библиотека "Виктория"

Часть 1 | Часть 2 | Часть 3

ЛЕСЛИ КАМЕРОН-БАНДЛЕР.
ДЭВИД ГОРДОН МАЙКЛ ЛИБО

ЭМПРИНТ - МЕТОД (I)

Руководство по воспроизведению способностей.

Невежество, что ночь рассудка, Где нет ни звезд и ни луны.
Конфуций.

Судьбу сверяешь по звезде - Ей все равно, кто ты и где...
Сверчок из "Приключений Буратино".

Вступление

Данной книгой мы намерены изменить ваше отношение к возможностям достичь желаемого. Прочтя первую главу, вы узнаете о возможности обретения широкого спектра навыков, талантов и способностей. Дочитав книгу до конца, вы обретете необходимые средства для эффективного и ускоренного процесса обретения нового знания - Эмпринт-метода, - которым сможете воспользоваться, чтобы превратить возможное в реальное.

И целью данной книги будет снабдить вас средствами, которые позволят определить и обрести (или передать кому-то) желаемые способности. Этим вступлением мы знакомим вас с подходом, которым мы пользовались при создании Эмпринт-метода, так же, как и других методов и программ по самосовершенствованию, о которых можно прочесть в других книгах этих же авторов. Наш подход мы называем Mental Aptitude Patterning - Моделирование Ментальных Способностей (ММС). Хотя и нет необходимости досконально разбираться в Моделировании Ментальных Способностей при изучении Эмпринт-метода, все же некоторые сведения о ММС позволяет лучше оценить, как создавался Эмпринт-метод и как им можно воспользоваться для усиления способностей индивида и группы. Представляя Эмпринт-метод, мы не касаемся всеобъемлющего обсуждения нашего подхода, поэтому, если вам не терпится перейти к самому методу, откройте главу 1. Если же вам нужны некоторые сведения по Моделированию Ментальных Способностей - продолжим чтение.

Используя Моделирование Ментальных Способностей, мы кодируем модели, лежащие в основе определенных способностей, которые затем трансформируем в последовательность направляемых переживаний, результатом которых, если им следовать, и будет выработка определенной способности у индивида.

Давайте разобьем это несколько громоздкое определение на компоненты. Мы кодируем модели, лежащие в основе способностей.

"Способность" - это выражение особого качества, присущего индивиду, включая сюда способность придерживаться диеты, владеть быстрым счетом, играть на музыкальном инструменте, организовывать презентации, уметь мотивировать себя на какое-либо действие, распознавать и ухватывать суть моделей и т.д. Короче говоря, все, что людям удается естественным образом делать хорошо, - это и есть способность.

Способности составлены из россыпи специфических восприятий и внутренних репрезентаций (т.е. путей мышления). Это сочетание восприятий и репрезентаций - их комбинация - и представляет определенную способность. Говоря о "моделях, лежащих в основе способностей", мы как раз и имеем в виду эти комбинации.

В частности, нами разработан особый язык для описания способностей. Мы берем модели, лежащие в основе способности, и кодируем их этим языком. Словарь языка состоит из понятий, представляющих элементы, комбинирующиеся для формирования основы любой способности или таланта. Взаимодействие определений между собой и внешним миром составляет синтаксис нашего языка. Посредством этого языка мы можем "записывать предложения", точно описывающие (в смысле понимания и реагирования) специфику россыпи восприятий и репрезентаций, лежащих в основе определенной способности. Другими словами, мы создаем описание на основе внутренних процессов того, как индивид представляет себе решение проблемы, планирует успешное будущее, ладит с людьми, заботится о собственном здоровье, поддерживает добрые отношения или занимается математическими доказательствами.

В некотором роде этот процесс похож на приготовление обеда. Каждое "блюдо" способностей является результатом специфической комбинации "ингредиентов" из восприятий и репрезентаций ("готовящихся" в определенной последовательности, все равно как, при такой-то температуре, столько-то времени и т.д.). Определившись с ингредиентами и способом приготовления, мы получаем рецепт определенного блюда. Такой рецепт позволяет не только узнать, как и из чего приготовлено блюдо, но и восстановить весь процесс. Целью Моделирования Ментальных Способностей и является создание таких рецептов по различным способностям человека, чтобы они годились для других людей.

Процесс еще можно сравнить с написанием музыкальной партитуры. Ноты - это все равно, что восприятия и репрезентации, составляющие переживание. Как восприятия и репрезентации, ноты можно комбинировать в трезвучия, аккорды, арпеджио в разных темпах и ключах, чтобы создать уникальное музыкальное переживание. Окончательная партитура дает не только способ анализа структуры композиции, но также представляет средства передачи возможности репродукции или восстановления музыки как таковой любому, владеющему нотной грамотой.

Трансформируем закодированную информацию в последовательность направляемых переживаний, результатом которых, если им следовать, будет выработка определенной способности у индивида.

"Направляемые переживания", о которых мы здесь говорим, это своего рода последовательность обучающих переживаний, часто используемых, чтобы помочь индивиду обрести навыки в спорте. К примеру, в лыжном спорте, в теннисе, в плавании, в гольфе; движения, которым необходимо выучиться спортсмену, моделируются, а затем детализируются в небольшие последовательности, неделимые отрезки поведения, каждым из которых относительно легко овладеть. Усвоение деталей ведет в конце концов к умелому проявлению всего поведения в целом, свойственного каждому из указанных видов спорта.

В спорте детали поведений, составляющих умение, доступны достаточно просто через наблюдение (непосредственно или на видео- и кинопленке) спортсмена, показывающего умение, которым необходимо обладать. То есть, к примеру, положение ступни, сгиб колена, расположение локтя или большого пальца и т.д. можно смоделировать, наблюдать, скопировать, выучить. Еще недавно спортивные навыки обретались через практику и копирование теми, кто был "талантом". Теперь же эти навыки доступны практически любому желающему позаниматься и попрактиковаться.

Моделирование Ментальных Способностей направлено внутрь, в разум, превращая ранее недостижимые способности в обычную практику по обретению спортивных навыков.

Мы видим Моделирование Ментальных Способностей как подход (и как методы и формы, порождаемые им), являющийся замечательным инструментом по передаче способностей, особенно в процессе обучения. Т.е., когда индивиду хочется заняться чем-то (будь то алгебра, теннис, постановка перед собой цели), он обычно ищет себе учителя, пример для подражания, который уже демонстрирует искомую способность. Такое ученичество может быть выражено и внешне, и внутренне, может осуществляться через личные контакты, опосредованно, через книги, курсы или занятия. Однако, вне зависимости от формы осуществления, процесс учения тому, как действует учитель, почти всегда выливается в долгий период детального следования модели учителя. Но даже и в этом случае способности учителя редко постигаются учеником, который чаще всего довольствуется простым копированием поведений и приемов учителя.

Наш подход - это инструмент улучшения обучения в том, что касается наделения каждого заинтересованного возможностью доступа непосредственно к моделям мышления, составляющим способности талантливых людей. Это более эффективно и в смысле затрачиваемого времени и усилий, и результатов, и в смысле обретения полной независимости.

Что это означает? Способности, естественно демонстрируемые индивидом, можно закодировать и так оформить, что ими свободно и эффективно могут воспользоваться другие. Главное здесь, что индивид может справиться, причем очень хорошо, с любым аспектом, какой бы он себе не избрал (т.е. все, что было закодировано и для чего была разработана последовательность обучающих переживаний). Для нас же это не просто главное, это цель и смысл нашей работы.

Полагаем, что реализация этой цели обеспечит средствами ускорения личностной, культурной и общественной эволюции, предоставив каждому человеку возможность доступа к сокровищнице талантов человечества. Мы считаем, что это наиболее верный путь примерить человечеству крылатые сандалии технологического прогресса.

И, наверное, самое главное - Моделирование Ментальных Способностей обладает потенциалом в отношении любых возможностей, которых иначе не было бы. Каждому человеку хочется иметь определенные навыки, умения, способности, качества, кажущиеся на первый взгляд недостижимыми. Желание слишком часто так и остается простой мечтой. Вместе с тем, сокровищница опыта человечества, которая вовсе не за семью печатями, даже более обширна, чем мы можем сегодня представить. Распахнет ли она для нас свои двери, зависит прежде всего от того, признаем ли мы, что она действительно существует и сможем ли мы овладеть процессом описания и передачи опыта. Эта книга написана, чтобы доказать, что сокровищница действительно существует, а предлагаемый Эмпринт-метод - именно тот самый процесс, который позволит заглянуть в невероятно богатую сокровищницу талантов человека.

Сан Рафаэль, Калифорния. 7 июля 1985 года.

Подобно творческому работнику, одни люди более одаренные в жизни, чем другие. Они воздействуют на все и вся вокруг, но на этом процесс и заканчивается, поскольку невозможно описать языком терминов, что же они такое делают, поскольку большая часть этого лежит за пределами осознанности. Когда-нибудь в будущем, через много-много лет, когда культура будет исследована более подробно, появится подобие партитуры, которую можно будет изучать, отдельная партитура для определенного типа людей, мужчин и женщин на работе и во взаимоотношениях, во времени и пространстве, в труде и игре. Мы видим людей, успешных и счастливых сегодня, у которых есть работа, благодарная и продуктивная. Но каковы же модели, так отличающие их от менее удачливых? Нам необходимы средства, чтобы сделать жизнь менее случайной и более приятной.
Эдвард Т. Холл. Молчаливый Язык.

Часть 1. Введение.

I. Объект в Объективе

В самом начале 1400-х китайский император Юнь Ло спустил на воду самую грандиозную армаду, когда-либо виданную на планете до того времени. В исторической мореходной экспедиции Юнь Ло участвовало тридцать семь тысяч матросов и более трех сотен судов. Самый большой корабль, "Сокровищница", был 444 фута длиной, 180 футов шириной и нес девять мачт. Многопалубный, с высоко приподнятой кормой, он был намного больше любого корабля тех времен на Западе. Европейцы изумлялись грандиозности флота, а "Сокровищница" своим видом сражала их наповал. Ни какие западные теории и методы судостроения не выдерживали встречи с казалось бы невероятным.

