ему бережливости приобрел ее всего три года назад. Стипендия в этом вузе была выше, чем в остальных, а в их семье дорожили каждой копейкой - Эдик с пятилетнего возраста страдал бронхиальной астмой, сестра тоже часто болела, много денег уходило на лекарства. В институте Эдуард Нечаев получал повышенную стипендию и всю отдавал матери, отказывался даже от денег на обед и брал с собой бутерброды с сыром и дешевой колбасой. Бедности он не стыдился - с младых лет был уверен, что рано или поздно окажется на коне, нужно лишь набраться терпения и учиться, а потом упорно трудиться.

Эдуард Нечаев закончил институт с красным дипломом, а его куратор, уважавший толкового парня, помог ему устроиться в "Автоэкспорт", и у того появилась перспектива выезда за границу. Но для этого нужно было жениться, а у Эдика не хватало ни времени, ни денег на ухаживания за девушками. По совету сестры он женился на ее подруге, скромной девушке Тане, и хотя на первый взгляд все выглядело браком по расчету, ни разу не пожалел об этом. Возможно, он не смог бы добиться того, чего достиг, не будь рядом с ним такой верной и преданной спутницы жизни. До сих пор Танечка - его солнышко, свет в окошке, иной женщины он за всю свою жизнь не пожелал. Жена старше его всего на два года, но почти как мать. А две дочери характером в нее, ласковые, милые, заботливые, радость его жизни.

Через пару лет после женитьбы Эдика послали в загранкомандировку. Привередничать в те годы было не принято, и они с Таней решили, что на первый раз сойдет и Вьетнам. С тех пор и он, и Татьяна страдают хроническим гепатитом - подцепили лямблиоз. Но зато материальное положение их семьи значительно улучшилось. Тесть с тещей оплатили половину пая, молодые добавили и купили трехкомнатный кооператив. Но о личном автомобиле Эдик по-прежнему лишь мечтал.

Книги он любил с детства. Перечитал все, что было в школьной библиотеке, записался в городскую, мать просила учеников приносить из дому хорошие книги, и Эдик читал запоем. Но раньше и помыслить не мог, что сам станет издателем.

Идею ему десять лет назад подала жена, филолог по образованию. В то время оставаться в "Автоэкспорте" уже не имело смысла - все развалили. А на его попечении три любимые женщины. Даже пять, включая мать и сестру, Обсудив свои возможности, Эдуард и Татьяна решили основать издательство. В то время все печатали ширпотреб, на плохой бумаге, в мягкой обложке, никто не думал ни об авторских правах, ни о хорошем переводе, ни о качественной редактуре. Литературное пиратство практиковали все издатели, ничуть не боясь последствий. Так же поступали и супруги Нечаевы: брали детективы зарубежного классика жанра, за мизерное вознаграждение привлекали студентов иняза, Татьяна шлифовала корявый текст перевода, - и вперед.

Деньги всегда были проблемой, но все же Эдуард Нечаев нашел людей, ссудивших его кредитом под приемлемые проценты, а прибыль в те годы была баснословной - как тогда говорили, два-три подъема, а нередко даже пять. Правда, сумма, которую супруги Нечаевы вкладывали в дело, была сравнительно невелика, соответственно и прибыль не поражала воображение, но хватало и на жизнь, и на погашение кредита, и на развитие производства.

Издательство "Кондор", которым владели Нечаевы, занимало просторный полуподвал трехподъездного дома. Помещение было в аварийном состоянии, и Эдуарду удалось договориться в ЖЭКе о мизерной арендной плате. Нечаев мечтал, что со временем у него появится приличный офис, в который не стыдно пригласить знаменитость. А на тот момент супруги потуже затянули пояса, своими силами сделали ремонт, уложившись в минимальную сумму. Обе дочки под руководством отца разводили клей, резали обои, красили оконные рамы. Мама Эдика тоже приняла посильное участие, а потом приходила убирать "офис" - так супруги именовали свой сырой подвал, который по весне систематически заливало, и им пришлось озаботиться покупкой резиновых сапог и специальных подставок, чтобы книги не промокли. Сестра Люба тоже всемерно помогала, исполняя обязанности бухгалтера и кладовщицы, кузен Эдика взял на себя реализацию продукции, а Татьяна, не разгибаясь, корпела над рукописями, редактируя переводы зарубежных бестселлеров. Экономили на всем, чтобы расширить дело.

Супруги мечтали, что когда-нибудь смогут издавать настоящую литературу, а не тот ширпотреб, с которым работали в те времена.

- Ничего, будет и на нашей улице праздник, - говорила Таня, со вздохом потирая затекшую от сидения за письменным столом шею. - Со временем "Кондор" станет знаменитым, мы будем издавать хорошие книги, а пока поднаберем сил, нарастим обороты.

Но получилось по-другому. Издательства, которыми заинтересовались дельцы, "отмывающие" свои солидные "черные" капиталы, стремительно пошли в гору, постепенно захватили сферу реализации, а небольшим фирмам, у которых не было таких оборотных средств, пришлось туго. Все труднее и труднее стало реализовывать продукцию, потом вошел в силу закон об авторском праве, и "пиратствовать" стало чревато. Прибыль катастрофически снизилась, накладные расходы возрастали. Менялись читательские вкусы, нужно было под них подстраиваться, а для этого заниматься маркетингом, отказываться от уже приевшейся тематики, привлекать перспективных авторов и искать новые жанры беллетристики. От дешевых книжек в мягкой обложке, изданных чуть ли не на туалетной бумаге, покупатели воротили нос, в моду опять вошли хорошо изданные книги в твердом переплете, с хорошим художественным оформлением. Крупные издательства могли себе позволить солидные вложения, мелкие - нет.

И все же неунывающие супруги Нечаевы верили, что "Кондор" станет процветать. Каждый издатель желает вырастить собственных звезд или хотя бы одну звезду, угадав того, чьи книги станут бестселлерами. Эдуард с Татьяной тоже об этом мечтали. Но как угадать звездного автора? Вроде бы нужно, чтобы у писателя было что-то свое, оригинальное, явно отличающее его от остальных. А с другой стороны, боязно вкладывать деньги в никому не известного автора, - а вдруг читателям не понравятся его произведения и они не станут их покупать? Тогда штабеля книг останутся на складе, потом пойдут в так называемый "слив", а это огромные убытки, да к тому же упадет престиж издательства. Поэтому то, что привычно, - надежнее. Так-то оно так... Но если писатель "как все" - вряд ли он станет звездой, его просто-напросто не заметят среди себе подобных. Получается заколдованный круг. Как говорится, и хочется новенького, и колется - как бы не ошибиться. Оборотных средств у Нечаевых было мало, новые книги они могли издать, лишь реализовав ранее выпущенные, а продавать тиражи стало все труднее - теснили конкуренты.

Крупные издательства начали устанавливать свои правила игры, мелким оставалось лишь подыгрывать. Некоторые из издательских монстров специализировались на выпуске "вала", а на авторов им по большому счету наплевать, что ни напечатают, худо-бедно продадут - сеть реализации отлажена. Издатели этой категории исходили из принципа: "Зачем платить гонорар знаменитостям, они слишком много хотят, на эти деньги мы издадим неизвестных, которым сойдет чисто символическая сумма". От крестьянской жадности пока еще никто не разбогател, однако огромные оборотные средства позволяли таким фирмам держаться на плаву, - если хорошо отработана реализация, со временем в глубинке все раскупят, россияне читать еще не разучились. Проводя тактику книжного "вала";, монстры давили более мелкие издательства, вытесняя их с рынка сбыта.

Эдуард Леонидович Нечаев принадлежал к другому типу издателей. Для него и его супруги было важно "свое лицо" и реноме "Кондора". Все же книги - не картошка, а продукт интеллектуальный. Звездный автор поднимает престиж - всем конкурентам известно, что исключительные права на произведения знаменитости принадлежат такому-то издательству. А всем другим остается лишь облизываться и сожалеть, что подвел коммерческий нюх, - промашку дали, не углядев в начинающем писателе будущую звезду, но поезд уже ушел.

В школьные годы Эдик Нечаев старался учиться на одни пятерки, чтобы в этом превосходить одноклассников, в институте был лучшим студентом, а с годами его главная черта - тщеславие - стала еще более выраженной. Татьяне хотелось издавать хорошую литературу, а Эдик с самого начала страстно мечтал о том, что "Кондор" займет первую строчку в рейтинге. А для этого нужны звезды. Звезды, будь они неладны!

И деньги - будь они трижды неладны! Точнее, деньги занимали первостепенное место в списке необходимого для того, чтобы выбиться в число лидеров.

***

Сыщики ушли, пообещав привлечь лучших детективов и сразу же взяться за дело. Через час приехал верный оруженосец, очень недовольный.

- Нету гада, - оповестил он с порога. - После опять туда поеду. Всю ночь буду караулить. Достану урода, не уйдет, сволочь.

- Не стоит, Толян, - умерила пыл благородного мстителя Алла. - Мы решили пойти другим путем. Разработали с Виталькой и Ленькой план, выясним, кто шлепнул Астралову, а уже потом поговорим с Филей с позиции силы. Похоже, парнишка крепко замазан.

- По ушам получит, - пообещал мастер на все руки и специалист по деликатным делам.

- Может, уже получил.

- Мочканули его, что ль?

- Пока вопрос. Но вероятность имеется.

- Дак я бы сам ему башку свернул, да ты не велишь.

- Не спеши, Толян, успеется. Если Филя жив, он нам еще пригодится.

- На кой те этот гад?!

- Нужно получить кое-какую информацию. Мы его отловим и все из него вытрясем.

- Тада давай я засяду возле его дома и буду караулить до упора. Как увижу - в тачку урода и к тебе.

- Можно и так.

- Я погнал.

Верный оруженосец уже ринулся было в сторону дверей, но Алла его окликнула:

- Толян, погоди. Если Филя жив, никуда он не денется. Нам нужно подсобрать информации, чтобы потом грамотно с ним поговорить.

- Врежу по чайнику - все скажет, - обнадежил деликатных дел мастер.

- Добывать сведения битьем и пытками - не и моих правилах, - покачала головой Алла.

- Дак тебе на это глядеть не надо.

- Толик, в тебе играет рэкетирское прошлое. Забудь его как страшный сон.

Ее верный Санчо Панса сразу увял. Да, когда-то он подвизался в качестве рядового рэкетира в команде Мирона, но теперь был при Алле, и она оказала немалое влияние на его мировоззрение.

***

Вернувшийся с работы Олег застал Аллу лежащей в спальне с книгой. Верный оруженосец крутился поблизости, развлекая сэра Персиваля недавно приобретенной электронной мышкой. Игрушка была сделана столь искусно, что ничем не отличалась от живой зверушки. Создатели позаботились даже о специфическом запахе, а Перс был от нее в восторге и воспринимал как настоящую. Мышка бежала, повиливая хвостиком, а счастливый котенок ее догонял и, схватив зубами, отчаянно тормошил. Потом отпускал и трогал лапкой. Добыча вновь ускользала, и все повторялось. Когда игрушка утыкалась в какой-то предмет мебели и буксовала на месте, Толик приходил на выручку.

Вдоволь полюбовавшись на идиллическую картину - любимая женщина отдыхает с книгой, рядом возятся верный оруженосец и любимый котенок, - Олег остался доволен.

- Сегодня ты выглядишь гораздо лучше, Аллочка. Сразу видно, что весь день отдыхала, - похвалил подругу жизни не искушенный в женских хитростях лечащий врач.

- Стараюсь, - с готовностью подтвердила "образцовая" пациентка. - Опережу твой вопрос: самочую себя на "отлично" с плюсом.

- Ну и замечательно, - порадовался любимый мужчина и, взяв из шкафа домашнюю одежду, пошел принимать душ.

Алла заблаговременно предупредила экономку, чтобы та не убирала со стола, - пусть Олег еще раз удостоверится, что она весь день провела дома. -, - У нас были гости? - спросил он, вернувшись в спальню, где любимая женщина по-прежнему возлежала на кровати с книгой, а Толик с сэром Персивалем баловались игрушкой.

- Да, ребята забежали навестить, - ответила она, отложив книгу и нежно улыбаясь.

- Видимо, общение с друзьями подняло тебе настроение. Прошлую неделю ты выглядела подавленной.

- Было дело, - признала Алла. - Но с тех пор, как Ларка вернулась, я повеселела. Да и гости придали смысл моей жизни, а то я затосковала в одиночестве. В итоге получила массу положительных эмоций и ощутила необычайный прилив сил.

- И опять займешься делами? - встревожился он.

- Ну, Олежек... - заныла она.