Столь же замечательными для западного наблюдателя казались остроумные устройства, предотвращавшие доступ воды в отдельные части судна, что полностью предохраняло от затопления все судно. Отсековые переборки были в новинку в Европе как средство от распространения воды или огня, в Китае же этим пользовались уже очень давно. Уже многие столетия китайцы строили свои суда методом поперечных переборок. Материал, подсказавший им идею, являлся хорошо известной частью их жизни, они им пользовались несчетно, применяя в культовых и религиозных обрядах, в хозяйстве, при художественной отделке. Этим материалом был бамбук. Конструкция, подсказанная бамбуком, придала стойкость и упругость к деформациям судам-крепостям, изумивших чужестранцев.

Не долго думая, европейцы тут же приспособили такую конструкцию к своим кораблям. И вскоре под парусами своих собственных колоссальных судов они пустились по старым и новым маршрутам в путь в намного возросших комфорте, безопасности, удобстве и экономии. Мы и сегодня строим суда, а также лыжи, самолеты, космические корабли и еще сотни и сотни других современных предметов, в основе конструкции которых изящная разработка, идею которой предложил древним китайцам бамбук.

А в начале 1980-х пустилась в путь еще одна экспедиция. В сравнении с армадой Юнь Ло она оказалась просто крошечной. В ней участвовали всего трое - авторы этой книги. И в средствах, которыми мы воспользовались, чтобы достичь поставленной цели, тоже ничего особенного не было: обычные автомобили и телефоны. Но люди, с которыми мы намеревались встретиться, часто находились рядом. Они были на наших лекциях и курсах, на встречах в гостинице Холидей Инн деловых женщин за ланчем по вторникам, у друзей за шашлыком на заднем дворе. Соотечественники и соседи, они были сродни нам; но то, что мы взвалили на их плечи, было столь не знакомо, что они поначалу восприняли как нечто совершенно чуждое. "Взвалили" же мы на них идею и способ. Идея была такова: сокровищница человеческих талантов - это хранилище ресурсов, добраться до которого может каждый; нам больше не нужно ограничиваться способностями, доставшимися в наследство и от детского окружения. Таланты широчайшего спектра способностей, сноровок, склонностей и совершенно естественных возможностей кроются внутри человека. Далее мы предположили, что существует нечто наподобие языка мозга, которому можно выучиться и затем воспользоваться для кодирования способностей или талантов одного человека, чтобы сделать их доступными для другого.

А способом являлся метод, которым мы пользовались для демонстрации жизнеспособности нашей идеи. Мы применили его к мужчине лет за тридцать, жизнь которого казалась бессмысленной и бесцельной. И он изменился: он перестал быть финансово зависимым, научился ставить перед собой цель, стал изобретательным в своей области. Болезненно застенчивая женщина сорока лет настолько беспокоилась, что о ней подумают, что практически не могла ни говорить, ни действовать. Воспользовавшись нашим методом, она быстро переориентировала свой образ мышления так, что ее самоуважение стало зависеть от ее собственного мнения, что позволило ей выражать лучшие свои качества с уверенностью даже в ситуациях, ранее являвшихся стрессовыми. Другая женщина считала своим уделом нищенское прозябание в старости, хотя на самом деле была еще молода и со способностями. Деньги она всегда тратила, как только зарабатывала их, и теперь воображала свое будущее без гроша в кармане, где она не в состоянии позаботиться о себе. С помощью нашего средства она взяла управление своим будущим в свои руки, развив способность к ответственному отношению к деньгам, к долговременному финансовому планированию и вкладам. Мужчина средних лет, опустивший руки перед лицом череды неприятностей, в конце концов научился избегать делать одни и те же ошибки, узнав, как людям удается распознавать, оценивать ошибки и учиться по ним.

Со временем люди знакомились и принимали наши идеи и метод. Они стали приглядываться к своим друзьям и коллегам с особым даром, начали пробовать собственные новые способности, которые помогали им в прежде огорчавшие их моменты жизни. Уже скоро многие из них приняли наши новые идеи и средства, а еще через некоторое время, собирая бесконечный урожай новых ресурсов, они начали возводить свое будущее, яркое и полное.

Целью данной книги является познакомить вас с методикой распознавания и использования во благо себе величайшего и непочатого источника навыков, талантов, качеств других людей.

Наше средство, Эмпринт - метод, основано на наборе понятий, оттеняющих свет понимания на восприятиях, осмысляющих процессы, лежащие в основе переживания и поведения. Организация данного набора понятий в рамках Эмпринт - метода дает основу для передачи способностей и талантов от одного индивида к другому.

Эдвард Т. Холл выразительно поставил перед нами задачу двадцать шесть лет назад, когда предрек "подобие партитуры, которую можно будет изучать, отдельно для определенного типа людей, мужчин и женщин на работе и во взаимоотношениях, во времени и пространстве, в труде и игре". Эмпринт - метод и является средством создания этого подобия партитуры. Это метод создания отчетливых и сжатых схем успеха и завершенности, открывающий двери в страну выбора, ожидающую тех, кто последует указаниям этих схем в достижении поставленной перед собой цели.

Прежде чем перейти к использованию Эмпринт - метода, мы хотели бы ознакомить вас с понятиями и организационными принципами, на которых этот метод основан. Вероятно, самым простым способом разобраться в понятиях и организационных принципах будет принять их в качестве модели для понимания образа мышления человека и поведения. Что же такое модель? Модель - это описание явления, в точности соответствующее структуре описываемого. Такое описание может быть физическим, как в случае создания в миниатюре проектируемого города; раскрашенные деревянные шарики скрепленные вместе моделируют структуру ДНК; компьютерные цепи демонстрируют аспекты работы нервной системы. Описание может быть также понятийным, как в случае математического описания черных дыр; это и модели общественных взаимодействий, посредством которых антрополог характеризует какую-либо культуру; или физиологическая теория, используемая терапевтом при оценке развития структуры личности пациента. Физическая модель или понятийно - концептуальная - но общее в них, что превращает модель в описательную, - это ее функциональное и структурное соответствие представляемой системе.

Набор понятий - или модель, - которой каждый из нас пользуется, действует как фильтр и организатор переживаний. В смысле восприятия, к примеру, эскимос пользуется десятками определений снега. Снег играет важную роль в любом аспекте жизни эскимоса - от прогулки и охоты до постройки жилища, - поэтому и приходится делать особые определения явления, которого у других культур нет. Европеец и эскимос, глядя на снежное поле, будут не только видеть разные явления, но и значимость явления будет у них отличаться. Такое различие в определениях восприятия отражается в факте наличия чуть ли не дюжины синонимов к нашему простому слову "снег", точно указывающих, падающий ли это снег, снег на земле, осыпающийся снег, мягкий, растаявший, плотный, смерзшийся, хрустящий и т.д. Эскимосы отличаются от других членов нашей культуры тем, что они не едят хлеба. Для эскимоса хлеб вовсе не является одним из понятий - то есть не входит в эскимосскую модель - еды, пищи. Так, у эскимосов - католиков интересный вариант молитвы Отче Наш: "Рыбу нашу насущную дай нам днесь" (Пей, 1965 г., стр. 222).

Другим примером как модели, которыми мы пользуемся, служат в качестве фильтра или организатора переживания, является рассказ одного нашего знакомого, бабушку которого в молодости перевезли из русской освещенной свечами избы ее детства в пылающий электричеством Нью-Йорк. Она была поражена таинством электричества, когда "простым щелчком" выключателя можно осветить все вокруг. Однажды ее юный племянник решил объяснить ей тайну электричества, воспользовавшись примером воды. ("Провод все равно что шланг, по которому бежит вода..."). Она очень внимательно слушала объяснение - и до конца своих дней вставляла потом затычки в розетки, "... чтобы электричество не пролилось на пол". Пример этот не следует относить к наивности иммигрантки. Эта ситуация не столь уж отличается от случаев, когда образованные и знающие люди подвержены навязчивому воздействию раз заученных моделей, пусть содержание ситуаций и выходит за "шланговую" модель электричества.

Один интересующийся в надежде разобраться, что же такое эта атомарная теория, обратился к прославленному физику и знаменитому химику с вопросом, что такое единственный атом гелия, молекула это или нет. Оба ответили сразу и не колеблясь, только ответы были совсем разные. Для химика атом гелия являлся молекулой, поскольку вел себя как молекула, если учесть кинетическую теорию газов. Для физика же атом гелия молекулой быть не мог, поскольку не обладал молекулярным спектром. По-видимому, оба ученых говорили об одном и том же, но рассматривали это с точки зрения собственной науки и практики (Кун, 1970 г., стр. 50).

Дело не в том, что один из двух ученых из примера Куна неправ в отношении природы атомов гелия. И химик, и физик действуют на основе разных моделей мироздания - разными наборами понятий, - поэтому атом гелия воспринимается ими по-разному. Ни одна из их моделей не представляет истины об атомах гелия, хотя каждый уверенно говорит о своем, в общем-то определенном понятии с точки зрения химика или физика. Восприятия и поведения, которые мы используем, чтобы навести порядок в хаосе мира, наша способность к управлению или влиянию на эти восприятия и поведения - все это прямой результат понятий, которыми мы оперируем.

Полезные модели составлены из понятий, описывающих функциональные и структурные отношения внутри отдельной системой. Понимание функциональных отношений, которые действуют внутри определенного контекста, обеспечивает набором восприятийных и концептуальных фильтров, что позволяет найти смысл своих переживаний. К примеру, после многолетних сборов информации о природных явлениях метеорологи построили четкие модели, описывающие погодные явления. Знание модели происхождения дождевых облаков сводит на нет необходимость волноваться и тревожиться, как только над горизонтом покажется тучка. Кроме того, метеорологи могут обратиться к модели для описания систем высокого и низкого давления, которые и являются причиной зарождения облаков [1].

Более того, понимание функциональных и структурных отношений, действующих внутри системы, дает возможность восстановления эффектов системы. Эдвард Холл предлагает замечательный пример использования модели как раз в этих целях.

Несколько лет назад в городе Гранд Лэйк, что в Колорадо, на снежном западном склоне Скалистых Гор, существовала традиция, что каждый должен пользоваться лыжами зимой. Новые школьные учителя, переведенные в эту местность, должны были научиться ходить на лыжах, и даже директор школы и школьный оркестр - и те были на лыжах. Не успев научиться ходить, местные малыши уже вставали на лыжи. Наблюдая за тем, как движутся эти люди, можно было подумать, что лыжи - это продолжение ноги, особый орган передвижения. Каждый имел свой особый стиль катания, как у обычных людей - у каждого своя походка. Во время лыжных состязаний среди деревенских кто-то катался лучше, кто-то хуже, кто-то вообще не принимал участия.

...А вот в Денвере и других городках по соседству трудно было отыскать даже тех, кто стал бы на лыжи хотя бы ради удовольствия... ...Из тех, кто катался, одни были очень талантливы, другие просто умели передвигаться... И было все равно, насколько хорошо они катаются, какой техникой пользуются, как перенять навыки. "Гляди на меня", "Делай вот так" - вот и все обучение. Мне никогда не забыть, как один из моих приятелей, долго наблюдавший за катанием с гор, наконец решился и сам попробовать. Спортсменом он был отменным, выигравшим когда-то приз Золотой Перчатки, поэтому природа не обделила его ни координацией, ни ловкостью. Однако когда он впервые встал на лыжи, результат оказался и комическим, и печальным одновременно. Сделал шаг - и полетел вниз. Запутавшись в лыжах, он едва смог подняться. На новичка разом обрушились все проблемы, требующие умелого и техничного подхода, если необходимо их решать быстро. К сожалению, лучше, что в то воскресенье лыжники смогли ему посоветовать, было: "Ничего, забинтуй колено. В конце концов да получится".

...А тем временем... тысячи метров пленки уходили на съемку в Альпах замечательных лыжников, смело бросающихся вниз по склонам, взбирающихся вверх и вновь подходящих к старту. Отснятые ленты анализировались, весь процесс разбивался на составные части или куски, как их еще называли. Не только составные части, но и более обширные компоненты подвергались анализу. И было в конце концов решено, что лыжный спорт - это не искусство лишь избранных. Любой, обладающий терпением и желанием, мог бы научиться кататься на лыжах, поскольку все компоненты катания были так хорошо изучены, что можно было теперь говорить о них и описать технически. Более того, сама форма умения, которого можно было теперь достичь новичкам в технике лыжного катания, была настолько привлекательна, что позже это привело к необыкновенному росту популярности данного вида спорта (Холл, 1959 г, стр. 64).

Как поясняет этот пример, можно обладать умением и при этом не понимать элементов, на основе которых умение проявляется. Те, кто научился кататься на лыжах, знает как кататься безотчетно, а не вполне определенно. Ребята со скоростными камерами по кадрам исследовали движения искусных лыжников, чтобы выяснить модели, по которым лыжники действуют во время катания. Собранные вместе описания исследователей функциональных элементов умелого катания дали модель катания на лыжах. Как отмечает Холл, у этой модели два очевидных достоинства: она содержит элементы, необходимые и в то же время достаточные для умелого катания; эти элементы описаны на уровне двигательных возможностей тела, которые посильны для большинства людей. Вот, например, какая разница между простым "Поверни налево" и инструкцией: "Согнув колени, постепенно отжимай правое колено вперед, чтобы переместить вес на правую лыжу; перенеся вес на правую лыжу, сдвинь правое колено к левому, чтобы вес переместился на левый край правой лыжи; прижимай, пока не завершишь поворот, затем выпрями правое колено, пока твой вес опять не распределиться равномерно на левую и правую лыжи".

Очень точно, кроме того, позволяет разобраться в предмете на основе понятий, данных в этой модели. Таким образом, понятия, составляющие модель, ориентируют наше переживание в определенных направлениях (как в примерах с эскимосскими определениями снега, с бабушкой - иммигранткой, с учеными и еще многими другими примерами, которые еще будут представлены). Взять, к примеру, достаточно изоморфную карту дорог, троп, мест, представляющих особый интерес для племени иосемитов, но изображающую лишь типы и плотность растительности; такая карта как путеводитель куда менее полезна простой схемы любого парка, но чрезвычайно полезна для понимания экологии иосемитов. Полезность модели, однако, часто выходит далеко за пределы своего значения простого описания вещи и явления.

Модели - как расширители функциональности

Вероятно, единственными существами, эволюционирующими столь же быстро, как насекомые (которым вечно приходится быть на шаг впереди химических компаний), являются люди. В то время как скорость эволюции насекомых в основном объясняется их быстрой сменой поколений, что позволяет иметь место частым и массивным возможностям генетических изменений, скорость эволюции человека зависит от нашей способности на частые изменения, в частности, в сфере технического оснащения и в понятийном аппарате. Наша личная эволюция - возможность как индивидов понимать и воздействовать на самих себя, а также на окружающий нас мир - происходит каждый раз, когда мы расширяем свои понятия и меняем взгляд на мир. Таким образом, мы можем изменяться без необходимости генетической смены поколений.

Основой для такой экстрагенетической эволюции является наша предрасположенность к расширению сенсорных, восприятийных, познавательных, физических способностей за пределы возможностей организма. К примеру, для улучшения зрения мы используем телескопы и микроскопы; рентген и инфракрасные лучи существенно расширяют возможности визуального восприятия. Совершенно также книги расширяют память, компьютеры - нашу способность к обработке информации; ножи расширяют функцию зубов как резцов; гаечный ключ увеличивает силу сжатия пальцев; автомобили расширяют двигательные возможности ног. Описывая процесс использования внешних дополняющих или расширяющих возможности средств, Эдвард Холл воспользовался термином "расширитель". Хотя существуют и другие животные, пользующиеся расширителями, к примеру, самцы некоторых лесных птиц, украшающие свои гнезда ярко окрашенными ягодами и цветами, чтобы привлечь внимание самок; или шимпанзе, пользующиеся палкой, чтобы раскопать запасы термитов, - но ни одно из них не довело процесс использования расширителей до уровня искусства (и даже мании), характерного для человека. Те самые лесные птички просто мрут от зависти, когда мы начинаем напяливать на себя все эти джинсы, шляпы и галстуки, колечки, сережки, браслеты, бусы, умащивая себя парфюмерией и косметикой.

Но вернемся к нашей теме - значение расширителей в том, что они относительно свободны от генетических сдерживаний. По большей части наш глаз - он глаз и есть, он не может быть структурно или функционально заменен. Но расширив возможности глаза (с помощью телескопа, например), мы переходим в сферу технологии, которая поддается изменению. Изменить глаз нельзя, а телескоп - можно, чтобы он пропускал больше света или свет только определенной длины волны; в конце концов телескоп можно просто отдать кому-нибудь или запустить в космос. Поднесите телескоп к глазу - и тут ваша способность видеть удаленные предметы увеличится на столько, что повторить такое, если это вообще возможно, ДНК сможет лишь через многие миллионы лет. Наши расширители позволяют нам технологически эволюционировать с изумительной скоростью [2].

Однако причиной эволюции является не только технология. Расширителями могут быть и абстракции, и понятия, т.е. они тоже являются объектом расширительной эволюции. К примеру, понятия правильного и неправильного приняли расширительную форму уголовного кодекса. Понятия, расширившись до формы набора правил, далее развиваются до сводов законов, который принимается большинством как неотъемлемая часть окружающего мира, но могут претерпеть изменения, стремясь к соответствию принятым нормам или потребностям. В этом случае становится возможным быстро изменить общественно-политический мир людей, подпадающих под их действие.

Подобно телескопам, калькуляторам, книгам или законам, модели также являются примерами расширениями. Телескопы не являются глазами, и калькуляторы - не мозг, но оба эти расширителя выполняют кое-что из тех же самых функций, что глаз и мозг. Точно так же психологическая, поведенческая, кибернетическая и голографическая модели человеческой психологии не являются мозгом и поведениями, ими описываемыми, но они до определенной степени разделяют с ними функциональные и структурные отношения, которые можно отыскать у нас в мозге или в поведении. И как телескопом и законом, выйдя за пределы возможностей организма, такие модели становятся средствами, которыми можно воспользоваться, чтобы воздействовать на мир и на себя, можно изменять, развивать; которые могут стимулировать эволюцию в личности, пользующейся ими. Дарвиновское описание эволюции через естественный отбор, Фрейдова теория подсознания, Эйнштейновское понятие относительности времени и пространства - вот наиболее известные примеры моделей, которые не только глубоко повлияли на ученый мир и философскую мысль, но повсеместно принимаются теперь каждым чуть ли не как само собой разумеющееся.

Значит, как расширитель модель (и весь набор понятий, составляющих модель) также становится доступной для людей, т.е. становится частью их личной эволюции. Однако редко бывает, что навыки, которые мы пытаемся перенять или усвоить от постороннего человека, смоделированы (кем-либо, включая и самого их носителя). Обычно нам приходится полагаться на своего рода процесс ученичества, чтобы научиться действовать так, как это делает носитель. Носитель навыка может стать учителем опосредованно (когда мы читаем книги об этом человеке и стараемся подогнать свое окружение под разворачивающееся на страницах книги повествование), непосредственно (при личном контакте, когда мы задаем вопросы в попытке раскрыть, как перестроить свои модели, чтобы они соответствовали моделям учителя). В любом случае изучение модели учителя продвигается медленно и неточно, так как делается это безотчетно. То есть мы действуем в том же контексте, что и учитель: читаем и говорим то же, что и учитель; вслушиваемся и стараемся понять его точку зрения, доходит до того в отдельных случаях, что можно и "переборщить" с мировосприятием учителя.

Методика же, позволяющая сделать модель вполне определенной и доброкачественной, с одной стороны, позволяет быстро настроиться на перспективы, составляющие основы моделей носителя, и этим дать толчок к развитию куда более эффективному, чем посредством безотчетного обучения в длительных ассоциациях. Когда имеются средства эффективного разложения и восстановления поведенческих и экспериментальных моделей других людей, тогда каждый может превратиться в учителя. В этом и состоит цель Эмпринт - метода [3].

Подобно тем оснащенным камерами исследователям лыжного катания из примера Холла, мы изучили огромное количество материала, откуда выделили модели, на наш взгляд, лежащие в основе поведения. И подобно спортсменам, являвшим пример высшего мастерства, мы в состоянии описать конечные результаты наших исследований, чтобы вы смогли воспользоваться ими для понимания собственного поведения и поведения окружающих вас людей.

Мы не только расскажем вам, как и что, но и снабдим средствами, т.е. вручим вам наш метод - Эмпринт - метод, - которым вы сможете воспользоваться для моделирования поведения с тем, чтобы его можно было перенять или передать. Итак, аппарат у нас есть, куда же нацелить объектив? Что смоделировать?