- Нет, Аллочка, - мнимо строгим тоном произнес любимый мужчина и по совместительству лечащий врач. - Никаких дел до тех пор, пока ты окончательно не окрепнешь.

- Но от ничегонеделания я еще больше кисну... - продолжала та ныть, но больше для соблюдения правил игры. Она ведь обещала слушаться его и соблюдать режим, правда, не очень-то выполняет свое обещание...

***

...За десять лет издательской деятельности Эдуард Леонидович Нечаев превратился в настоящего дельца - жизнь заставила. Будешь мягкотелым или пассивным - съедят. На его глазах разорялись тысячи мелких издательств, не выдержав конкуренции с монстрами Книги - тоже товар, но товар особый. Кушать людям хочется каждый день, и какие бы финансовые катаклизмы ни происходили в нашей стране, потребители покупают продукты. Если есть выбор - приобрести, книгу или еду, а, средства ограничены, - что предпочтут россияне? Ответ однозначен. А потому каждый российский кризис катастрофически сказывался на книготорговом бизнесе. О двухсотпроцентной прибыли оставалось лишь ностальгически вспоминать, теперь и двадцать - тридцать процентов, но стабильных, были приемлемы. Но, увы... Если книги лежат на складе "Кондора", если оптовики один за другим перебегают к более крупным издателям - у них и ассортимент побогаче, и скидки побольше, и условия реализации получше, - то новую продукцию печатать не на что. А прежняя морально устаревает - если в выходных данных книги указан прошлый год, оптовики кривятся: "Старье!" - и не берут. Насильно ведь не всучишь.

И вот в подвале, который Эдуард с Татьяной именовали офисом, стали скапливаться изданные ими книги, заняв уже большую часть помещения. Ширпотребом рынок уже был перенасыщен, а на то, чтобы привлечь перспективных основоположников новых жанров, у них не было средств. Оптовики все больше капризничали, ставили условия, требуя долгосрочной реализации, задерживали выплаты..

- Что делать, Таня? - в отчаянии вопрошал Эдуард, когда в один далеко не прекрасный день ему нечем стало выдать зарплату служащим их фирмы.

Но жена ничем не могла помочь и смотрела на него грустными глазами. Мужа ей было очень жалко - работает без устали, а другие издательства, воспользовавшиеся "черным" капиталом, легко обошли "Кондор". Ее любимый муж все еще не отказался от мечты стать лидером, но во имя этой цели скоро угробит свое и без того слабое здоровье - он уже не расстается с ингалятором, дышит с трудом. Приступы удушья участились, "скорая" приезжает чуть ли не каждую неделю. Ему нужен свежий воздух, а Эдик все дни напролет проводит в сыром, непроветриваемом подвале, в книжной пыли... Теперь у него не только астма, но и хронический бронхит, хроническая пневмония, эмфизема легких, сердце стало пошаливать.

Но Эдик упорный, всегда был таким. Есть цель, и он настойчиво к ней движется, наплевав даже на собственное здоровье.

Прежнюю задачу - издавать хорошую литературу - супруги отложили до лучших времен, а пока надеялись хотя бы удержаться на плаву. Ради этого Эдуард Нечаев был готов издавать все, что угодно, лишь бы продукция продавалась.

***

На следующее утро любимый мужчина ушел трудиться, и тут же явился верный оруженосец. Увидев, что обожаемая начальница опять в хорошем настроении, он расплылся в радостной улыбке.

Сэр Персиваль тут же заявил о своих правах и очутился у него на руках.

- Гляди, Алка, а глаза у Перса стали желтые, - оповестил Толи к.

- Ага, - откликнулась та уже из спальни. Переодеться с помощью одной руки - целая проблема, а экономка еще не пришла. Не Санчо Пан-су же звать, чтобы помог! С джемпером Алла справилась, потом натянула юбку и попыталась здоровой рукой застегнуть "молнию" - не получилось.

- Да ладно, что я, стыдливая старая дева, что ли! - сказала она себе и вышла в гостиную. - Толян, помоги-ка.

Она повернулась к нему боком, и проблема была решена.

- Персюха, засранец, почти всю ночь не давал нам уснуть. - Хозяйка почесала любимца за ушками. - Днем выспится, а ночью колобродит, требует, чтобы мы составили ему компанию. Мышку эту чертову искал. Куда ты ее дел?

- Тама она. - Верный оруженосец кивнул в сторону спальни.

- Завалилась куда-то, а Перс под кроватью скреб и пытался ее выцарапать. Я уж и шикала на него, и отшлепать обещала - ноль внимания.

- Че - побила? - ужаснулся Толик, что его любимец подвергся физическим наказаниям.

- Да ну! - рассмеялась Алла. - Никогда не обижала животных, и не собираюсь. Только грозилась и изображала сердитость. А Персюха таращит на меня глазенки и делает невинную рожицу. Хитрюга! - Она ласково потрепала котенка. - До сих пор удивляюсь на его окрас. Надо же как природа придумала - четкая граница между серо-голубой и белой шерсткой, а под ней даже кожа соответствующего цвета: под белой - розовая, а под серой - голубоватая.

- Дак породистый же! - с гордостью заявил верный оруженосец, ставший большим специалистом по персидским котам. - Бело-голубой биколор, в натуре.

- В натуре, - передразнила его Алла. - Опять звучит твое рэкетирское прошлое.

Толик сразу прикусил язык - когда начальница поминала былое, ему становилось не по себе, теперь-то он вращается в приличном обществе.

***

...Валентина Вениаминовна Бобкова обладала одним несомненным талантом - деловой хваткой. Уж если поставила цель, то остервенело рвалась к ней, расталкивая всех локтями.

Предыдущие мужья были представителями богемы, и это обогатило ее девизом: "Надо выделяться!" Следуя этому принципу, она приобрела имидж эксцентричной и экстравагантной дамы. Стервозность была ее врожденным качеством, и Валентина Вениаминовна не только не пыталась это скрыть, но и всячески акцентировала.

Стервы, как известно, весьма привлекательны для сильного пола, а потому мужским вниманием она не была обделена. Для собственного удовольствия развлекалась с кем хотела, а мужей и полезных любовников нещадно эксплуатировала. Как и все истерички, Валентина Вениаминовна была хамелеоном, и это качество позволяло ей всегда добиться своего - любым способом.

Общение с третьим супругом, бизнесменом Семеном Гордеевичем Бобковым, позволило ей творчески применить известный слоган: "Реклама - двигатель торговли".

- Все эти бездарные писаки стали знаменитыми только благодаря рекламе, - заявила она мужу. - Открой любую газету, любой журнал, включи телевизор - везде одни и те же рожи. Уж так их превозносят! А меня от этого чтива в сон клонит.

- Само собой, - кивнул Семен Гордеевич, не отрываясь от газеты "Коммерсантъ". Наученный семейным опытом, он хорошо уяснил важную истину: с женой нужно всегда соглашаться и незамедлительно выдавать требуемую сумму.

- Сема, я начала не с того, с чего надо было начинать. В первую очередь мне нужна реклама.

- Разумеется, дорогая, - поддакнул супруг, не слушая благоверную и по этой причине не предполагая, во что это выльется.

Валентина Вениаминовна Бобкова решила, что большие гонорары на некоторое время отсрочатся, - потом наверстает и за все отыграется! - и сменила тактику.

Как-то раз ей на глаза попалась книга, выпущенная издательством "Кондор". Таковое в телефонном справочнике не значилось, следовательно, фирма маленькая, но теперь ее это не смущало. В выпускных сведениях был указан телефон, она позвонила и договорилась о встрече с генеральным директором.

Эдуард Леонидович всегда мечтал привлечь писателей, которые не перебегут к конкурентам. Он уже практиковал вариант, столь любимый издателями, когда заключается договор, по которому автор сотрудничает на исключительной основе, отдавая "Кондору" все Свои произведения, в том числе и будущие. Но на такие условия соглашаются лишь начинающие писатели, мечтающие как можно скорее увидеть собственную фамилию на обложке книги. Подкованный автор заключает договор лишь на конкретную книгу, а в отношении всех последующих - сам себе хозяин. Увы, на неизвестном авторе много не заработаешь, тут и кабальный договор не спасет.

Нечаев предполагал пойти и по другому пути - раскрутить перспективного автора, а на заработанные деньги переманивать знаменитостей у других издательств.

В общем, планы у него были наполеоновские, а вот с их реализацией дело обстояло гораздо хуже.

И тут в его кабинете появилась Валентина Вениаминовна Бобкова.

- В деньгах я не ограничена! - заявила она с порога. - Будете иметь со мной дело - озолотитесь!

Кому же не хочется "озолотиться"?! Быть может, убежденные бессребреники еще не вымерли окончательно, но Эдуард Леонидович к их числу не относился. Правда, его тщеславие превалировало над жаждой презренного металла, по крайней мере на данном этапе. Самое главное - попасть в десятку лучших издательств, а потом можно подумать и о личном банковском счете.

Госпожа Бобкова заранее проконсультировалась со знающими людьми и теперь произносила нужные слова и была весьма убедительна. Хождение по мукам, точнее по издательским коридорам, несколько поумерило ее пыл, и теперь начинающая писательница, хамелеон по своей сути, не только воздерживалась от хамских выпадов, но вела себя пристойно. Эдуарду Леонидовичу ив голову не пришло назвать ее чокнутой и эксцентричной, как раз наоборот, мадам Бобкова показалась ему здравомыслящей особой.

Она пообещала финансировать рекламную кампанию и изъявила готовность издать романы на собственные средства. По ее проекту задача издательства - раскрутка в нужном направлении и реализация продукции. Общение со знающими людьми обогатило ее информацией, что именно книгопродажа - наипервейшее дело. Даже издавая замечательные книги, издательство не сможет их продать без хорошей сети реализации. Но, как и в любой другой области, сферы влияния уже поделены, новичкам приходится туго - конкуренция большая, крупные издательства давят. А потому госпожа Бобкова пообещала кредит, чтобы Нечаев набрал ушлых ребят для соответствующей работы с оптовиками и расширения сети реализации.

Ход мыслей начинающей писательницы, весьма правдоподобно играющей роль деловой дамы, лег на благодатную почву, совпав с планами Эдуарда Нечаева, и честолюбивый хозяин малоизвестного издательства "Кондор" решил рискнуть. Точнее, он почти ничем не рисковал - все расходы легли на плечи господина Бобкова.

Супруг охотно финансировал новое начинание, мотивировав: "Чем бы баба ни тешилась..." Чрезмерно активная, но не знавшая, куда приложить бьющую через край энергию, амбициозная и тщеславная Валентина Вениаминовна уже дважды довела благоверного до предынфарктного состояния, и тот справедливо решил, что если собственный душевный покой и остатки здоровья можно сохранить, отстегнув энную сумму, то это самая малая цена, заплатив которую он оградит свою психику от истерик супруги.

***

Прошло несколько дней. Виталий и Леонид привлекли команду сыщиков, все трудились в поте лица, а Алле дела пока не нашлось.

- Куда седня двинем? - спросил верный оруженосец, наигравшись с сэром Персивалем.

- Еще не придумала. Опять маюсь бездельем.

- Давай тя к Ларке свезу, - предложил он. Если любимая начальница говорит, что мается бездельем, значит, настроение у нее ни к черту, а Санчо Панса искренне страдал, когда она не в духе.

- Сейчас всего половина девятого, а моя подружка - типичная сова. Если встанет раньше девяти, потом весь день вареная. Пусть поспит. В нашем возрасте акклиматизация проходит медленно, Ларкин организм еще не адаптировался. Пару дней назад она была у своего врача, у нее опять плохая электрокардиограмма, так что ей показан только покой и свежий воздух в неограниченном количестве.

- Тада давай сгоняем на твою дачу. Тот раз те там понравилось.

- Далековато, Толян, - покачала она головой. - Сегодня не с руки. Мы обязательно туда поедем всей нашей командой. Мне и в самом деле было хорошо на даче. Сама себе удивилась, вроде никогда особой склонности к подмосковной природе не имела.

- Дак куда тада?

Преданный Санчо Панса был готов отвезти обожаемую начальницу хоть на край света, лишь бы та повеселела.

- Давай съездим в мой офис. Соскучилась. Даже и не знаю, на месте ли он.

- Дак куда он денется!

Толик расстроился, но не рискнул ее отговорить. Ладно бы просто навестила свою контору, это недолго. Команда у нее слаженная, работает самостоятельно, начальницу не тревожат, раз она нездорова. Но вся беда в том, что с другой стороны здания расположена фирма "Самаритянин", будь она неладна! А эти чертовы соседи, которых Алла называет "самаритянами", уже и так не раз втравливали ее в опасные ситуации. Как бы и на этот раз чего не вышло...