Навыки и умения

Настоящим откровением уже при первом взгляде сквозь объектив нашего моделирующего аппарата становится факт наличия величайших ресурсов, ускользающих от нас иногда даже прежде, чем мы их успеваем распознать. Но если мы и умудряемся иногда распознать кое-что, мы не умеем взять его или сохранить и должны довольствоваться лишь теплом и светом, которым он обдает нас, прежде чем угаснуть. Ресурс, о котором мы говорим, это вы сами, ваши друзья, соседи, товарищи по работе, поэты, предприниматели, учителя, мистики, инженеры, танцоры, карточные шулера - любой и каждый человек вокруг.

Примеры замечательных людей легко всплывают в памяти. Эйнштейн, Шекспир, Барышников, Галилей, Ньютон, Моцарт, Хаукинг, Фолкнер, Стрип, Кюри, Кинг, Эриксон - все они признаны за свои выдающиеся свершения. Мы благодарны им за то, как они воздействовали на качество нашей жизни. Мы восхищаемся ими, часто стараемся следовать их примеру. Эти люди - как высочайшие горные вершины, которые пугают своим величием, но так и притягивают к себе. К сожалению, тропа всегда теряется на полпути к вершине, оставляя смельчака перед неизвестностью гранитных стен и головокружительных обрывов в поисках пути к намеченной цели.

Как бы драматично не выглядел этот штурм выдающихся свершений, но каждый из нас ежедневно сталкивается с испытаниями ничуть не меньшими в своей повседневной жизни. Возможно, многим вместо желания превзойти Эйнштейна захочется просто освоиться с элементами математики, стать эффективным на рабочем месте, поладить с детьми, научиться играть на музыкальном инструменте или написать картину, верно спланировать свой день, отпуск, продвижение по службе, упорядочить питание, заняться регулярно спортом, добиться улучшения в бизнесе, научиться реализовывать себя в любви, в задуманном, находясь на отдыхе - отдыхать, разумно тратить деньги и мудро их вкладывать, обрести красноречие и т.д. Подавляющее большинство желаемых результатов отнюдь не находится в плоскости эйнштейновских свершений - это более приземленные ожидания в ежедневной рутине. Вдумайтесь в свои желания, и скоро вы обнаружите, что есть много всякого желаемого и даже просто необходимого, имеющего лично для вас непреходящее значение и вместе с тем кажущееся иллюзорным или вообще недоступным.

Но каким недоступным что-то лично для вас не казалось, все равно находятся люди, успешно справляющиеся с тем же самым. Как отнестись к этому? Чаще всего объяснение звучит так: "Да, он такой, а я - нет." Можно обратиться к такому человеку за советом, постараться делать все так, как он, но этот путь чаще всего безуспешен и заканчивается в еще большей убежденности в собственной неадекватности. Мы, словно ученики мастера - краснодеревщика, и инструмент у нас тот же, и стараемся не покладая рук, а стул, на который можно было бы без опаски сесть, все никак не выходит.

Нельзя все отрицать, что находятся люди, чувствующие себя как рыба в воде в тех ситуациях и явлениях, которых мы так для себя желаем. Вот наши соседи - и питаются в меру, и спортом занимаются, хорошо пишут, разбираются и в математике, и в коробке передач машины, препятствия воспринимают как вызов, к супругам относятся с нежностью и т.д., - но ведь не родились же они такими. После долгих лет желания, попыток и неудач в их осуществлении мы чаще всего ссылаемся на невезучесть "от рождения", а успех других соотносим с неким "даром от рождения". Мы так и думаем: "Да, у них так, а у меня ничего и не выйдет", - и просто всем своим существом знаем, что нас явно забыли пригласить на раздачу небесных даров.

Но найдя себе утешение в невезучести, мы гасим в себе жар стремления и душим в себе ответственнность, а вместе с ними уходит и чуть теплящаяся надежда. Нас охватывает мрак, вновь и вновь корящий нас в нашей собственной бесполезности. Да, безусловно верно, мы все разные в способностях, поведении, в реакции на жизненные ситуации. Однако, и мы это докажем, все эти различия не обязательно заложены в нас от рождения. Большинство из них является проявлением определенных путей мышления и восприятия индивида и по сути своей является наносным или приобретенным, и не обязательно намеренно.

Давайте отложим на время генетический фактор "дара от рождения" и рассмотрим пример. Ну, скажем, вашего соседа, удачливого коммерсанта, тогда как вы погрязли в пресловутой торговле пылесосами в разнос. Такую разницу можно отнести только к несхожести жизненных путей и чему вы за это время оба научились. Другими словами, если бы у вас был такой же формирующий опыт, как у соседа, вы научились бы не меньшему и поднаторели бы в своей области отнюдь не хуже. Но вы не прожили жизнь своего соседа и никогда не проживете. А теперь предположим, вам необходимо научиться коммерции. Что же он такое знает, что стоило бы и вам узнать?

То, чему научился он в результате жизненного опыта, - это образ мышления и восприятия (т.е. набор внутренних процессов) в контексте коммерции. К примеру, ему не только приходит в голову создать механизм отношений, где можно поторговаться (этим занимаются все торговцы), но он еще способен вычислить, как это можно сделать. Так как вы добудете знание, которое вам необходимо узнать о коммерции (и тем самым измениться, как вам это требуется)?

Широко распространено мнение, что "умение" - это нечто, приобретенное намерено или ненамеренно и, таким образом, доступное для других, кто желает потратить время и энергию, чтобы обрести это умение. Легко признаются за умения способности кататься на лыжах, уметь читать, водить машину, готовить и т.д. Для большинства из нас вполне очевидно, что научиться таким умениям - это предмет выбора куда и зачем обратиться, а затем учиться и учиться, пока желаемое поведение не станет автоматическим. Наш общий опыт и знания говорят за то, что умениями и навыками может овладеть каждый, снабженный необходимой информацией, работающий над ней. Подтверждением тому лыжный пример Холла.

Такие свершения, как орфография, математика, способность устроить свою супружескую жизнь или вырастить детей, пребывают в неясной плоскости где-то между умением и жертвой. Изначально они принимаются за умения - и тогда орфография и математика обрушиваются на детей, а руководства, статьи из журналов и психотерапия - удел взрослых в стремлении научить или научиться правописанию, решению математических примеров, межличностным отношениям или воспитанию детей. Неудача в обретении таких умений часто ведет к объяснению через лепет о "не дано хорошо писать" или "не рожден для семейной жизни". Но нельзя отрицать и факта наличия книг, курсов, специалистов, способных научить необходимым навыкам и поведениям, и мотивировать их использование на достаточно долгий период времени. Они вполне могут помочь и в орфографии, и с примерами, и в умении ладить с людьми. Иными словами, свершения, выраженные вполне определенно функционально, превращаются в умения, которым можно выучиться [4].

Отталкиваясь от вывода, чему нельзя, а чему можно научиться, перейдем к аспектам, очевидно, менее всего имеющим отношение к умениям, к качествам, обычно называемым "характеристиками личности". Люди либо являются оптимистами, трудягами, прилежными, любящими, бережливыми, терпимыми, честными и т.д., либо не являются. Можно не удовлетвориться пессимизмом и захотеть стать оптимистом, но средства к достижению этого света в окне редко идут дальше мужественной тактики в попытке быть оптимистом. В отличие от умений характеристики личности расцениваются как дар, а не достижение, поэтому и не предпринимается усилий, чтобы раскрыть необходимые определения и поведения, присущие текущему переживанию оптимизма.

Несмотря на это, всем нам известны люди, сменившие некоторые аспекты своих личностей. Вы, вероятно, и у себя сможете отыскать такие изменения, если внимательно отнесетесь к своему жизненному пути. Итак, по крайней мере некоторые аспекты не являются даром, ниспосланным с небес.

Все черты вашего характера являются кодификацией свойственных вам поведений, проявление которых соответствует вашим (или принятым в обществе) представлениям, как поведение коррелирует с этими чертами. К примеру, если вы последовательны в опозданиях на запланированные мероприятия, вовремя не возвращаете взятые на время книги, вам не удается выполнять обещанное - вы можете подумать о себе как о "безответственном" человеке. А если выполняете все надлежащим образом - значит вы человек "ответственный". В любом случае вы присваиваете себе характерное качество, которое как атрибут соотносится с вашим "Я", т.е. с ним нужно просто "примириться" [5].

Неправомерно прибегая к характеристике себя или других людей по внешним признакам, необходимо помнить, что характеризуем то мы поведения. Поведение - этот термин мы часто употребляем в данной книге, - означает деяние, присущее человеку и внешне, и внутренне. Внешние поведения могут наблюдаться со стороны другими людьми - это улыбка, умение играть в теннис, порядок на рабочем столе, умение спорить и т.д. Внутренние поведения включают в себя эмоции и мыслительные процессы. Паника перед экзаменом - внутри - поведенческая реакция. Точно так же реакция любопытства на ситуацию из художественной литературы или уверенности перед собеседованием - это тоже внутренние поведения (внутренние, хотя проявляющиеся, вероятно, и внешне). Познавательные процессы типа расчета производного из двух составляющих также являются поведением. Планирование на завтра, обдумывание отношений с другом, поиски смысла жизни - все это познавательные (внутренние) поведения [6]. Т.е. все, что мы делаем, все это поведение.

Невозможно узнать, обладает ли человек той или иной чертой, пока он не проявит поведение, считающееся проявлением такой-то черты. Черты характера, таким образом, соответствуют моделям поведений, например, умению кататься на коньках или быть в ладах с орфографией, а если так, то их можно считать за умения, которыми можно овладеть, если иметь достаточно отработанную методику выявления процессов, лежащих в основе их проявления.

Все умения, включая и черты характера, составлены из моделей внутреннего и внешнего поведений. Т.е. для того, чтобы превратить любое умение в умение, которым можно овладеть, нам необходимо направить объектив нашей моделирующей камеры на поведения так, чтобы сфокусироваться на специфических внутренних процессах, взаимодействующих и реализующихся в этих поведениях. И если мы сможем распознать и понять набор компонентов (или, как мы их называем, "внутренних процессов"), являющихся краеугольными камнями поведения, - нам удастся организовать их в модель и воспользоваться для создания таких поведений - и тем самым умений и черт, - которые пожелаем. Для этого всего лишь нужно найти и смоделировать набор внутренних процессов, лежащих в основе любого поведения.