- Давай по магазинам покатаемся, - попробовал схитрить деликатных дел мастер. - Ты больно сильно похудала, глянь, юбка-то как болтается. Новую купим.

Алла перевела взгляд на свою макси-юбку, сунула ладонь под пояс, сжала пальцы в кулак и задумчиво произнесла:

- И в самом деле исхудала... С чего бы это? От спокойной жизни, наверное. От переживаний я жру в три горла, а сейчас нет поводов для нервотрепки.

- Тьфу, сглазишь! - сплюнул Толик.

***

...Верная соратница своего мужа Татьяна Нечаева засела за романы госпожи Бобковой, пыталась привести их в более-менее читабельный вид, периодически стеная, возмущаясь и делясь с супругом своим мнением:

- Эдик, бесполезно, ничего не выйдет. Слог чудовищный, диалоги натужные и абсолютно бессодержательные, постельные сцены откровенны до уровня порнографии, все невероятно затянуто, а главное - банально, заунывно и скучно. Едва сяду за работу - начинаю безудержно зевать. Никто не будет эту тягомотину читать, а следовательно, покупать.

- Танюша, ты же у меня профи, - уговаривал ее Эдуард. - Сокращай все, ужимай, сделай сюжет подинамичнее.

- Да не стоит овчинка выделки, - вздыхала супруга. - Если сокращать все, что режет глаз, там вообще ничего не останется.

- Так плохо?

- Ужасно!

- А сюжет?

- Да нет там никакого сюжета! Похождения сексуально озабоченной дебилки - вот и весь сюжет. Спит то с одним, то с другим, периодически ведет идиотские разговоры, демонстрируя поразительное невежество, но с претензиями на умничанье. Стиля никакого нет - Бобкова то подражает сентиментальным романам позапрошлого века, то ее героиня графиня Валентина переходит на вульгарный стеб. Кошмар! Авторесса скомпилировала оттуда, отсюда, получилась какая-то несъедобная белиберда. Зря ты согласился с ней сотрудничать, Эдик.

- Бобкова за все платит сама, - возражал супруг.

- Ну и что? Ты издашь ее романы, а они лягут на нашем складе. Толку-то!

- От нее немалая польза - благодаря ее деньгам мы создали приличный отдел реализации.

- Все равно книги этой графоманки никто не станет покупать. Нельзя недооценивать российского читателя - не все же такие дебилы, как эта Бобкова.

- Она занимается саморекламой, - упирался супруг. У него просто не было иного выхода - новая авторесса была его единственной надеждой.

- Ну, продашь ты первый тираж, а дальше? Читатели быстро разберутся, что к чему.

- Но хоть первый тираж реализую. Пусть немного, но заработаю.

Татьяна горестно вздыхала - она все сильнее жалела мужа. Кашляет от этой треклятой книжной пыли, в подвале даже в жару сыро и промозгло, а Эдику это вредно.

- Танюша, мы ничем не рискуем - своих денег ведь не вкладываем, - убеждал ее супруг. - Даже если тираж ляжет - это не наши убытки. На кредит, который нам дали Бобковы, издадим то, что считаем нужным. Уже заметны позитивные сдвиги - заработала сеть реализации, ребята продают то, что скопилось на нашем складе. На периферии и лежалый товар берут. У нас теперь есть свои транспортные средства, на этой неделе отправили несколько фур с книгами в провинцию. Заплатят через три месяца, но и это неплохо, а так продукция пошла бы в "слив" за копейки. Потихоньку освободим весь склад, привлечем новых авторов, издадим хорошие книги и встанем на ноги.

- Ну, как знаешь, - уступила Татьяна. Спорить с Эдиком бесполезно. Когда речь идет о его любимом детище - издательстве "Кондор", - он готов на все.

***

Верный оруженосец свернул в арку и притормозил. У входа в офис "Примы" стоял незнакомый темный "ниссан". Из машины вышел высокий блондин и направился к ним.

- Привет, Серега! - обрадовалась Алла. - Какими судьбами в моих родных пенатах?

- Тебя жду.

- Неужели соскучился? Всего месяцев восемь не виделись.

Сокурсник был непривычно серьезен и не поддержал традиционную шутливую пикировку, столь любимую ими в студенческие годы.

- Я к тебе по делу, Алла.

- Ты стал телепатом?

Сергей удивленно вскинул брови, и она пояснила:

- Я не планировала сегодня посещение этого заведения. Но четверть часа назад у меня в голове что-то щелкнуло и неудержимо потянуло сюда. Надо полагать, это ты послал мне мысленный приказ?

- А ты работаешь в другом месте?

- Я пока вообще не работаю.

- Бросила бизнес?

- Это он меня бросил.

Сокурсник опять промолчал.

"Что это с Серегой? - мысленно подивилась она. - На него совсем не похоже. Отмалчивается вместо того, чтобы вступить в обмен приколами, экономит слова".

- Отвык ты. Серенький, от моей дурашливой манеры общения... Взрослеешь, что ли? Да и вообще загадочный, как Чайльд Гарольд.

- Дела, заботы... - уклонился он от ответа.

- Решил попробовать себя в бизнесе?

- Нет.

Алла уже не удивлялась его лаконичным ответам - было видно, что ему не до острот. Она затеяла привычный легкий треп, чтобы хоть как-то растормошить Сергея, но он не пожелал продолжать в том же тоне.

- Что это мы развлекаемся светской беседой на улице? Раз ты приехал по делу, проведем переговоры на должном уровне и в соответствующей обстановке.

Она первой направилась ко входу в офис "Примы", сокурсник за ней. Охранник заблаговременно распахнул дверь и радостно приветствовал ее:

- Здравствуйте, Алла Дмитриевна! С выздоровлением вас!

- Спасибо, Дима, - сдержанно ответила она. Очевидно, весть о появлении любимой начальницы уже облетела весь коллектив, и сотрудники почти в полном составе высыпали в коридор.

Отвечая на их радостные улыбки и на ходу здороваясь, Алла мысленно усмехнулась: "Оказывается, нужно было на пять месяцев выпасть из обоймы, чтобы узнать, как я дорога своим подчиненным".

- Ты болела? - спросил Сергей, когда они вошли в ее кабинет.

- Было дело.

- Что-то серьезное?

- Бандитская пуля, как говаривал герой фильма "Старики-разбойники".

Очевидно, сокурсник решил, что она пошутила, хотя Алла сказала чистую правду.

- Поухаживай за бывшей дамой сердца. Еще недавно стояла несусветная жара, а сейчас зарядили дожди. Вот и пришлось опять обрядиться в плащ.

Она повернулась к сокурснику спиной, ожидая его помощи. Сергей дождался, пока Алла расстегнет пуговицы, и потянул плащ за плечики. Из правого рукава она выскользнула, а вот с левым было посложнее, и ей пришлось самой стянуть рукав. И только тогда гость заметил, что ее левая рука неподвижно висит вдоль тела, а из-под манжета джемпера виднеется край марлевой повязки.

- Что у тебя с рукой?

- Я же сказала: бандитская пуля.

- Не понял?..

- Ну что тут непонятного? Меня подстрелили.

- Тебя-а?

- Меня-а! - Она в точности воспроизвела его интонации, - Кто?

Сергей, все еще не веря, изумленно смотрел на нее. Алла была любимицей всего курса - умна, остра на язык, верный друг, к тому же красива, а потому пользовалась заслуженным вниманием сильного пола. Такую женщину "подстрелить"? Немыслимо. Пусть сейчас время криминальное, но все же огнестрельным оружием балуются мужчины. Неужели они используют его против красивых женщин? Да и верная боевая подруга всегда умела за себя постоять.

- Серега, у тебя что-то с интеллектом, - подколола Алла. - Как сказала бы мой любимый психиатр, ты загружен своими переживаниями. Не врубаешься, мой дорогой. Раз пуля бандитская, то отсюда закономерно вытекает, что меня подстрелили бандиты.

- А какие у тебя могут быть дела с бандитами?

- У меня с ними дел быть не может, - усмехнулась верная боевая подруга. - Но у них имелись ко мне претензии.

- И за это в тебя Стреляли?

- Именно.

- Киллер?

- Примерно так, но во множественном числе. Их было пятеро;

- Пятеро против одной женщины? - Сергей все еще не верил, тем более Алла говорила в своей привычной манере, как о чем-то несерьезном.

- Многовато, по-твоему?

- На мой взгляд, даже один - и то чересчур.

- Ну, одного бандита я бы запросто одолела. И с четверыми, бывало, справлялась. А вот пять, как оказалось, уже перебор. Опыт - источник нашей мудрости, - одарила она его перефразировкой. - А наша глупость - источник нашего опыта. В следующий раз буду умнее - как увижу, что меня догоняет тачка, битком набитая головорезами, оповещу их, что пятый лишний.

- Ты, как всегда, шутишь?

- Да почти нет, - усмехнулась Алла и опять решила блеснуть эрудицией:

- Опыт - это совокупность наших ошибок.

- Тебе не хочется об этом вспоминать?

- ^ В общем-то ничего особенно тягостного в той ситуации нет. За исключением того, что на данный момент я однорукая. Но можно было бы этого избежать. Правда, эти подонки намеревались изрешетить мое красивое тело, но, как выяснилось, не на ту напали <Диля Еникеева. "Мы одной крови".>. Поспешили господа бандиты, а потому попали впросак и теперь всей бандой дружно отправились топтать зону. Обычно я сама наказываю мерзавцев - есть у меня любимая игра под названием "гусарская рулетка", но в тот момент я валялась в реанимации, а Слава Миронов, мой защитник, дабы у меня в будущем не возникло намерения поквитаться испытанным способом, использовал все рычаги и быстренько отправил их в места не столь отдаленные <Диля Еникеева. "Без вины, вины не бывает".>, в надежде, что я не поеду туда с предложением каждому зэку сыграть в мою любимую игру.

- А за что тебя хотели убить?

- За то, что слишком много знала. Намеренно подставилась, но недооценила противников - сочла их банальной компашкой алконавтов, хотя меня предупреждали, что они вооружены. Но я, с присущей мне самоуверенностью, решила, что они своими пушками лишь пивные бутылки открывают. Оказалось - не только. Ошибаясь, приобретаешь не опыт, а шишки. Или ранения, как я. Если бы я не была везунчиком по жизни, мы бы с тобой сейчас не разговаривали.

- Когда тебя ранили?

- Пять месяцев назад, в канун Нового года. Два месяца провалялась в больнице, зато теперь на свободе. И как видишь, опять почти на коне. Правда, одной рукой затвор не передернешь, так что поиграть с оружием мне пока не светит, но, как говорится, еще не вечер.

- Извини, Алла, я не знал...

- Да ладно, - отмахнулась верная боевая подруга, - Не сомневаюсь, что ты непременно продемонстрировал бы заботу и внимание. Не печалься, что не удалось проявить сострадание. Меня в больнице столько народу навещало, что всем места в палате не хватало, в коридоре очередь стояла из желающих пообщаться, а принесенными ими витаминами и калориями я обеспечивала все отделение. Еще больше вширь раздалась от немереной заботы друзей. Оказалось, их хорошее отношение имеет и оборотную сторону - пришлось кардинально сменить гардероб и успокоить себя любимой присказкой; лучше быть толстой и душенной, чем тощей и злющей. Правда, теперь я слегка похудела, так что прежние туалеты не пропадут.

- А как твоя рука?

- Да пока никак. Не желает слушаться. Правда, меня все успокаивают, что это временное явление, мол, со временем двигательные функции восстановятся, но что-то верится с трудом. Олег, мой лечащий врач и любимый мужчина, блюдет меня, велит соблюдать щадящий режим, а я категорически уклоняюсь. Потому, на его взгляд, процесс выздоровления затянулся.

- Почему же ты не соблюдаешь предписанный тебе режим?

- Тебе ли не знать мой бедовый характер, Серега! На редкость вредный, надо признать, характер. Вот и довыпендривалась. Уже конец мая, скоро все красивые женщины облачатся в легкие наряды без рукавов, а я утратила львиную долю своей привлекательности. Придется носить платья с длинным рукавом, и стану я похожа на старую деву, - притворно пригорюнилась она.

- Ты в любой одежде красавица, - с искренним убеждением произнес Сергей.

- Спасибо за лесть, дорогой.

- Это вовсе не лесть.

- Да знаю я, знаю! С самооценкой у меня все в порядке. Как говорит наш психиатр, она у меня адекватная. Но если бы ты видел мою несчастную руку... Почему-то мне кажется, что физическое уродство не прибавляет красоты. Как говорил классик, в человеке все должно быть прекрасно. В том числе и левая рука. А моя конечность, увы, уже недостойна такого эпитета.

Сокурсник растерянно молчал. Вроде бы Алла, как всегда, дурачится, но даже такая красивая и уверенная в себе женщина вряд ли в восторге из-за того, что стала калекой. Он боялся спросить о прогнозе на будущее - а вдруг она и в самом деле не сможет владеть рукой?.. Произносить банальные слова утешения ему не хотелось. Да верная боевая подруга и не нуждается в успокоительных речах.

Та интуитивно поняла его затруднения и облегчила ему жизнь:

- Не морщи мозг, Серж. Не собираюсь грузить тебя своими проблемами. К тому же я стопудово уверена, что будущее не так страшно, как его малюют. В прекрасном будущем я собираюсь провести всю оставшуюся жизнь и потому закладываю основы в настоящем. - Алла еще раз ввернула перифраз для усиления впечатления:

- Реальность и в самом деле пессимистична, зато моя вера оптимистична. Упорно разрабатываю мышцы, видишь, не расстаюсь с ручным эспандером, и временный неуспех меня не смущает. Будущее нужно не предвидеть, а творить. Не бывало такого, чтобы я не достигла поставленной цели. Мышечная сила - дело наживное. А чем отдаленнее светлое будущее, тем оно желаннее. Кости потихоньку срастаются, а мясо нарастет.

- Ранение было тяжелым?

- Олег говорит, что да. Бандитская пуля оказалась какой-то особенной - не дум-дум, но что-то в этом роде. Кость и мышцы разворотило напрочь. Можно сказать, моя рука висела на волоске - не только образно, но и почти буквально. Мой хирург и любимый мужчина, как высококлассная белошвейка, четыре часа аккуратно сшивал каждый мышечный пучок, чтобы сохранить хотя бы остатки в надежде когда-нибудь вернуть мне былую красоту. Пока вся проблема в том, что эта чертова костная мозоль почему-то не желает приобретать нужную степень прочности, потому до сих пор рука от плеча до запястья в плотной гелевой повязке. Когда ее; снимут, станет больше простора для движении и, соответственно, тренировок и массажа.

- А почему кость так долго не срастается?

- Кто ее знает? - беспечно пожала плечами Алла. - Из вредности, наверное. Желает продемонстрировать, что не все от меня зависит. Правда, Олег иного мнения и пеняет мне, что я манкировала его рекомендациями, не пила гранатовый сок, выбрасывала в унитаз железные таблетки, кальций, мумие и прочую гадость. Надо сказать, мой любимый мужчина, будучи хирургом от Бога, оказался никудышным психологом и избрал неверную тактику: нужно было не назначать мне эти лекарства, а, наоборот, сказать, что они мне категорически противопоказаны. Тогда бы из присущего мне с детства стремления все делать наоборот я непременно стала бы потреблять все запрещенное в мегаколичествах. Инфантильный негативизм, по словам уважаемого мной психиатра. Правда, теперь я стала лопать ненавистные таблетки, так что процесс пошел, как говаривал один говорун-политик. А что это я все о своем, о девичьем?.. - спохватилась она. - Ты же говорил, что у тебя ко мне дело.

- Пожалуй, не стоит об этом, - покачал головой сокурсник, уже пожалев, что пришел. - У тебя и так проблем хватает.

- Нет уж, не надейся, не отвертишься. Выкладывай.

- Нет, Алла, - твердо произнес Сергей. - Не буду обременять тебя своими заботами. Да и дело у меня пустяковое.

- Не ври, Сержик. Мне ли тебя не знать? Невооруженным глазом видно, что тебя что-то сильно гнетет. По ерундовому поводу ты мог бы просто позвонить. Кстати, а почему ты ждал меня возле офиса? Я ведь давно уже не навещала свою контору. Стоит мне тут появиться, как доброхоты тут же доносят Олегу, что я опять нарушила режим, а любимый мужчина устраивает разбор полетов.

- Ты мне дала свою визитку на свадьбе Светланы, помнишь? Я ее куда-то задевал. Название и адрес фирмы запомнил, - тут рядом редакция еженедельника, где я раньше работал, - а телефон забыл. Заезжал сегодня к коллегам, заодно решил и тебя навестить.

- И опять врешь, Серега, - развеяла Алла его надежду схитрить. - По крайней мере, в отношении того, что забежал просто потрепаться за жизнь. Если б ты всего лишь завернул по пути, то, узнав у охранников, что меня нет и не предвидится, двинул бы дальше. А ты меня ждал. Сие означает, что у тебя и правда важное дело, которое ты желал со мной обсудить. Насколько я знаю, журналистская братия раньше десяти, а то и двенадцати на рабочем месте не появляется, а сейчас всего четверть десятого. Я имею счастье лицезреть тебя уже полчаса, следовательно, ты приехал к моей конторе до девяти утра и караулил во дворе, желая отловить меня еще до начала трудового дня. Как тебе мое дедуктивное мышление, а? - похвасталась она. - Чуешь, как выросла над собой' Так что, будучи приперт к стенке, колись, дорогой. Ведь все равно не отстану.

Сергей посмотрел на нее с сомнением и еще раз пожалел, что с самого начала оповестил ее о том, что приехал по делу. Да и вообще - нужно было сначала созвониться с кем-то из сокурсников, тогда не попал бы впросак, оказавшись в неведении о тяжелом ранении Аллы.

- Колись, колись, - подбодрила его верная боевая подруга.

Некоторое время он колебался, но она смотрела на него внимательно, уже без прежней усмешки, и Сергей понял - все равно заставит все выложить - и решил не тянуть время понапрасну.

- Рита погибла.

- Как именно?

Как всегда в аналогичных ситуациях, Алла отбросила ерническую маску и стала собранной и серьезной. Вопросы - лишь по делу.

- Ее нашли три дня назад, двадцать пятого мая. Утонула.

- Рановато еще плавать.

- Рита была в одежде.

- Может, ей помогли утонуть?

- Следователь тоже склоняется к такому мнению.

- Тебя подозревают?

- Да.

- Какие для этого основания?

- В общем-то никаких, но ты же знаешь, что в первую очередь подозрение падает на супруга или кого-то из ближайшего окружения.

- Твою жену нашли три дня назад, следовательно, это время ее не было дома. Ты подал в ментовку заявление, что она пропала?

- Нет.

- Почему?

- Дело в том, что последние полгода я подолгу отсутствовал и мало знал о ее жизни.

- Ты сказал об этом следователю?

- Да.

- Потому тебя и трясут.

- Но не мог же я солгать, будто у нас все было замечательно!

- Когда именно она пропала?

- Точно не знаю.

Верная боевая подруга посмотрела на него испытующе, раздумывая, спросить ли. Она видела, что Сергею не по себе. Стоит ли еще больше нагнетать напряжение?.. И решила, что ей нужно знать все. Не важно, имеет ли он отношение к гибели жены. Той уже не поможешь, а Сергей в беде. В любом случае нервы на допросах ему потреплют изрядно. Ей уже не раз доводилось проходить свидетелем по делу об убийстве, и Алла знала, что это не прибавляет оптимизма. Побывав в этой роли, она бы и себе не пожелала повторения, а уж друзьям и подавно.

- Серж, надеюсь, ты поймешь меня правильно. Ваша с Ритой семейная жизнь после ее гибели перестала быть твоим личным делом. Менты основательно перетрясут твою постель и до всего докопаются. Мне по барабану, с кем ты спишь, но ведь ты пришел не для того, чтобы поплакаться в жилетку. Тебе, как я понимаю, нужна конструктивная помощь, а не мое сочувствие.

- Да, это так, - признал Сергей.

- У меня ощущение - что-то тебя гнетет, но тебе не хочется об этом говорить.

- Ты права.

***

Сергей Мартов считался одним из самых привлекательных студентов курса. И не потому, что был писаным красавцем. Внешность у него приятная, но дело не в этом.

Капитан институтской команды КВН, бард и поэт, Сергей Мартов обладал врожденным артистизмом и особым шармом. Стоило ему взять в руки гитару, задумчиво глядя в никуда и тихо перебирая струны, как девичьи сердца замирали. А уж от его глубокого баритона сердца прекрасного пола совсем таяли. Его репертуар был обширен, от шуточных популярных песенок до философских баллад. Коронный номер Сергея - романсы, и знаменитые, и малоизвестные, и собственного сочинения. Романсы он пел с таким чувством, что девушки рыдали.

Понятное дело, в него влюблялась почти каждая, кому довелось оказаться в роли слушательницы. А поскольку Сергей был постоянным участником всех концертов в институтском клубе и пел даже перед выступлением знаменитостей, то его знали студентки со всех курсов, да и не только в их вузе - он выступал и на других площадках. У него были сотни, а может быть, и тысячи фанаток.

Романов и романчиков у Сергея завязывалось немало, но он принадлежал к тем немногим мужчинам, которые умеют расставаться красиво. А если девушке не довелось стать его мимолетной возлюбленной, Серж не унижает ее пренебрежением.

Разумеется, самый привлекательный студент и самая красивая студентка не могли оставить друг друга без внимания.

В те времена Алла Королева декларировала:

- Чтобы мужика понять, нужно с ним переспать. В постели с него слетают павлиньи перья, и на поверку он может оказаться общипанным петухом.

Слова с делом у нее обычно не расходились, и она методом естественного отбора отсеивала мужской утиль, оставив лишь достойных. Все они до сих пор остались ее друзьями.

Сергей Мартов не разочаровал ее - его сценический имидж романтического героя совпадал с личностными качествами. Алла это оценила, но скорее абстрактно.

- Ты хороший мужик, Серега, но не герой моего романа, - без обиняков заявила она месяца через три. - Да и я не героиня твоего романа. Общаясь с такой оторвой, как я, ты, чего доброго, заразишься цинизмом и пофигизмом. Ты человек без второго дна, и хотя мы с тобой совершенно разные, твой типаж мне импонирует. Но не хочу тебя портить. Оставайся таким, какой есть, а я буду считать, что тем самым проявила широту души по отношению к остальным представительницам моего пола и оказала неоценимую услугу человечеству, позволив тебе сохраниться в первозданном виде.

Сергей не видел препятствий для продолжения их романа и, будучи, ко всему прочему, умным и проницательным человеком, понимал, что Алла всего лишь дурачится.

Но, как говорится, насильно мил не будешь. Дабы не устраивать надрывного расставания, Алла вскоре завела интрижку со старшекурсником Мишей Лепилиным, а Сергей написал цикл грустных романсов, имевших грандиозный успех у слушательниц.

- Вот видишь, тебе на пользу, что мы разбежались, - заявила циничная экс-любовница. - Имею полное право считать себя твоей музой.

Сергей собственноручно отпечатал новые стихи на портативной пишущей машинке, скрепил листы - получилось нечто вроде альбома - и вывел на обложке:

"Посвящается А. К.".

- Анне Керн? - не преминула съязвить Алла Королева. - Не слишком ли самонадеянно, господин поэт?

- Ты же понимаешь, что эти стихи о тебе... - попробовал он направить ее мысли в другое русло. Но ей все было нипочем.

- Намек поняла - приду без трусов, - отпустила она одну из привычных хохмочек.

Умница Сергей пропускал ее ерничанье мимо ушей и сохранил о тех временах светлые воспоминания.

Верная боевая подруга до сих пор называла его "последним романтиком" и тоже вспоминала с теплотой.

***

...Пока Татьяна Нечаева по просьбе мужа билась над романами госпожи Бобковой, сама непризнанная писательница энергично принялась за дело. Для начала Валентина Вениаминовна обратилась в известную рекламную фирму, специализирующуюся на пиаре политиков. Тут никто ей не указал на дверь - мол, это не по их профилю, - до следующих выборов еще два года, а кушать хочется каждый день.

Мадам Бобкова подтвердила свою Платежеспособность, выдав в качестве аванса кругленькую сумму наличными и заверив, что расходы значения не имеют, лишь бы все сделали по высшему классу.

- У звезды должна быть изюминка, - просвещала она главу рекламной фирмы Владимира Максимовича Леснянского.

Опытный пиарщик "сделал" не один десяток "народных избранников", но хорошо уяснил, что клиент всегда прав, потому что платит, и внимал заказчице так, будто та говорит нечто новое для него.

- Всем знаменитостям придумывают новую биографию и кликуху. - Общение с людьми разного социального статуса насытило ее речь и литературными оборотами, и стебными словечками. Сама Валентина Вениаминовна считала это очень стильным, а интеллигентные собеседники невольно морщились от сей словесной окрошки, что ничуть ее не смущало - поговорить она любила, а уж о собственной персоне и подавно могла витийствовать часами. - Мне есть что рассказать, и я хочу, чтобы обо мне стало известно всем и каждому.