Переживание, Структура и Способность к передаче

Исследуя внутренние процессы индивидов в разных контекстах, мы обнаружили, что:

  • между индивидами, проявляющими одно и то же поведение в определенном контексте, существует замечательная схожесть моделей внутреннего процесса;
  • успешное описание этих внутренних процессов закономерно включает в себя определенный набор переменных.

Открытие, что разные люди, проявляющие одно и то же поведение, схожи и во внутренних процессах, лежащих в их основе, значительно по двум причинам. Во-первых, определенные модели внутренних процессов по большому счету ответственны за проявление определенных поведений. И во-вторых, поведения, следовательно, можно изучить, изменяя соответствующим образом внутренние процессы, т.е. через подгонку всего букета внутренних процессов, лежащих в основе данного характера.

Другое открытие - что согласующийся набор переменных внутреннего процесса лежит в основе всех наших поведенческих реакций - означает, что возможно разработать успешный метод приобретения умения. Успех, о котором мы говорим, это способность нашего метода и оттенить источники поведения индивида, и обеспечить информацией, необходимой для передачи такого поведения кому-то еще.

Из нашего опыта мы знаем, что практически любое поведение можно передать от индивида, уже его проявляющего, к человеку, который еще не проявляет, но хотел бы, при условии, что внутренние процессы, лежащие в основе данного поведения, превращены во внешние и уложены в форму, которую можно подогнать под "восприемника". Прежде чем идти дальше, мы хотим дать вам лично пережить и почувствовать все, о чем мы тут говорим. Приведенное ниже упражнение очень в этом поможет, если вы все сделаете так, как там написано.

  1. Обратитесь к своим переживаниям и найдите какой-то случай или ощущения, пережить которые вновь вы ни за что не захотели бы. Например, можно не захотеть быть отвергнутым или использованным; оказаться без денег; можно не хотеть никогда вновь разозлиться или уязвить кого-либо, или опростоволоситься.
  2. Проведите несколько мгновений в надежде, что "это" никогда больше не случится.
  3. А теперь глубоко вздохните и некоторое время попредчувствуйте, что "это" никогда больше не произойдет. Если ваш здравый смысл не приемлет это как возможность, просто представьте на мгновение, что можно предчувствовать такое будущее.

Вы почувствовали разницу между надеждой и предчувствием, что это никогда больше не случится? Сравните, и, вероятно, вы заметите, что предчувствие заставило вас ощутить уверенность в свободе от будущих проявлений этого неприятного переживания, в то время как надежда посеяла неуверенность в защищенности от будущих неприятностей. Таким образом, субъективное переживание надежды, что больше вас никогда не отвергнут, является неотстоявшейся взвесью из желания быть принятым и осознания возможности быть в любом случае отвергнутым; в то же время предчувствие, что вас больше не отвергнут, является приятным состоянием знания, что та оно и будет. Внутренний процесс, лежащий в основе субъективных различий между надеждой и предчувствием, заключается в следующем: когда мы надеемся, мы одновременно поддерживаем внутренние образы и того, что мы хотим, и не получения желаемого. (Вы можете это проверить, обратившись к собственным своим надеждам и отметив, какими образами выражается эта надежда). Когда же мы предчувствуем, поддерживается внутренний образ только одной возможности. (Если представлять и другие возможности, они не сливаются с тем, что предчувствуется. Можете проэкспериментировать, отметив содержание образов, предвкушая или предчувствуя что-то в будущем). А теперь перейдем к следующей стадии нашего эксперимента.

  1. Обратитесь к текущим вашим надеждам и выберите одну (например, что вы с кем-то останетесь близкими друзьями, что у вас появится куча денег, вы отправитесь путешествовать, овладеете каким-то видом спорта или музыкальным инструментом и т.д.).
  2. А теперь сотрите все возможности за исключением одной, с которой вас связывает надежда, представив себе образ только одной оставшейся возможности; обратите внимание, как изменилось ваше субъективное переживание. (К примеру, вообразите только, что вы заработаете кучу денег, или только, что вы не заработаете кучу денег).

Вероятно, вы заметили, когда остались всего с одной воображаемой возможностью, ваше переживание тут же сместилось в направлении к предчувствию этого будущего. (Предчувствие страшит вас или доставляет удовольствие - зависит это от воображаемого, только ли это нежелаемая возможность или только возможность желаемая). Такая модель делает невозможным существование одновременно двух возможностей.

  1. Выберите какой-то решительно неприятный случай, который вы в текущий момент предчувствуете (сваляете дурака на свидании, получите огромный счет из налоговой инспекции, так и останетесь до конца дней своих недотепой и т.д.), и прочувствуйте, что это происходит.
  2. Теперь нарисуйте себе картинку, что все происходит не так, как вы предчувствовали (на свидании вы оказались просто обворожительны, из налоговой инспекции счет пришел совсем крошечный, работа так и спорится в ваших руках и т.д.), и поставьте перед собой сразу обе картинки одновременно. Обратите внимание, как изменится ваше субъективное переживание.

Здесь вы, вероятно, заметили, что неожиданно стали надеяться. Если раньше вы предчувствовали, скажем, как сваляете дурака на свидании, то теперь (имея, кроме того, воображаемую возможность оказаться обворожительным) вы надеетесь, что не сваляете (или надеетесь, что будете обворожительны). Существенная разница в субъективном переживании появляется с переходом от предчувствия к надежде, вы можете сами в этом убедиться, поэкспериментировав с моделью. Разница эта выразится в поведении. Человек, предчувствующий, что сваляет на свидании дурака, будет реагировать совсем не так на возможность неудачи, как человек, надеющийся, что не сваляет (или будет обворожителен) [7].

Разница между надеждой и предчувствием, с которыми вы только экспериментировали, это одно из десятков явлений, раскрытых нами при моделировании внутренних процессов многих людей, которые либо надеялись, либо предчувствовали что-то. Разобравшись с моделью, лежащей в основе, мы смогли осмысленно (и часто глубоко) оказывать воздействие на собственные переживания и переживания других людей посредством этой модели. То есть мы представили внутренние процессы, лежащие в основе "надежды" и "предчувствия", так, что их можно было передать в виде способности кому-либо, нуждающемуся и желающему ею обладать. Один наш знакомый, человек средних лет, чья несчастливая жизнь проходила почти в полной изоляции, стал более общительным, когда мы помогли ему нарисовать картину счастливой семейной жизни как дополнение к устоявшемуся предчувствия так и угаснуть в холостяках. Восприняв такую перспективу, он почувствовал в себе больше сил в поисках любви - изменение перспективы проявилось в более общительном поведении. Точно так же и одна женщина, надеявшаяся на многое, была запугана нежелательной половиной надежд и редко что-либо предпринимала, чтобы реализовать надежды. Она научилась стирать внутренние образы пугающих возможностей. А оставшись только лишь с одним желательным результатом, предстающим перед ней в воображении, она изменила свое переживание на предчувствие. Для нее это было выражено поведенчески через выполнение всего, что вело к реализации будущего.

Примеры, подобные этим, и еще много других (и не только из нашей собственной практики) привели к формированию предположения о сути всех наших исследований, а это в свою очередь к разработке Эмпринт - метода. В своей наиболее обобщенной форме наше предположение сводится к формуле: если это возможно для кого-то - это возможно и для каждого. Конкретнее - факт, что какой-либо индивид (образец) способен к проявлению какого-то определенного поведения, означает, что его внутренние процессы организованы так, чтобы сделать возможным данное поведение; получается, что, если другие индивиды организуют свои внутренние процессы таким же образом, как и образец, они также проявят данное поведение. Это не значит, что вы можете стать Эйнштейном (вы не прожили и не сможете прожить его жизнь), но вы сможете полюбить физику и заняться ею всерьез [8].

Подход

Вывод из всего изложенного - поведение является проявлением внутренних процессов. Пессимизм реакций Джо есть естественное проявление мышления как Джо, а оптимизм Сэма - это проявление мышления как Сэм. Как они оба мыслят? - вопрос из вопросов, если Джо пожелает проявить оптимизм (или Сэм - пессимизм). Короче говоря, у Сэма есть то, что требуется Джо в смысле внутренних процессов для возможности естественного оптимистического реагирования. Безусловно, в попытке стать как Сэм Джо мог бы попросту перенять слова и реакции оптимиста Сэма, но если эти слова не коррелируют со всем жизненным опытом Джо, они никогда не будут естественными, и, что более важно, Джо так и не получит желаемого, т.е. не станет оптимистом. Конечно, можно пройтись по всем деталям желаемого поведения, пытаясь трансформировать себя, блуждая в потемках чужого характера и прибегая к усилиям воли; или, когда подход оказывается уже слишком сложным, "осознать", что "ты не он и никогда им не станешь". Наша же позиция иная - лучше раскрыть определенный внутренний процесс, естественно ведущий к проявлению желаемого поведения в тех, кто уже им обладает. Переменные этого процесса можно распознать, и главным средством тут является язык. Как много об этом говорилось у Корцибского, Уорфа, Сапира и других, не существует четкого способа отделения языка культуры от миров восприятия членов этой культуры. Язык не является индифферентным и безжизненным средством, повествующим о внутреннем переживании.

Мы вскрываем естество по линиям, нанесенным нашим родным языком. Мы не находим там категорий и типов, изолированных нами от мира явления, потому что они так и пялятся сами в лицо наблюдателя; напротив, мир представляется калейдоскопом впечатлений и должен быть организован нашим рассудком - а это значит по большому счету, лингвистической системой нашего рассудка. Мы полосуем естество, разбиваем его по концепциям и сами приписываем значения, в основном потому как мы и есть стороны соглашения по организации этого именно таким образом; соглашения, охватывающего все наше языковое сообщество и кодированное моделями нашего языка. (Уорф, 1956 г., стр. 213).

Все языки имеют структуру определенного рода, каждый язык отражает в своей структуре строение мира, придуманное теми, кто этим языком пользуется. В результате, в основном бессознательно, мы придаем миру структуру используемого нами языка.

От того, что структура собственного привычного языка нам дается как само собой разумеющееся, в особенности если это родной язык, иногда бывает трудно понять, насколько по-другому видят мир люди с другой языковой структурой. (Корцибский, 1951 г., стр. 22)

Таким образом, используемые человеком слова представляют его внутренний опыт, они понятны тем индивидам, которые организуют свое мышление в соответствии с такими же лингвистическими моделями. (В основном такие индивиды относятся к одной и той же культуре - чужаку вовсе не обязательно думать на другом языке, чтобы говорить или читать на данном языке. См. Уорф, 1956 г., стр. 134-159, 207-219). Используемые в Эмпринт - методе переменные являются характеристиками и понятиями внутренних процессов каждого, имеющего отношения к нашей культуре.

К примеру, в нашей культуре мы воспринимаем мир, организованным определенным образом по отношению к прошлому, настоящему и будущему. Для тех из нас, кто прожил жизнь, организуя свои восприятия и мышление по данному разделению бега времени, это кажется самоочевидным и не требует особых доказательств или подтверждений - оглянись, и камни о многом тебе расскажут. Однако пусть даже мы и воспринимаем как само собой разумеющееся деление времени на прошлое, настоящее и будущее, нашему языку есть до этого особое дело; ему нельзя ошибиться, когда мы говорим или думаем, он обязан придать глаголу время, соответствующее выражаемому нами переживанию ( "Я бегу", "Я бежал", "Я буду бежать"). Для контраста Уорф дает пример из языка Гопи, не воспринимающих мир в понятиях прошлого, настоящего и будущего (и не имеющих вследствие этого в своем языке временных аспектов), но организующих мировосприятие в соответствии с длительностью. Для Гопи два различных человека могут стареть с разной скоростью - один как "зерно", другой как "молния". В самом деле для Гопи не существует и понятия "скорость", а что-то вроде "интенсивности" [9] (См. Уорф, 1956 г.).

Слова и синтаксис, которыми каждый из нас пользуется, чтобы описать свои переживания, ни в коем случае не случайны. Они являются вербальными аналогиями наших текущих переживаний; через них раскрывается природа переживания в пределах, в которых мы способны ее расшифровать и усилить в раскодированных восприятиях. (Под "усилением" мы имеем в виду способность к пониманию восприятий другого человека так, как он их сам понимает. Т.е. знание лексикона другого языка не то же самое, что способность к усилению переживаний индивида, выросшего в этой лингвистической культуре). Метод, описываемый здесь, определяет переменные, выявленные нашей работой, отмечая их значение в проявлении поведения и призывая обратиться к их расшифровке. Расшифровка сама по себе по большому счету стала возможной благодаря моделям нашего языка, посредством которых выражаются наши переживания. Как будет видно из последующих глав, осознанно снимая культурные наслоения (как в детстве колечки с салфеточек перед завтраком), мы можем приступить к раскрытию некоторых функциональных секретов наших внутренних процессов - процессов, которые мы обычно и естественно принимаем как само собой разумеющееся.

В дальнейшем, разворачиваясь по намеченному, наша задача состоит в следующих положениях и наблюдениях, на которых и основан Эмпринт - метод:

  • Многие способности и качества, обычно принимаемые за внутренне присущие характеристики, на самом деле просто представляют функции поведения, т.е. должны являться умениями, которыми можно овладеть.
  • Поведение индивида - это проявление его внутренних процессов.
  • Внутренние процессы могут быть выражены набором функциональных переменных, присущих всем представителям данной культуры.
  • Смысл переменных познается через лингвистические определения, используемые при описании переживаний.
  • Поскольку переменные у всех людей тождественны, а разница в людях кроется в определениях ими самими смыслового наполнения этих переменных, возможно изменить свои внутренние процессы, чтобы подогнать их под соответствие моделям другого человека - образца в рамках определенного контекста, и тем самым значительно увеличить способность к проявлению таких же поведенческих умений, как и у образца.

Такой подход и метод, из него вытекающий, дают нам средство по крайней мере для начала осуществления пророчества Холла, что "когда-нибудь в будущем, через много - много лет, когда культура будет исследована более подробно, появится подобие партитуры, которую можно будет изучать, отдельная партитура для определенного типа людей, мужчин и женщин на работе и во взаимоотношениях, во времени и пространстве, в труде и игре".

2. Организующий принцип

Способность контролировать или влиять на свое личное переживание (и, как некоторые считают, на весь мир) является прямым результатом взаимодействия собственных понятий и используемой для организации этого модели. Понятиями или определенными отличиями является любая восприятийная или концептуальная дискриминация - любое опознание различий. Все, к чему вы обращены в своем внутреннем или внешнем окружении, можно рассматривать как понятия. В смысле восприятия, к примеру, современные западные языки пользуются едва ли не сотнями смысловых оттенков цветов, в то время как в языке американских индейцев Майду имеется лишь три таких цветовых понятия: lak - красный; tit - зеленый (синий); tulak - желтый (оранжевый, коричневый) Люди, от рождения говорящие на майду и на английском, будут различаться в том, что увидят при рассмотрении, скажем, листьев платана или ясного полуденного неба. Для говорящего на английском цвет листьев и неба - две разные вещи (зеленый и синий); для Майду - небольшая разница в оттенках одного и того же цвета (tit). Разница в том, как две культуры проводят грань, разделяющую цвета один от другого.

Точно так же культурная разница существует и в отношении понятий "времени". Западные культуры делят время на прошлое, настоящее и будущее, и мы, представители западной культуры, воспринимаем мир в рамках этих трех временных форм. В самом деле, нам трудно представить мир без понятий прошлого, настоящего и будущего. Мы не воспринимаем время как нечто осязаемое, с которым можно что-то сделать, изменить как-либо. Время в форме прошлого, настоящего и будущего просто есть, как, например, Вселенная.

Но родись вы на рубеже столетия в индийском племени Гопи, вы говорили бы на языке, у которого только одно время. Как уже говорилось в предыдущей главе, время для Гопи не делится на дискретные части, определяющие прошлое, настоящее и будущее, т.е. оно замерло. Вместо этого Гопи пользуются понятиями разницы в длительности - так, "вспышка молнии" (краткая длительность), "время положения" (более долгая длительность) и "жизнь человека" (долгая длительность). Понятия - это опознание или сотворение разницы.

За пределами понятий о прошлом, настоящем и будущем кроется значение и использование каждой из этих временных рамок. Представитель Гопи, которого учат воспринимать будущее как понятие, отличное от настоящего или прошлого, не обязательно разберется, как же пользоваться этим различием. Так, европеец непременно захочет поболтать с ним о будущем, а араб будет наставлять, что размышлять о будущем - дело пустое. Гопи, размышляющий о будущем, будет одобрен за практицизм европейцем, араб же заподозрит, что у Гопи "крыша поехала". Араб считает, что лишь Богу ведомо будущее, человек же, мнящий, что может предсказать ведомое одному Богу, - просто сумасшедший. Набор из правил, управляющих тем, как индивид должен использовать и понимать временные рамки, представляет обрамление - или организующий принцип - для таких понятий. Именно организующий принцип так устраивает понятия, что они становятся релевантны поведению и переживаниям человека. В качестве аналогии воспользуемся языком, где словарь представляет набор понятий, организованных определенным синтаксисом (организующим принципом). Без организующего принципа синтаксиса в отношении последовательности и соответствия отношений значения в словаре (понятиях) словарь превращается просто в "список наименований явлений".

Вероятно, вы еще помните едва ли не универсальный пример того, о чем здесь идет речь: первый курс университета. Для большинства поступление в университет было все равно, что оказаться в каком-то странном и запутанном мире. Все здесь было чуждо: и культура, и понятия, и отношения. Нужно было научиться отличать преподавателя от зам. декана и декана, зав. кафедрой от ответственного секретаря, проректора и ректора. А еще эти шумные компании, сборища, заводилы, приметы, душевный подъем, старосты, прогулы, концерты, каникулы, вылазки, зачеты, периоды (разные), семестры, зубрежка, предэкзаменационная лихорадка, "авось", стильный "прикид", выпускные, отработка, получить по заслугам, курсовые, пирушки, "расслабуха", курсы вождения, кружки, вспыльчивость, студенческие союзы, исключение, закутки, первые ласки, тяжелый удар, проболтать до утра, окрыленность, объятия, голова, безумства, пот прошиб, излишества, "берлога", забавы, хвататься за голову, нюни распустить.

Бессчетные понятия на службе у общественных взаимоотношений, характерных университетской жизни. Так, не достаточно понимать разницу между курсами вождения и кружком. Также необходимо здесь научиться определенному поведению, последовательности поведений, что ожидается от тебя в свете взаимоотношений этих понятий. К примеру, ваше поведение по отношению к ректору - "голове" - отличается от поведения в отношении группы - "своих" - и зависит от того, кем вы себя ощущаете, наравне ли с ними, отличаетесь и т.д. Какие кружки, клубы посещаете и где вас принимают - это тоже существенно. А когда девушка, которой вы хотите назначить свидание, носит обручальное кольцо, явно несколько великоватое, лучше сразу это верно интерпретировать.

Особый отпечаток в социальных отношениях накладывает принадлежность к разряду, к "классу". Вечер на танцах, спортивные мероприятия, беседа с девушкой, выбор лекций для посещения и даже простая прогулка - здесь совершенно разные впечатления и переживания для новичка и для второкурсника или студента старших курсов. Налететь на кого-нибудь в коридоре и случайно выбить у него из рук книги - дело одно, если этот студент тоже новичок, но совсем другое, если им оказывается старшекурсник. Безусловно, старшекурсник может оказаться слюнтяем, а вы - парень хоть куда, вместо того, чтобы броситься подбирать его книги, можно, задрав нос, пройти мимо. Но даже и в этом случае сам факт, что вы новичок, а жертва - старшекурсник, становится важным в смысле вашего переживания (в конце концов вы проигнорировали старшекурсника). Практически все, что происходит во взаимоотношениях в университете, так или иначе организуется в отношении принадлежности к "классу". В контексте университета это означает, что "класс" является организующим принципом.