- Вы правы, Валентина Вениаминовна, - с готовностью поддакнул Владимир Максимович.

Терпения и выдержки ему не занимать, и все же он дивился про себя - с чего бы у этой дамочки столько самомнения? Ведь на лбу аршинными буквами написано, что дура дурой. Нахваталась где-то фраз, которые в ее устах кажутся чужеродными, или сыплет банальностями, но с таким видом, будто изрекает умнейшие вещи. К тому же страшна как черт, тощая, плоская. То ли у нее больные почки, то ли пьет без меры - под глазами мешки, веки припухшие, лицо одутловатое, кожа с нездоровым сероватым оттенком. Глазки у заказчицы маленькие от природы, а из-за отечности так и вовсе превратились в щелочки. Да и выражение лица злющее. Правда, у нее есть несомненное, с его точки зрения, достоинство - солидный банковский счет, - а потому, если понадобится, опытный рекламщик был готов преподать ее будущим почитателям писаной красавицей и роковой женщиной, не хуже героини ее романов. Лишь бы платила, а уж имиджмейкеры слепят то, что надо, - портретик на компьютере подретушируют, уберут и отеки, и морщины, - получится конфетка. Разумеется, портрет, а не сама заказчица - ее даже бригада пластических хирургов вряд ли сделает симпатичной.

- Не важно, какова звезда в реальной жизни, важно, какой ее подадут. А уж мы подадим вас в наилучшем виде. - Решив, что слишком много лести не бывает и эта напыщенная тощая курица съест даже грубую лесть, Леснянский добавил с уверенным видом:

- У меня безошибочный нюх на звездность - вы и в самом деле звезда. Вас ждет ошеломляющий успех. Как он и предполагал, самоуверенная авторесса проглотила и не подавилась.

- Да, я знаю, - кивнула она с царственным видом, а собеседник не сдержал смешок, но ему удалось сделать вид, будто он всего лишь поперхнулся дымом.

- К моменту выхода ваших романов каждый россиянин будет знать ваше имя, - заверил опытный рекламщик.

***

Глядя на собеседника, Алла снова припомнила их роман. Немного кольнуло в сердце - какими они были тогда наивными и искренними... И даже она, несмотря на привычную маску бесшабашной бой-бабы.

Шестнадцать лет назад Алла была влюблена в Сергея так, что сама этого испугалась.

В то время ее душевная рана, нанесенная бывшим женихом, еще кровоточила, и ей не хотелось еще раз испытать унижение. Тот всего лишь переспал с ее одноклассницей, известной потаскушкой Наткой Пантелеевой <Диля Еникеева. "Дублер Казаковы".>, но в юности такие удары по самолюбию весьма болезненны. Бессознательно ожидая от мужчин предательства, она не хотела ни к кому привязываться. А к Сергею - Алла это интуитивно чувствовала - она бы прикипела всей душой. И страшилась этого.

Да и были у нее основания задуматься, к чему приведет их роман. Его слава пожирателя женских сердец была сопоставимой с ее славой "Казановы в юбке". Она-то бросала своих любовников сознательно, как только очередной ей надоедал или отношения становились слишком близкими, а Сергей по своей природе влюбчив и непостоянен. Кому ж понравится стать очередной строчкой в списке брошенных возлюбленных? Самоуверенной Алле и подавно этого не хотелось.

Выбрав определенный имидж, верная боевая подруга строго придерживалась принятого стиля поведения. Она, Алла Королева, женщина-вамп, мужчины - для нее, но не она - для них! Больше она никогда не позволит себе страдать из-за того, что ей предпочли другую.

Спору нет, Сергей очень привлекателен, даже сейчас, когда волосы уже тронуты ранней сединой, а в глазах - печаль и усталость.

"Последний романтик... - подумала Алла с неожиданной грустью и тут же одернула себя:

- Черт, кажется, я становлюсь сентиментальной!"

Можно сто раз себя одернуть и посмеяться над собой, можно что-то решить рационально, но женщина не была бы женщиной, если бы ее эмоции не довлели над рассудком. Хотя бы изредка. И даже умные женщины, и даже те, кому говорят: "Ты настоящий мужик!" - не исключение.

Да и стоит ли постоянно держать себя в узде?

"А ведь Серега мне очень нравится, - не стала лгать самой себе Алла. - И если бы он не пришел ко мне в печали, то вполне можно было бы попробовать реанимировать наш роман... - Но тут она еще строже одернула себя:

- Что это ты размечталась? У человека проблемы, а ты уже готова затащить его в койку!"

И все же Алла решила, что окончательная точка в их отношениях еще не поставлена. Разберется с делами Сергея, поможет ему снять тяжелую ношу с плеч, а там будет видно.

"Может, и сама к тому времени поостыну", - успокоила себя не лишенная некоторого идеализма верная боевая подруга.

Почему бы женщине не потешить себя иллюзиями?..

Какие наши годы!

***

...Биография мадам Бобковой и в самом деле оказалась богатой на пикантные события, и поднаторевший в своем деле пиарщик Владимир Леснянский решил, что, по крайней мере, в этом аспекте в его руках благодатный материал. Да и сама работа его заинтересовала - создавать звезд отечественной беллетристики ему еще не приходилось, а клонировать "народных избранников", ломая голову, как из бывшего партап-паратчика сделать отчаянного демократа и придумать ему особенную предвыборную программу, - уже надоело.

Вдохновленные щедрым вознаграждением, высокооплачиваемые имиджмейкеры занялись мифотворчеством, скрыв одни факты, акцентировав и приукрасив другие, придумав новые. Дочь скромных служащих с незаконченным педагогическим образованием, с детства не отличавшаяся ни красотой, ни способностями, согласно теперешней моде, стала наследницей старинного дворянского рода. Придумали даже генеалогическое древо - кто полезет в него разбираться?!

- Вам, Валентина Вениаминовна, придется все выучить, - наставлял ее Владимир Максимович. - Упаси боже ошибиться в деталях или в датах.

Начинающая писательница прониклась новой биографией, уверовав, что именно так и складывался ее жизненный путь, и напрочь забыла многие эпизоды своего бурного прошлого.

По собственной инициативе она оснастила свой будущий имидж подходящим, на ее взгляд, антуражем, дав объявление в газеты, что готова приобрести старинные драгоценности по хорошей цене, и вскоре ее пальцы оказались щедро унизаны перстнями с большущими камнями - мадам Бобкова решила, что крупный камень сразу бросается в глаза и сам говорит за себя. Старушки, приносившие ей на продажу украшения, обогатили интеллект покупательницы рассказами о каждом изделии, а та заменила никому не известные имена прежних владельцев на более звучные, из числа тех, что на слуху у любого человека, хоть немного знакомого с историей. Небрежно вертя на пальцах перстни, Валентина Вениаминовна к месту и не к месту роняла: мол, этот напоминает ей о любимой бабушке, урожденной графине Шереметевой, а вот этот - о прабабушке, княгине Волконской.

Владимир Леснянский молча терпел этот бред, а вечером, приняв для поправки психического здоровья пару порций виски, жаловался супруге:

- Я скоро ошизею от этой идиотки. Ей же русским языком было ведено вызубрить свою биографию. Мои ребята специально раскопали старинный, но малоизвестный дворянский род, чтобы ушлые журналюги и энтузиасты из Дворянского собрания ее не подловили. А у нее не хватает мозгов даже на то, чтобы заучить легенду! Эта общипанная курица ни с того ни с сего приплетает то одну аристократическую фамилию, то другую.

- Да не обращай на это внимания, Вовчик, - пыталась успокоить его любящая подруга жизни. - Ну дура - и что с того? Мало ли дураков ты сделал видными людьми? Многие твои подопечные теперь не сходят с голубых экранов, их имена без конца упоминают в прессе, и сами они что-то вещают, будто умные. Научились же! И эта курица научится.

С его подачи все теперь называли Валентину Вениаминовну "общипанной курицей" или просто "курицей". В ее лице и в самом деле было что-то птичье. Правда, она походила не столько на курицу, сколько на старую, облезлую ворону, но прозвище к ней прилипло.

- Бобкова, по-моему, безнадежна, - страдальчески морщился пиарщик. - Те, что стали депутатами, по крайней мере, имели кое-какой опыт, а главное, очень хотели прорваться к кормушке, потому слушались, когда им лепили имидж. Но эта!.. Не поверишь - она убеждена в собственной гениальности! Дочь уборщицы и пьяного слесаря возомнила себя потомственной дворянкой...

- Ты же говорил, что ее родители служащие, - резонно возражала жена.

- Да какая разница!

Пожаловавшись своей половине и подкрепив себя еще парой порций виски, Владимир Максимович обретал силы для дальнейшей работы с заказчицей. А уж получив от нее очередную увесистую пачку долларов, так и вовсе испытывал прилив вдохновения.

***

- Видимо, у тебя есть баба.

Сергею не хотелось признаваться, да делать нечего.

- Да, - развеял Аллины надежды потенциальный кандидат на место в ее постели.

Она тут же спустилась на землю, с мысленным смешком констатировав: "Эх, опять пролетела мимо своего интереса. Старею, что ли? Форму теряю?.."

- Могу предположить, что ты жил у нее, а Рита дома, потому тебе неизвестно о ее времяпрепровождении.

Сокурсник молча кивнул.

- Как давно ты покинул семейный очаг?

- Полгода назад.

- А в каком качестве пребывает сейчас твоя дама сердца?

- Не понял?

- Сделал ли ты ей предложение, оставил ли все как есть, или вы разбежались?

- Мы поссорились.

- Почему?

Сергей замялся - ему не хотелось об этом говорить.

- Видимо, она вознамерилась стать мадам Мартовой номер два? - пришла ему на помощь верная боевая подруга.

Он опять не сразу понял, что она имеет в виду, и Алла уточнила:

- Намекала, что тебе нужно развестись с женой и жениться на ней?

- Да, - признался он.

- Вот и мотив.

Сергей даже вздрогнул от неожиданности:

- Что ты имеешь в виду?

- Именно то, о чем ты сейчас подумал. Вполне возможно, твоя любовница позвонила Рите или встретилась с ней и оповестила ее о вашем романе. К примеру, озвучила крылатую фразу экс-министра финансов: "Делиться надо", - мол, попользовалась мужем и будет, уступи другому, поделись счастьем.

- Мне кажется, подобное не в ее характере...

- Плохо ты знаешь бабскую природу, Серж, - усмехнулась верная боевая подруга. - Порой даже очень деликатная дамочка неожиданно для всех и даже для самой себя становится отъявленной стервой, когда касаемо мужеску полу.

- Вряд ли... - с сомнением покачал он головой.

- Кстати, как ее зовут? А то мы говорим как-то безлико.

- Алиса.

- Тут вырисовывается два варианта. Первый: твоя любовница пришла к Рите и все ей выложила, полагая, что жена является камнем преткновения и мешает ей заполучить тебя в качестве законного мужа. А Рита восприняла это крайне болезненно и наложила на себя руки. Вариант второй: Алиса устранила соперницу не вербально, а физически.

- О чем ты? - растерялся Сергей.

- К примеру, твоя любовница под каким-то предлогом познакомилась с Ритой, не посвятив ее в ваши отношения, а потом помогла ей покинуть сей мир.

- Почему у тебя возникло столь чудовищное предположение?

- Да ничего чудовищного в нем нет, Серега. Просто одна из версий. Вполне возможно, ошибочная. Но следователь, узнав о наличии у тебя любовницы, - а он обязательно об этом узнает, - непременно озаботится вопросом, а не она ли поучаствовала в гибели твоей супруги.

- Но при чем здесь Алиса?

- Ты защищаешь любовницу из присущего тебе благородства или очень к ней неравнодушен?

- К ней у меня уже все перегорело. Был кратковременный взрыв чувств, но Алиса не соответствует тому образу, который я создал в воображении.

- Хищница?

- Ну, я бы не стал использовать столь сильных определений...

- Охарактеризуй ее сам.

- Мне это сложно.

- Так и остался романтиком в отношении прекрасного пола? До сих пор идеализируешь нашу сестру?

Сергей неопределенно пожал плечами. Ее подколки напомнили ему времена их постромана. Вспоминать это ему не хотелось. Алла интуитивно все поняла и сменила тон на деловой:

- Давай попробую я, если ты затрудняешься. Ты представлял ее своей музой, а она оказалась обычной бабой?

- Примерно так.

- Где ты сейчас живешь?

- Снимаю квартиру.

- По какому поводу вы с Алисой поссорились?

- Алиса подняла тему моего развода с Ритой.

- Мотив налицо, Серега.

***

...В придачу к дворянской наследственности было решено сделать Валентину Вениаминовну носительницей необычных способностей, почти медиумом - опять же в духе новых веяний. Для придания большей достоверности ее "сверхъестественному дару" Леснянский пригласил двух дам, именующих себя специалистками в области белой магии. Одна из них, назвавшаяся Магдой, явно была сумасшедшей, искренне убежденной в своем даре.

- По ней психушка плачет, - поморщился глава рекламной фирмы, когда его правая рука, Геннадий Соколов, привел Магду в офис их фирмы.

- Так ведь и нашу клиентку нормальной не назовешь, - пожал плечами молодой человек. - На этом тоже можно сыграть. Пусть наша общипанная курица наберется повадок у чокнутой Магды. Если научится вести себя, будто она не от мира сего, это пойдет на пользу имиджу. Гении частенько с придурью, вот и наша заказчица пусть будет чудачкой.

- Пожалуй, ты прав, - согласился Владимир Максимович. - Чем чуднее - тем лучше. Если она на людях начнет заговариваться и поминать несуществующих предков, не вписывающихся в придуманную нами легенду, ей все простят.

Вторая дама, именующая себя ясновидящей, целительницей от всех ныне существующих болезней и умелицей по части избавления от всевозможных проблем, в первую очередь любовных неудач, измен, половой слабости и прочих неприятностей, на поверку оказалась доморощенной актрисой, как и большинство подвизающихся в этой области. В офис рекламной фирмы "ясновидящая", практиковавшая под псевдонимом Элеонора, пришла в образе цивильной дамы, но, решив показать товар лицом, мгновенно преобразилась и заговорила замогильным голосом.

- Мадам, не трудитесь, - скривился Леснянский. - Вы ошиблись объектом. Мне ваши услуги вовсе не требуются. Сейчас придет заказчица, ее и обрабатывайте. Ваша задача - научить нашу подопечную всем приемчикам, отработать такой же "потусторонний" голос и весь прочий арсенал.

Элеонора кивнула, достала из сумочки сигареты и заговорила уже деловым тоном:

- Она тоже хочет стать целительницей?

- Упаси боже! - замахал руками пиарщик.

- Тогда зачем ей знать нашу кухню?

- Писательница, - лаконично ответил тот. Собеседница оказалась сообразительной и сразу уловила задачу:

- Имидж?

- Да, - кивнул Владимир Максимович.

- Сделаем, - заверила "ясновидящая".

- Не удивляйтесь, если Валентину Вениаминовну поведет не туда. - Решив, что, пожалуй, сказал лишнее, Леснянский пояснил:

- Она очень восприимчива.

Собеседница многозначительно хмыкнула, и рекламщик понял, что с этой прожженной особой нет смысла скрытничать. Взяв заранее приготовленный конверт, он добавил еще несколько зеленых купюр и, подмигнув, произнес:

- Только, чур, никому ни слова.

- Конфиденциальность гарантируется, - усмехнулась Элеонора.

***

- Ты где сейчас подвизаешься, Серж? - Алла решила сменить тему, видя, что разговор тягостен собеседнику.

- Все там же.

- Меня всегда удивляло, что ты стал журналистом.

- Мне интересны люди. Судьбы, психология.

- Но ведь ты очень добрый и искренний человек.

- Разве это мешает моей профессии?

- Наверное, у меня предвзятое отношение к твоим коллегам. Судя по тем, с кем я знакома лично, журналист непременно должен быть хватким, циничным и даже в определенной мере беспардонным, всюду лезть, совать свой нос куда не просят и куда нельзя. Я полагала, что у вашего брата нет ничего святого и ради сенсации вы готовы мать родную продать. А уж вывернуть чужое белье наизнанку, лишь бы состряпать броскую статью, и подавно.

- Ты ошибаешься. Журналисты все разные, впрочем, как и представители любой другой профессии. Все зависит от самого человека. Сознаю, что сказал банальность, но это так и есть.

- Тебе виднее, Серж. Правда, с твоего позволения, я все же сделаю скидку на то, что ты до сих пор склонен идеализировать людей и, будучи сам порядочным человеком, видишь в окружающих только хорошее.

- Мне приходилось общаться со многими известными бизнесвумен, и на основании этого я тоже мог бы категорично утверждать, что всем им присуща хваткость, жесткость, мужской стереотип поведения. Однако ты, к примеру, совсем не такая.

- А вот тут ты ошибаешься, мой дорогой. Я как раз очень хваткая, жесткая, и у меня мужской стиль поведения.

- Не наговаривай на себя. Все же я знаю тебя почти два десятка лет. Раньше по неопытности принимал твою браваду за чистую монету, но уже давно понял, что это лишь маска.

"Надо же... - мысленно подивилась верная боевая подруга. - Третий мужчина из многих, что прошли через мою жизнь, разгадал, что прячется за рисовкой... Вот уж не ожидала, что именно Серега поймет мою истинную натуру. А хотя... Чему удивляться? Именно он шестнадцать лет назад был настроен на меня так, как никто из последующих любовников. Его мои взбрыки не обманули. Серж тонкий и эмоциональный человек, многое постигает интуитивно".

Алла смотрела на него уже другими глазами и - чего уж притворяться перед собой?! - жалела, что так плохо с ним рассталась.

Живет ли в его душе обида на нее? Сергей раним, как и любой творческий человек. К тому же его никто никогда не бросал. Он сам, остыв, расставался с очередной дамой сердца. Наверное, ему было больно, когда она его бросила. Вообще-то не бросила, а с нарочитым цинизмом предложила разбежаться, проанализировав себя, его и их отношения как энтомолог, раскладывающий насекомое на предметном стекле. Но ему от этого не стало легче. Может быть, еще больнее.

Почему-то ей захотелось быть откровенной.

- Ты меня очень удивил, Сержик. Раньше я воспринимала тебя иначе - как идеалиста, склонного смотреть сквозь розовые очки. А оказывается, ты умеешь анализировать и видеть то, чего не замечают другие. В моей жизни было всего лишь двое мужчин, которые поняли, что я придуриваюсь. Остальные воспринимали такой, какой я хотела предстать.

- Я тебя обидел?

- Удивил - не значит обидел. Ты приоткрылся мне с неожиданной стороны. Скажу тебе еще одну очень важную вещь. Пять месяцев назад этого разговора просто не могло состояться. На попытки мужика перевести беседу в такую тональность я бы тут же стала ерничать, желая доказать, какая я вся из себя лихая-бедовая, мол, мне все нипочем. Признаюсь как на духу - доверительных разговоров с мужчинами о собственной персоне я никогда не вела.

- Видимо, перемены связаны с твоим ранением?

- Не с ним самим, а с его последствиями. Олег говорил, что я перенесла клиническую смерть. Оказавшись за чертой и вновь вернувшись, я будто заново родилась и стала другим человеком.

- Ты стала не другим человеком, а самой собой.

- Пожалуй, ты прав... В общем-то сути это не меняет. Раньше меня воспринимали бой-бабой, да и я уже сжилась с собственной маской и сама поверила, что такая и есть.

- Да, в этом имидже ты была убедительна, - с грустью признал Сергей.

О чем он грустил? О том, что не понял ее раньше? Или о том, что прежняя Алла не пожелала бы его выслушать?..

- Наш психиатр говорит, что я истероидная личность, поэтому мне присущ врожденный артистизм. - Она говорила уже без ерничанья, просто спокойно констатировала факт. - Как подлинный актер не играет, а живет в роли, так и я. Сама не сознавала, что играю роль оторвы, и считала себя оторвой. И даже гордилась этим.

- А теперь?

- А теперь мне это надоело. И даже, признаюсь, немного стыдно - тридцатишестилетняя баба, а играю в инфантильные игры, как умственно неполноценная.

- Напрасно ты так о себе... Ты была очень органична.

- Органична в роли дебильно-инфантильной оторвы?

- По-моему, не стоит на этом фиксироваться, - мягко произнес Сергей. - Ты уже сбросила эту маску, как змея кожу, и стала собой, но обновленной.

- Да уж, начинаю новую жизнь почти с чистого листа. По-другому строю отношения с людьми, которых знаю много лет. И люди меня воспринимают иначе.

- Многие ведь верят словам и видят лишь внешнюю сторону. Не задумываются о глубинных мотивах поступков других людей, а потому ошибаются в их оценке.

- В этом я уже не раз убеждалась. "

- Ты тоже приоткрылась мне с неожиданной стороны...

***

...Наконец-то Валентина Вениаминовна Бобкова научилась довольно бойко рассказывать о своих "дворянских корнях", "необычных способностях" и вести себя как Магда с Элеонорой, нахватавшись понемногу от обеих "целительниц".

Правда, Леснянский нередко досадливо морщился и сомневался, не переборщили ли они, напичкав имидж и дворянством, и сверхъестественными способностями. На что его верный помощник Гена Соколов отмахивался:

- Да бросьте, шеф! Нормально слепили.

- Может, все же ограничиться чем-либо одним? - колебался Владимир Максимович.

- Ахинею, которую пишет наша курица, будут читать преимущественно домохозяйки, продавщицы и прочие женщины, мечтающие о красивой жизни, - каждая Золушка грезит стать принцессой. Такие клюнут на дворянское происхождение, а другим это по барабану. Зато вторые купятся на иную часть имиджа Бобковой - баб, свихнувшихся на почве белой магии, навалом. Посмотрите газеты - в каждой не меньше десятка рекламных объявлений всевозможных "целительниц" и "ясновидящих", значит, эта профессия востребована, раз у них есть деньги на рекламу в престижном издании. Пусть и наша заказчица считается представительницей белой гвардии магов. Таких среди писательниц нет, а для того, чтобы прославиться, нужно чем-то от всех отличаться. По части таланта у нее полный облом, так пусть хоть биография будет подходящая. В этом деле чем больше выделяться, тем быстрее заметят.

- Мы-то сработали неплохо, а вдруг наша курица проколется? И тогда все летит к чертям.

- Да она уже нормально лепит, - успокаивал начальника Гена. - Чешет как по писаному.

- Это в нашем присутствии. А без нас?

- И без нас не растеряется. Въехала так, что уже не съедет. Я и сам порой гляжу на нее и думаю - ну точно крейзи! То, что надо, шеф, - заверил он. - Чокнутее некуда.

- А если кто-то раскусит, что эта старая ворона вовсе не ясновидящая?

- Да как он раскусит-то? Я несколько раз прятался за занавесом в студии Элеоноры, чтобы понять, как она лепит. Такую бредятину несет, а клиентки все готовы скушать. И наша курица научилась так же вещать. "Ясновидящей" деньги платят, а Валентине ж не с клиентками работать.

- С журналистами... - вздыхал Владимир Максимович. - Этих на мякине не проведешь.

- Значит, не надо подпускать к ней журналистов и на пушечный выстрел. Или подпускать только оплаченных.

- Но у писателей бывают презентации, встречи с читателями.

- Придумаем что-нибудь, шеф, - обнадежил Гена.

Разумеется, простенькая фамилия Бобкова не вязалась с разработанным рекламщиками имиджем. Начинающая писательница по-прежнему тяготела к аристократизму и часами торговалась с Владимиром Максимовичем, требуя звучного псевдонима...

Наливаясь тихой яростью, тот тыкал в отлично сфабрикованное генеалогическое древо и пытался вразумить строптивую заказчицу, что в противном случае любой сведущий человек раскусит фальсификацию, но та упорно стояла на своем.

В конце концов сошлись на фамилии Меншикова. Меншиковых в России пруд пруди, и даже дочь потомственного сапожника, имеющая эту фамилию, может соврать, будто имеет дворянские корни.

***

"Хватит лирических излияний, - приказала себе Алла. - Есть конкретная проблема, и нужно ее решать".

- Сержик, не обижайся, что спускаю тебя на грешную землю, но давай пока отложим душещипательные разговоры до лучших времен и займемся твоим делом. Хотелось бы закончить его в наикратчайшие сроки. Не думаю, что тебе доставит удовольствие потеть на допросе в кабинете следователя. Я провела в казенном доме немало часов и честно признаюсь, не могу назвать их лучшими в своей жизни.

- А ты в каком качестве там оказалась?

- В качестве свидетельницы по делу об убийстве, причем неоднократно.

- В вашем кругу так часто убивают?

- Бывает. Но потерпевшими и обвиняемыми были люди и иного социального статуса.

- Твои друзья?

- Не только. Некоторых я и в глаза не видела.

- Почему же оказалась свидетельницей?

- А вот тут ты вплотную подошел к одному важному вопросу. Дело в том, что, обратившись ко мне, ты попал именно к тому человеку, который тебе сейчас нужен.