Организующий принцип является понятием, имеющим важное значение всевозможных операций системы. В выше приведенном примере принятие в расчет "класса" фигурирует во всех общественных взаимодействиях (операциях), имеющих место в университете. По аналогии кастовая система в Индии обеспечивает организующий принцип, оказывающий серьезное воздействие на большинство общественных взаимодействий. Другим примером организующего принципа является презумпция невиновности при недоказанности обвинения в контексте нашей юридической системы, что оказывает влияние на операции по расследованию, необходимость наличия свидетельств, обвинения, присяжных в суде и т.д. Еще относительно недавно физики оперировали в рамках ньютоновых законов, частично основанных на организующем принципе возможности измерения, определения и предсказания явления при установлении релевантных переменных. Приложив усилия, организованные в классическом материалистическом мировоззрении, физики совершили определенные открытия о материи и ее возможных проявлениях и взаимодействиях. Когда же некоторые экспериментальные данные перестали соответствовать четко определенным рамкам, многие физики перегруппировались вокруг другого организующего принципа - принципа неопределенности, постулирующего невозможность точного наблюдения всех переменных, присутствующих в проявлении и взаимодействии материи. Организация исследований и понимания в рамках принципа неопределенности открыла для физиков новые горизонты непознанного, в частности, "туннелирование" черных дыр.

Множество различных организующих принципов используется в создании моделей и теорий о переживаниях и поведении человека. Натолкнувшись на неожиданные сложности, так же как на устрашающую задачу осознания и изменения этих переживаний и поведений, данное намерение по созданию когерентных моделей человеческой психологии обнаружило концептуальные связи, принятые за основу опыта человека. Фрейдова психоаналитическая модель организована относительно id, ego и superego. В гештальт-психологии принцип организации - в понятиях явления и основы. Среди приверженцев поведенческой психологии принцип, организующий переживание и поведение, основан на взаимодействии стимула - реакции. Анализ транзакции пользуется в качестве организующего принципа понятиями ребенка, родителя и взрослого. Миллер, Галантер и Прибрам (1960 г.) построили свою модель организующего принципа поведения на всех его уровнях определения субъекта согласно ТДТВ (тест - действие - тест - выход). В качестве организующих принципов каждая из этих связей ткет для нас свой собственный уникальный набор примеров в смысле человеческого опыта и поведения.

Между тем существует определенная связь, воздействие которой нельзя недооценивать. Ни какой другой аспект нашего переживания не затрагивается нами столь часто; ни какой другой аспект нашего опыта не довлеет над нами столь отчетливо. Кроме того, как вы это скоро узнаете, его, оказывается, очень легко распознать и понять. Данная связь, а именно ее мы избрали в качестве организующего принципа для Эмпринт - метода, - это временные рамки прошлого, настоящего и будущего.

Так это или не так, но как бы там ни было, мы - существа, чье сознание распознает время как измерение опыта. Ухватив частицу времени своими "зубами" понятий (обычно еще в нежном возрасте), мы так и идем по жизни, строя на этом свое прошлое, настоящее и будущее. Воздействие этих временных рамок настолько велико, что оно быстро пронизывает все психологические действия, составляющие наши текущие переживания, и тем направляет наше поведение.

То, как используются временные рамки, играет серьезную и даже решающую роль в создании нашего личного переживания и определяет поведенческое реагирование. Это станет очевидным, если остановиться на мгновение и рассмотреть какое-нибудь свое решение - любое решение - на предмет использованных для него временных рамок. В качестве примера давайте прервемся, а вы постарайтесь решить, где пообедаете завтра.

На основе чего складывается ваше решение? На основе того, чем вы будете заниматься завтра, какой будет погода (т.е. на основе будущего)?

На основе того, какая именно пища приходит вам сейчас в голову и о каких точках общепита вы сейчас думаете (т.е., настоящее)? А может на основе ваших привычек, вы привыкли питаться в каком-то определенном месте (т.е., прошлое)? Вне зависимости от любых специфических особенностей ваших соображений в отношении завтрашнего обеда вы найдете, что эти соображения уводят вас в различные временные рамки прошлого, настоящего и (или) будущего.

Значение временных рамок оказалось для нас откровением. В ходе применения и испытания других методов с целью понимания и передачи поведений мы обнаружили, что наши клиенты и субъекты не только всегда представляли свой опыт относительно прошлого, нынешнего или будущего, но также проделывали это наиболее характерным для себя образом в пределах специфического контекста. Такое навязчивое и индивидуально характерное представление временных рамок и стало практическим соображением - принципом организации Эмпринт - метода, - поскольку мы постепенно пришли к тому, что представление временных рамок имеет особое значение в смысле определения субъективного опыта, направляющего поведения, способности передачи полезных поведений от одного человека к другому [1].

Прежде чем непосредственно приступить к описанию метода, нам необходимо представить организующий принцип метода - временные рамки прошлого, настоящего и будущего [2].

Временные рамки

Наверняка это неизвестно, однако скорей всего люди создали понятие времени в результате приобретения познавательной способности к осознанию, что поскольку Сегодня всегда следует за Вчера, то должно быть и Завтра. Распознав надежность таких отношений, мы освободились от привязанности только к нашим текущим внутренним и внешним аспектам. Наличие весомого прошлого и будущего породили последовательность и непрерывность, а это в свою очередь привело к планированию. Вместо плена понятий типа "мне холодно; мне жарко; что-то там растет" у наших пращуров появились понятия сезонов и других периодических явлений, которые можно было измерить и ожидать. Если раньше они были в состоянии лишь реагировать на проявления окружающей среды, теперь они получили возможность оценивать прошлое и будущее в качестве источника информации.

Таким образом, теперь они уже могли устанавливать приоритеты для поведения в соответствии с ожидаемым в близком или отдаленном будущем (например, что за погода будет сегодня вечером или подготовиться к рождению ребенка). Люди могли реагировать на что уже было, что могло бы быть или что будет.

Какими бы навязчивыми и фундаментальными не являлись бы понятия прошлого, настоящего и будущего, они, как уже говорилось, во многом подвержены субъективному воздействию межкультурных различий [3]. Никто не сделал больше, чем Эдвард Т. Холл, чтобы просветить нас относительно этих различий. В своих книгах, рассказывающих о поведенческих контрастах различных культур Холл показал огромное разнообразие и воздействие восприятия времени в различных культурах.

В обществе (пример Соединенных Штатов) девушка вправе оскорбиться, если ее невзначай пригласит на свидание кто-то едва знакомый; а человек, уведомляющий о званом обеде всего за три - четыре дня, должен обязательно извиниться. Насколько это контрастирует с жителями Ближнего Востока, для которых бессмысленно договариваться о встрече слишком загодя, поскольку неформальная структура их системы времени помещает все, что выходит за пределы недельного периода в отдельную категорию "будущего", где запланированное имеет тенденцию "выскальзывать из памяти"(Холл, 1959 г., стр. 3).

"Дальнозоркость" американцев выглядит чуть ли не "близорукостью" с точки зрения некоторых азиатов, измеряющих будущее столетиями. Для племени Навахо будущее вообще лишено реальности - существует только когда-либо имеющее место настоящее. Предложение какой-либо большой награды в будущем Навахо проигнорируют в пользу безделицы, но немедленно. Прошлое никогда не увядает для Трукезов с юго-запада Тихого океана. На проступки, совершенные пять, десять, двадцать лет тому назад, трукез-островитянин отреагирует и ответит так, как если бы это случилось только что. Холл также указывает на отсутствие временной парадигмы глаголов у племени Гопи. Для Гопи время - не ряд дискретных моментов, а "попозже" какого-то времени, где события накапливаются. Так, восход солнца - это возвращение вчера в другой форме. Житель острова Тробриян вообще отказывается от последовательности, отдавая предпочтение истории в рассказах вне всякой последовательности, где события ставятся так, как кому заблагорассудится [4].

Все это сильно отличается от западного восприятия времени, последовательного, направленного, охватывающего вполне определенные прошлое, настоящее и будущее. Многие различия в понятиях разных культур относительно времени не являются ни фривольными, ни произвольными. Различия - это расширение восприятийного и познавательного опыта, то есть они отражают индивидуальный и культурный опыт (модель мира) и направляют этот опыт (как в примере Холла о сопоставлении договоренностей о встрече американца и жителя Среднего Востока). Культурное восприятие времени также влияет на ценности, навыки и атрибуты, уважаемые в каждой культуре.

В культуре американского бизнеса, например, горячая тема бесед в залах заседаний, которую так лелеют инвесторы и будоражит весь Уолл Стрит, - прибыль этого квартала. Если взглянуть на текущие (и очень краткосрочные) результаты, вполне естественно, что навыки и атрибуты, столь высоко ценимые здесь, имеют отношение к непосредственным, немедленным результатам.

Все это остро контрастирует с деловым миром Японии, где существующая или краткосрочная прибыль не столь важна, как будущий рост и стабильность. В Америке продается бестселлер, предполагающий, что эффективный менеджер вполне может за одну минуту раскритиковать или оценить деятельность своих подчиненных. Огромное уважение и восторг снискал недавно Ли Яккока в нашей стране и не только потому, что оказался способен бороться с невообразимой сумятицей, чтобы спасти корпорацию Крайслер от неминуемого банкротства и сделать ее вновь жизнеспособной, но и потому, что сделал это в очень короткий промежуток времени.

В своих исканиях культурного различия эффекта временного восприятия вам нужно лишь обратиться к своим собственным воспоминаниям и опыту, чтобы увидеть действенные примеры субъективного и поведенческого воздействия времени. Перед солдатами на войне и гражданским населением в осаде, например, часто возникает проблема вообще возможности какого-либо будущего. В результате - внезапная озабоченность в удовлетворении насущных потребностей и желаний с отбрасыванием мыслей о будущем себя и общества. Люди, еще недавно законопослушные, внимательны, сострадающи, придерживающиеся определенных поведенческих норм (из страха перед последствиями или в силу собственного мнения о надлежащем порядке вещей), внезапно оказываются втянуты в насилие, грабежи, кражи, бесцельное разрушение. Стремление к личному вознаграждению часто принимает столь сильные и разрушительные формы во время войн в значительной степени из-за контекста, в котором это происходит, поскольку люди, которым сказано, что им осталось жить совсем недолго из-за болезни, обычно не насилуют, не крадут и не разрушают. Неизлечимо больные часто становятся гедонистами в смысле ухода от обычной своей рутины, чтобы предаться в оставшиеся дни прелестям жизни, удовлетворению прихотей и желаний и так далее.