- Я в этом не сомневался. - И хотя это прозвучало почти как признание, его голос по-прежнему был печален.

- Я не это имела в виду. Да, я твой друг и, вне всякого сомнения, костьми лягу, чтобы по тебе не прошелся каток бездушной машины нашего правосудия. Но дело в том, что за стенкой работают ребята с нашего курса. Они объединились в фирму "Самаритянин" и занимаются расследованием криминальных ситуаций.

- Наши ребята? - не поверил Сергей.

- В подавляющем большинстве это наши девицы. Мужеску полу там только Мотька Лопаткин.

Сергей поморщился. В свое время известный острослов Матвей Лопаткин весьма едко прохаживался по его адресу. Он тоже числился в Аллиных воздыхателях и остался таковым до сих пор, а та называла его "вечно влюбленным". Видимо, тогда взыграла мужская ревность - с Мотей у Аллы сохранялись лишь дружеские отношения, а Сергей удостоился ее особого внимания.

- Мотька, конечно, не подарок, но ты не бери это в голову, Серж. Сейчас он уже не тот, что раньше. Пообтрухал наш Мотенька, пыль с мозгов уже слетела. Раньше, как сынок высоких родителей, мог себе позволить прожигать жизнь и именоваться плейбоем, а после их смерти остался не у дел. Получал гроши и влачил жалкое существование. Правда, любви к человечеству это ему не прибавило - он как был злоязычным мизантропом, так по сию пору им и остался, но, по крайней мере, научился придерживать язычок. Да не с чего и некому ему свой гонор показывать, раз остался за бортом жизни.

- А что Матвей делает в этой фирме?

- Руководит.

- Расследованием криминальных ситуаций? - не поверил Сергей. Чтобы Матвей Лопаткин, запомнившийся ему как лентяй и сибарит, стал детективом?

- В общем-то руководит он формально. Но в ведомости на зарплату числится генеральным директором " Самаритянина".

- Кто же на самом деле руководит расследованиями?

- А как ты думаешь, друг мой Серхио?

- Неужели ты? - Он еще больше удивился.

- Угадал.

- Трудно поверить...

- Почему?

- Ты же бизнес-леди...

- Ну и что? Одно другому не мешает. Бизнес - это способ зарабатывать на хлеб с маслом и хороший коньячок. А детективная деятельность - хобби.

- Раньше такого увлечения у тебя не было...

- Все мы меняемся с годами, - хмыкнула Алла.

- Но как же ты с этим справляешься? У тебя же нет теоретической базы.

- По-твоему, те, кто работает в частных сыскных агентствах, мощные теоретики?

- Но у них же опыт.

- Опыт - дело наживное.

- И много ты раскрыла преступлений?

- Порядочно. В отличие от ментов, в "Самаритянине" архива нет, закрывать дела, как в органах, нам поперек реноме, для нас главное - результат.

- Ну и дела... - покачал он головой. - Если бы это сказал кто-то другой - ни за что бы не поверил. Алла Королева - и вдруг частный детектив!

- Я не частный детектив, Сержик, а идейный вдохновитель и аналитик по совместительству.

- То есть фактической работой занимаются другие люди?

- Фактуру собирают наши сокурсницы, а я генерирую идеи и направляю их деятельность в нужное русло.

- А Матвей?

- С умным видом сидит в своем кресле и делает вид, что тоже принимает участие в процессе. Время от времени Мотька вставляет реплики, участвует в дискуссии, в общем, соответствует своему креслу.

- Зачем же он вам нужен?

- Во-первых, ему эта работа пришлась по кайфу. Во-вторых, Мотя совсем обветшал и обнищал, а теперь прилично зарабатывает, А в-третьих, исполняет обязанности Фунта.

- Зачем?

- Для отвода глаз.

- Тебе самой рискованно возглавить такую фирму?

- Риска я совсем не боюсь. Пусть кто-то попробует наехать - не обрадуется. Но мне, уважаемой бизнес-леди, не к лицу быть руководителем детективного агентства. Партнеры воспринимают меня как серьезную деловую даму, и вдруг выяснится, что параллельно я занимаюсь деятельностью, к которой в наших кругах относятся с предубеждением. Когда кто-то хочет сохранить реноме, то открывает дочернюю фирму, внешне - совершенно самостоятельную, со своим штатом и руководителем. К примеру, не желает коммерсант афишировать, что приторговывает не только бриллиантами, но и презервативами, и остается чистеньким, занимаясь драгоценными камнями, а презервативы - сфера деятельности новой конторы. Тут я несколько утрирую, но суть именно в этом. В нашем случае - тот же принцип.

- Значит, моим делом будут заниматься наши сокурсники?

- И они тоже. Но руководить буду я.

- Почему ты сама? Ты же нездорова.

- А как ты думаешь?

Они посмотрели друг другу в глаза и одновременно отвели взгляд. Но успели многое сказать друг другу без слов.

***

...По совету главы рекламного агентства Валентина Вениаминовна обзавелась литературным агентом. Пусть еще не вышла ни одна книга, но как же уважающей себя писательнице без литагента! Непрестижно! Им стал Яков Борисович Корн, по образованию журналист, крепкий профессионал, последние годы работавший со многими издательствами и весьма поднаторевший в области авторского права.

С первой же встречи мадам Бобкова заявила ему:

- Поторопите Нечаева. Почему так долго нет моих книг?

- Но ведь нужно их отредактировать, откорректировать, сверстать, оформить обложку, и лишь затем пленки передают в типографию, - успокаивающим тоном произнес литагент. Нервы у него после многолетнего общения с капризными писателями почти как канаты, да и солидный оклад, положенный работодательницей, любительницей сорить деньгами супруга, позволял сохранять выдержку.

- Прошло уже много времени! - возмущалась госпожа Бобкова.

- Обычно книга выходит не раньше чем через полгода после сдачи рукописи. Бывает, и позже.

- - Меня не интересует, как бывает обычно! - высокомерно бросила Валентина Вениаминовна, уверовавшая в свою звездность и по этой причине заблаговременно заболевшая звездной болезнью.

- На этот процесс мы повлиять не можем.

- Это почему же? - вскинулась работодательница. - Ведь книги издаются на мои деньги.

- Художникам нужно разработать дизайн обложки - чтобы она была и броской, и вместе с тем изысканной, в соответствии с вашим аристократическим псевдонимом и содержанием книги, к польстил Яков Борисович.

Корн умолчал о том, что в данный момент редакторы пытаются привести в читабельный вид ее дилетантскую писанину. Татьяне Нечаевой эта задача оказалась не по силам, и Эдуард Леонидович расширил штат. Теперь под началом его супруги трудились три редактора, а помимо них, был десяток внештатных, которых привлекали по мере необходимости.

- Нужно повысить художникам гонорар, пусть сделают обложку побыстрее, - потребовала госпожа Бобкова.

- Это процесс творческий, - пытался вразумить ее литагент.

- Ерунда! - отмахнулась графоманствующая дилетантка.

- Если поспешить, то в книге будет много опечаток, - решил упростить проблему Яков Борисович, и ее это проняло.

- Но вы все равно Контролируйте процесс, - велела она.

- Непременно, - заверил литагент.

По просьбе Владимира Максимовича он почти не расставался со своей подопечной, боясь, что без присмотра та сотворит какую-нибудь глупость и развалит столь тщательно созданный имидж.

***

- Серхио, что-то мне поднадоел собственный кабинет. Да и сотрудники все время под ногами путаются. Ты не против сменить декорации?

- Не против. - Впервые с момента их встречи Сергей улыбнулся.

- Поедем в ресторан или ко мне домой?

- Я бы предпочел к тебе.

Алла бросила на него взгляд искоса, пытаясь понять, есть ли в его словах подтекст. Но Сергей ее опередил:

- У тебя дома есть гитара?

- А як же ж? Еще со студенческих времен. Правда, уже вся запылилась, бедняга.

Когда-то Алла баловалась гитарой, но именно баловалась. Голос у нее приятный, но она почему-то решила, что петь ей не в стиль, и забросила инструмент подальше. Подарить его кому-то рука не поднималась. Раньше она иногда пела наедине с собой, а последние годы забот хватало. Ни один из ее нынешних любовников и даже близкие друзья не подозревали об этом, а если бы хоть раз увидели верную боевую подругу в неожиданном образе, то несказанно удивились бы. Разумеется, не знал об этом и Сергей.

- Ты хочешь спеть для меня? - догадалась она. - - Хочу. А ты?

- Буду рада. Сольными концертами ты не баловал меня даже во времена нашего романа...

Сказав это, Алла спохватилась - не поймет ли он это как откровенный намек? И сама себе удивилась - раньше ей бы и в голову не пришло задуматься, как воспринимает ее слова мужчина.

Но Сергей не просто мужчина. И даже не просто бывший любовник...

***

...Яков Борисович Корн сотрудничал с Нечаевым почти десять лет, со времен, когда Эдуард Леонидович и его жена создали издательскую фирму, а он поставлял супругам авторов. Дружеские отношения не позволяли ему навязывать супругам явных графоманов, расхваливая их произведения, хотя литагент был заинтересован, чтобы книги его подопечных издавались.

В прежние времена Корн неустанно утюжил провинциальные города, выискивая способных авторов. Договориться с начинающими писателями из глубинки проще: то, что для столичного жителя - мизерное вознаграждение, для иногороднего - огромная сумма. На периферии люди за год получают месячную зарплату москвичей, некоторые вообще остались не у дел, а в столице всегда можно найти какую-нибудь работу. Поэтому провинциалы с радостью соглашались на любые условия - мало того что реализуются в качестве писателей, так еще и денег получат.

Правда, насчет оплаты их труда дело обстояло не так просто. Будучи представителем автора, Яков Борисович должен был отстаивать его интересы, но ведь Эдик - давний приятель... А потому Корн составлял договор, по которому писатель получает два-три процента от стоимости каждой проданной книги, и тут его совесть была чиста - начинающему автору ни одно издательство не предложит лучших условий, - а затем его задачей было держать своего подопечного в узде, и в этом деле литагент весьма преуспел.

- Увы, ваша книга плохо продается, - с сокрушенным видом оповещал он наивного провинциала спустя некоторое время.

Литагента не терзали муки совести из-за того, что приходится обманывать. Того, что его подловят на лжи, Корн не опасался: автору не по силам проверить, как обстоят дела на самом деле. К святая святых - финансовой документации - писателя и близко не подпустят, а вместо этого выдадут компьютерную распечатку, по которой из тиража продано, скажем, всего сто четыре экземпляра его книги, вот он и получит положенные два процента от этого количества, причем по минимальной оптовой цене, а она втрое ниже той, что на прилавке магазина, - в общем, сущие копейки. А Яков Борисович со спокойной совестью продолжал привычную песню:

- Литературы сейчас издается море, так что ничего удивительного. Но вы не отчаивайтесь, пишите еще. Тут существует своя закономерность: читатели нередко не замечают ни первой, ни второй-третьей книги начинающего автора, но когда произведений много и они выстраиваются на полке книжного магазина как собрание сочинений - вот тогда на них сразу обращают внимание. Купив пятую-шестую по счету книгу нового писателя, люди потом приобретают и предыдущие. И вот тогда приходит настоящая слава, тиражи постоянно допечатываются, а вместе с тем растут и гонорары. Даже два процента от стоимости большого тиража - немалые деньги, причем известные авторы получают иной процент - от пяти до семи, а звезды - десять процентов от стоимости каждого проданного экземпляра. Прикиньте, какая это сумма!

От такой заманчивой перспективы у доверчивого автора загорались глаза - кому же не хочется натворить аж собрание сочинений! Преисполненный радужных надежд, писатель уже заранее представлял, как красиво выстроятся на полке его будущие книги в серийных обложках, мысленно прикидывая, какого цвета прикупить престижную иномарку на баснословные гонорары, как отделать будущий загородный особняк и городскую квартиру, - и садился за очередное творение, затем за следующее, и так до бесконечности.

Яков Борисович ничуть не переживал, что приходится вести двойную политику. Вообще-то обещать златые горы, чтобы заполучить перспективного автора, - задача издателей, им же потом приходится выкручиваться, объясняя, почему выплата гонорара задерживается или писатель в итоге получает смехотворную сумму, а не ту, на которую рассчитывал Корн, по сути, взял на себя функции Нечаева, и, разумеется, издатель оплачивал его услуги.

Когда "Кондор" почти разорился, потерял постоянный заработок и литагент. Он постоянно захаживал в другие издательства, предлагая произведения своих подопечных, кое-что ему перепадало, но этого едва хватало на весьма скромный прожиточный минимум.

Как только издательство приятеля расправило крылья, Корн вздохнул с облегчением. Теперь он отказался быть представителем провинциальных творцов, его единственной подопечной стала мадам Бобкова, и он получал у нее постоянный оклад.

***

- Ну, располагайся, - предложила хозяйка дома. - Выпить хочешь?

- Я не пью.

- Тогда и я не буду. Сейчас принесу инструмент.

Алла пошла в свой кабинет - именно здесь, в месте своего уединения, она хранила гитару. Достав ее, положила на стол и бережно протерла - гриф и в самом деле запылился.

"Нельзя так с любимым инструментом, - попеняла себе хозяйка. Тут ее взгляд упал на портрет, все еще висевший на стене. - Так, это свидетельство прошлых ошибок нужно отсюда убрать, иначе у меня каждый раз будут нехорошие мысли".

Сняв портрет, Алла огляделась - куда бы его засунуть?

"Ладно, потом попрошу Зосю Павловну выкинуть, - решила она и поймала себя на мысли, что рада отсутствию экономки - сегодня у нее выходной. У Олега суточное дежурство, верный оруженосец отправлен домой. - Неплохо ты обставилась, старушка", - съехидничала Алла в свой адрес.

Сэр Персиваль путался под ногами и просился на руки. Чтобы не обижать любимца, она подхватила его здоровой рукой, немного подержала и отпустила, укорив:

- Персюха, имей совесть, ты уже тяжелый, и тебя, и гитару мне не унести.

Тот посмотрел на нее с немым упреком, мол, ты мне изменила...

- Да ладно, не жги меня осуждающим взглядом, - рассмеялась хозяйка. - Иди с мышкой поиграй.

Она зашла в спальню, нашла приткнувшуюся в углу игрушку, завела ее и положила на пол. Сэр Персиваль тут же забыл о ревности и, задрав пышный серо-голубой хвост, весело помчался за ускользающей мышкой.

Вернувшись в гостиную, Алла подала гитару Сергею. Тот настроил инструмент и, глядя ей в глаза, запел:

Я однажды сойду на перроне, где осенью давней
Вы прощались со мной, равнодушно глядя мне вслед...
Помню серый вагон, свет, за окнами гаснущий плавно,
И старушку в купе, что сидела, закутавшись в плед.
Вы по жизни моей словно берег покинутый плыли.
Я тянулся к нему, и манило сильней и сильней...
Я приеду зимой. Я отвык уж от зноя и пыли,
Словно гордый корабль - в суету городских пристаней.
Будет ветер играть отворотом распахнутой шубы
И на шапке моей по-хозяйски уляжется снег.
Незабытая женщина снова подставит мне губы -
В полутемном дворе, и слезинки слизну с ее век.
Прозвучит ее смех, как нездешних грехов отпущенье.
И нелепая мысль застучит в воспаленном мозгу
Что приехал я зря - к этой женщине нет возвращенья.
Что пора бы забыть.
Но без прошлого я не могу.
(Стихи Сергея Кредова)

- Ты все такой же неисправимый романтик...

- Никто, кроме тебя, меня так не называл.

- "Незабытая женщина снова подставит мне губы..." - процитировала Алла строку из его песни. Больше уже ни о чем не нужно было говорить.

***

...Генерального директора издательства "Кондор" Валентина Вениаминовна побаивалась. Однажды она закатила истерику, не желая следовать советам имиджмейкеров, а Нечаев сказал спокойно и веско:

- В таком случае я отказываюсь с вами сотрудничать. Без имиджа, созданного настоящими профессионалами своего дела, вы ничто. Забирайте свои рукописи и ищите другого издателя.

- А мои деньги? - взвизгнула мадам Бобкова.

- А я у вас их не просил, - с чувством собственного достоинства ответил Эдуард Леонидович. - Вы сами ко мне пришли и предложили кредит. Теперь я вижу, что зря связался с вами - вы совершенно бесперспективны и ваши книги никто не будет покупать. Уже полгода коллектив редакторов пытается привести рукописи в приличный вид, но это невозможно: ваши опусы - полная ахинея. Даже массивная рекламная кампания не спасет - купят некоторую часть первого тиража, а потом все осядет на складе. Я не могу подрывать реноме своего издательства. Кредит я вам верну на тех условиях, которые оговорены в соглашении. До свидания.

За эти полгода Нечаев уже поднабрался опыта и теперь сам проводил переговоры. У него появились средства, чтобы издавать новые книги, он привлек перспективных авторов и научился с ними разговаривать. Нужно пообещать начинающему писателю сладкий медовый пряник, но, если тот чересчур самоуверен, а тем более страдает манией величия, можно показать и кнут. Точнее - указать на дверь, мол, и без вас обойдемся, таких, как вы, пруд пруди, в очереди стоят.

В действительности именно так и обстояли дела, и когда издатель говорил эти слова несговорчивому автору, то ничуть не кривил душой. Не этот, так другой, потеря невелика. Решающее слово за тем, кто производит и продает. А если начинающий писатель капризничает - скатертью дорожка, пусть побегает по другим издательствам, по полгода ждет, когда его опус отрецензируют, а в итоге получит отказ и вновь пойдет по тому же кругу.

Такая тактика действовала безотказно - автор тут же ломался. Правда, Эдуард Леонидович не любил унижать людей и нечасто использовал политику кнута. С некоторыми писателями после отповеди он и в самом деле расставался - впредь с ними будет одна морока, после выхода первой книги они немедленно заболевают звездной болезнью.

Процесс книгоиздания доставлял Нечаеву огромное удовольствие, и он не собирался тратить время и нервы на общение с истеричными графоманами.

А опусы Бобковой и в самом деле совершенно безнадежны. Команда редакторов признала собственное бессилие, когда Татьяна Нечаева, прочитав то, что получилось, покачала головой и сказала:

- Мура, Эдик. Пусть и отредактированная, но мура. Сюжета нет, типажи плоские. Китайский театр теней, а не персонажи. Это не романы, это отстой.

***

- О чем ты думал, когда писал эти стихи? - спросила Алла спустя некоторое время.

- О тебе, конечно.

- Их не было в альбоме, который ты мне подарил.

- Я написал эту песню позже.

Она промолчала. Сергей подарил ей альбом со своими стихами, а она высмеяла поэта, вот он и не захотел больше ничего ей показывать. От альбома до этой песни у нее, наверное, был не один десяток одноразовых и более-менее постоянных любовников. Куда уж ему соваться со своей ностальгией.

- Сереж, а ведь я тогда тебя любила...

- Я тебя и сейчас люблю.

Он смотрел на нее, ожидая ответа, а она отвела взгляд и попросила, чтобы заполнить паузу:

- Дай мне гитару.

Встав, Сергей взял сиротливо лежащую на полу гитару и застыл возле дивана, не понимая, чего хочет Алла.

Любимая женщина улыбнулась и подмигнула ему, потом села, закинула ногу на ногу и пояснила:

- Попробую ответить тебе в том же ключе. Он все еще не понимал - даже помыслить не мог, что она сейчас споет. Взяв гитару, Алла усмехнулась, подметив еще большее удивление во взгляде новообретенного любовника, - тот уже понял, что она отнюдь не дилетант. Играть Алла не собиралась - одной рукой не получится, - просто хотелось прикоснуться к струнам, вспомнить, как пела для себя, и настроиться.

- Свое умение я покажу тебе, когда будут действовать обе мои руки. Пока просто спою, а ты постарайся мне подыграть.

Алла передала ему гитару, напела мотив без слов, Сергей тут же подобрал аккомпанемент, и она запела низким звучным голосом:

Я уходила, не жалея
о том, что было,
тех, кто был.
Как парус
гордо реяла...
Я от сердец спаленных
оставляла дым.
Когда-то осенью
вдруг что-то дрогнуло
внутри...
Но взгляд чужой
сомненья заглушил.
И кто-то вновь
дарил мне поцелуи...
И думалось,
что продолжалась жизнь.
(Стихи Натальи Волковой.)

Сказать, что Сергей был удивлен, - значит ничего не сказать. Он был сражен наповал.

- Это твои стихи?

- Мои, - кивнула она.

- Я... У меня нет слов.

- Ну и не говори. Я и так все вижу.

- Ты написала их тогда?..

- Спустя примерно полгода, как мы расстались.

- А музыка?

- Да какая ж это музыка? - Алла рассмеялась, чтобы сбить его с волны.

- Я не знал, что ты поешь.

- Ты первый, кто об этом узнал.

- Пела только для себя?

- Ага.

- У тебя отличный голос.

- Да брось ты...

Она ничуть не лукавила и не напрашивалась на комплимент. Может быть, потому и не пела для других, что не хотела снисходительных улыбок и вежливых хлопков, которыми обычно награждают доморощенных певцов. А петь в подвыпившей компании то, что написано для себя, свою душевную боль, изложенную белым стихом, - и подавно не хотела.

- Спой еще, - попросил Сергей. - Я сориентируюсь и подберу аккомпанемент., Алла не стала ломаться.. Для других не пела, а для него споет, потому что ее стихи - о нем, о них:

Вспоминаю жизнь на вкус.
Мои духи - горький мускус.
И все года дымкой искусной
увели к свету рамп,
но победы все тусклы.
Возрождаю я осень
из памяти сердца.
Корабли, что оставили
гавань навечно...
И не нужно было
возвращений и встреч...
Океаном страстей
пугала я вечность.
Позабыты слова,
но вернулись вдруг сны.
Чувства все смятены,
и моря, что внутри,
в океан вновь сошлись.
(Стихи Натальи Волковой)

- Ты жалела, что мы расстались?

- Теперь, по прошествии стольких лет, уже могу в этом признаться. Конечно, жалела.

- А тогда?..

- А ты сам не понял?

***

...Резкая отповедь издателя произвела впечатление на необоснованно загордившуюся мадам Бобкову-Меншикову, и она, еще немного покапризничав, смирилась.

А Эдуард Леонидович и в самом деле не боялся с ней расстаться. "Кондор" уже встал на ноги, обойдутся и без госпожи Бобковой, рассчитаются с кредитом, и до свидания.

Если начинающая писательница согласна играть по правилам, тогда сотрудничество возможно, а если нет - пусть ищет другого издателя, пожелающего терпеть ее истерики.

В общем, капризную авторессу урезонили, и она стала вести себя поприличнее.

Татьяна Нечаева на дух не переносила Валентину Вениаминовну, но была вынуждена мириться с ее существованием - с появлением мадам Бобковой дела "Кондора" и в самом деле пошли вверх. Весь лежалый товар удалось распродать, напечатали много новых книг, и теперь реализация стала бесперебойной. За своевременной оплатой следила команда ушлых ребят, экспедиторы постоянно курсировали на издательских грузовиках - с продукцией в провинцию, с наличными деньгами - в Москву.

Таня признала, что издательство наращивает обороты во многом благодаря госпоже Бобковой. Теперь есть возможность приглашать к сотрудничеству перспективных авторов, а Эдуард надеялся, что со временем эти писатели станут популярными.

Верная подруга и соратница верила в мужа - он и в самом деле молодец. Не сдался, не бросил дело, когда оно погибало, а нашел способ вытащить издательство из числа кандидатов в банкроты и даже сделать его вполне успешным.

Теперь Татьяна признавала, что супруг был прав, - не зря связался с Бобковой. Да, она стервозная дама, но, как говорится, цель оправдывает средства.

***

"Любовный роман. Дубль второй", - сказала себе Алла, глядя на вновь обретенного любовника с неожиданной для нее самой грустью. И даже мысленная ирония не помогла сгладить подавленности - отчего-то ей было очень грустно. Ведь все могло сложиться иначе...

Сергей взял несколько аккордов и продолжил их песенный диалог:

Ищут приюта чувства
В моей замерзшей душе,
Сиротливо забившись в угол,
От холода дрожат, ни на что не надеясь уже.
Зачем судьба готовит встречи
С людьми, что равнодушия полны,
Ничто боль раны не залечит,
Да насмехаться будут сны.
Когда проснусь, я все забуду
И верить не смогу словам,
Сквозь равнодушных взглядов вьюгу,
С улыбкой грустной на устах
Шагну к неведомым мирам.
(Стихи Натальи Волковой)

- Этих стихов тоже не было в том альбоме, - тихо заметила Алла.

- Я написал их восемь месяцев назад...

- После Светкиной свадьбы? - догадалась она.

- Да.

Что тут скажешь?

Не любила она возвращаться к прошлому. Расставаясь - расставалась сразу, в одночасье, цинично заявляя: "Собаке хвост по кусочкам не рубят!"

Зачем ерничала, когда было так больно?..

Может быть, именно потому, что было больно?..

***

Часть 1 | Часть 2