Вы можете найти и свои примеры воздействия временных рамок. Подобно большинству людей, у вас есть надежды и планы на будущее. Есть что-то такое, чего вы желаете когда-нибудь сделать, почувствовать, испытать. Представьте, что бы вы сделали со своим временем, если бы жить вам осталось всего месяц. Какие соображения неожиданно превратились бы в тривиальные, а какие стали бы вдруг важными?

А теперь представьте, что жить вам еще лет сто. Изменит ли такая перспектива ваши надежды и планы? Некоторые обладают весьма широким взглядом на собственную жизнь, простирающимся далеко за границу смерти. Художники, писатели и ученые, к примеру, имеют тенденцию рассматривать свою работу как продолжение себя, продолжение, которое переживет смерть создателя. Люди с такой перспективой обычно так и живут своей нормальной жизнью до самой смерти.

Пример, что же происходит, когда у человека нет прошлого, иллюстрируется практикой многих религиозных и социальных культов, широко процветающих в нашей стране. Эти культы подрывают веру человека в свою мораль и мотивы, так же, как и в мораль и двигающие силы их семей и общества в целом, изменяя восприятие им своего прошлого. Для некоторых из этих групп такое развенчание прошлого как ложь и галлюцинации символизировано и подстрекается посредством изменения имени обращаемого. Прошлое в значительной степени необходимо для поддержания идентичности. Без прошлого, на которое можно опереться, задача обращения нового члена в соответствии с целями и восприятиями культа становится немного легче.

В описании идеологической обработки культа известный развенчатель выводит следующее: "Вы начинаете сомневаться в себе. Вы начинаете подвергать сомнению все, во что вы верите. И тогда вы говорите и делаете то же, что и они."

Малыши - двухлетки - знакомый образец индивидов, у которых еще нет доступа к прошлому или будущему. Для ребенка случившееся вчера или даже сегодня где-то с утра - это "давным - давно", если вообще как-то отражается в его сознании. Это не к тому, что у него нет воспоминаний или уже заложенной информации, просто он не обращается к прошлому сознательно, чтобы оценить создавшуюся ситуацию. Правила для ребенка должны быть повторены неоднократно, прежде чем он их усвоит. Будущее для него еще более неузнаваемо - ожидание чего-то превращается в бесконечную пытку, немедленное же вознаграждение потребностей и желаний имеют высший приоритет.

Если вы подзабыли, каково это быть двухлетним, обратитесь к себе - подростку. Для большинства из нас снедаемое гормонами время между детством и взрослостью характеризуется полным отсутствием интереса к прошлому и игнорированием будущего. Возможно, внезапные изменения в нашем теле и в наших общественных взаимоотношениях отключили прошлое от того, чем мы стали. Возможно, ощущение, что перед нами целая вечность времени, делает будущее несущественным. Как бы там ни было, большинство подростков живет сегодняшним днем. Мы делаем то, что нам хотелось в данный момент, сейчас, мы делаем то, что делали во имя текущих ощущений, и то, что диктовало наши вкусы в одежде, еде, развлечениях, системе ценностей и морали, являлось принадлежностью к нашей компании, существующей в этот момент времени.

Мы предложили эти примеры стирания временных рамок и их расширения с тем, чтобы проиллюстрировать имеющиеся различия в ощущении времени и чтобы показать, что определенные культурой ощущения времени могут быть контекстуально изменены. Позвольте теперь придвинуть эти наблюдения ближе к теме, рассмотрев ваши собственные ощущения времени.

Представьте, что кто-то знакомый подходит к вам и сильно, очень сильно щиплет вас, вам больно. Ваша реакция? Вместо немедленной реакции боли или враждебности можно было бы обратиться мысленно к прошлому, быстренько сделать обзор истории ваших взаимоотношений с этим человеком, предыдущих ощущений, когда вас раньше щипали и того, как вы на это реагировали. Можно обратиться и к будущему, представив себе различные способы реакции на щипок, как на это отреагирует сам щипающий, во что выльются ваши с ним отношения после разрешения нынешней ситуации и так далее. Вы могли бы все это проделать, но сделаете ли? Вы в самом деле обратитесь к будущему, прошлому, настоящему или ко всему этому вместе взятому? А как быть с временными рамками, на которых сосредоточено ваше внимание? Была бы ваша реакция другой, если бы вы изменили временные рамки, используемые вами для оценки ситуации? А если воспользоваться не одной, а несколькими временными рамками, отреагировали бы вы по-иному, если бы изменили порядок соотнесения с любой из временных рамок?

Несколько минут экспериментирования, представляя себя в разных возможностях стирания или расширения временных рамок, обеспечат вас личными примерами существенного воздействия временных рамок на ваш субъективный опыт. Тот факт, что мы запросто обращаемся с временными рамками, проходя по жизненным коллизиям, ни в коем случае не умаляет того, что они играют существенную роль в определении наших ощущений и поведений.

Верно это или неверно, но мы воспринимаем время как отчетливое прошлое, настоящее и будущее, и каждое из этих трех понятий наделено определенными характеристиками опыта, которые мы должны четко определить, если рассчитываем научиться когерентно пользоваться ими в качестве организующего принципа для Эмпринт - метода. Теперь обратимся к определению этих характеристик. Попутно мы обсудим также верные и неверные способы использования нами прошлого, настоящего и будущего.

Прошлое

Я говорил не только о будущем и о дымке, скрывающей его (своему товарищу по концентрационному лагерю). Я вспоминал и о прошлом, со всеми его радостями и светом, сияющем даже во мраке настоящего. Вспомнились строки стихов - это чтобы стряхнуть оттенок поповщины: "Was Du erlebt, kann keine Macht der Welt Dir rauben" (Чрез что прошел - твое, ничто не отберет его). И не только ощущения, но и все поступки, мысли, все, что выстрадано, все это не потеряно, хоть и принадлежит прошлому; мы одухотворяем это. А то что было, оно ведь в своем роде и есть, - прав у него на это куда больше.
Виктор Э. Франкль

В поисках истины

Прошлое - склад воспоминаний. Каждый из нас уверен, что прошлое есть и его не может не быть, тому свидетельством являются артефакты в виде фотографий, магнитофонных лент или букв, вырезанных на дереве, но истинным свидетельством прошлого являются наши воспоминания. Известная ненадежность памяти в смысле точности вполне очевидна, чтобы еще раз на этом останавливаться. И пусть продолжаются бесконечные споры о том, что же "на самом деле" было, каждый из нас привык полагаться на собственные воспоминания о прошлом. Важность знания, что же "на самом деле" было, - в обеспечении основы для моделирования - процесса осознания явления. ("Явлением" может быть что угодно, от стула до интереса к взаимоотношениям и поведению нейтрино). Ребенок, впервые увидевший разбившееся яйцо, с интересом будет разглядывать вытекающий желток, но он не знает, что если разобьется еще одно яйцо, оттуда тоже потечет желток. Он закладывает это явление в память - это лишь порция информации. Увидев несколько раз, как из битых яиц вытекает желток, ребенок обретает уже набор воспоминаний. На основе такого набора строится ожидание ребенком, что все яйца содержат желток. Другими словами, ребенок моделирует явление.

Может показаться невероятным, что ребенок не в состоянии сразу же понять, что из следующего разбитого яйца потечет желток, но это лишь потому, что вы забыли, как в вашем собственном детстве на каком-то этапе развития вы выделили для себя модель более высокого уровня, гласящую, что "объекты очевидно тождественные скорее всего обладают тождественными признаками".

Не обладая возможностью обобщать, а именно это делает для нас взрослых возможным многое считать предсказуемым, малыши способны бесконечно играть в волнующие страшилки и прятки. Наша способность к моделированию на основе прошлого опыта позволяет ставить ноги на пол, не беспокоясь, выдержит ли нас пол, водить машину, знать, когда лучше всего поговорить с возлюбленным и т.д. В самом деле, величайшая польза от прошлого - в сохранении информации, которую можно выделить и смоделировать.

Каждому дано моделировать, но каждый моделирует в тех пределах, в которых пользуется прошлым. Вам известно, что стул, на котором вы сидите, выдержит вас - раньше он всегда выдерживал. Вам известно, что книги на полках не сдвинутся по своему произволу - никогда они не двигались. Но представьте на мгновение, что вы не можете положиться в своем моделировании на прошлое. Что же станет с вашим миром? Насколько безопасно вам покажется сидеть на этом стуле? А останутся ли на своем месте книги? Был у нас клиент, Том, который жил почти в таком вот мире. Мы садились побеседовать с Томом о его проблемах, а он то и дело нервно изучал пол кабинета. На вопрос, что он там ищет, Том ответил, что проверяет, не изменилось ли что-нибудь в ковре, пока он на него не смотрел. Несомненно, кампучийский крестьянин, спустившийся со своих родных гор и перебравшийся в Штаты, был в том же положении по крайней мере некоторое время, пока открывал для себя, что очень немногое в его прошлом релевантно с настенными розетками, уличными пробками и общественными отношениями, в которых мы настоящие доки.

В отличие от Тома, с его ненадежным прошлым, у другого клиента прошлого вообще не было, было лишь настоящее - восприятие, которое противостояло любому изобретаемому нами тесту. Как-то мы распахнули дверь и попросили его посмотреть, что там, в другой комнате. Затем мы дверь закрыли и спросили, что там будет, когда мы вновь ее раскроем. Он заявил, что понятия не имеет, что там увидит. Насколько он полагает, там может быть все что угодно. Может, там и комнаты никакой нет. Откуда ему знать, что там, за дверью? Для нас кое-что в его текущих переживаниях было чудно и даже восхитительно - так, когда он встал и пол выдержал его вес, он приятно удивился. Он был самим воплощением счастья избежавшего ужаса ребенка - вероятно, совершенное состояние, когда ступаешь по паркету, но явно неподходящее для мирских задач проживания и общения с другими людьми, основанных на распознании и соблюдении моделей.

Как и многое другое, прошлое может быть и добром, и злом, оно может созидать, а может и карать, словно отточенный меч. Прошлое становится мечем, когда им пользуются, чтобы оправдать или доказать, а не просто информировать. Наиболее частый пример неправильного употребления прошлого - это когда индивид вслух или про себя говорит: "Я не могу сделать этого, потому что никогда не делал этого прежде". Такой человек устраняет возможность попытки, так как не имеет сведений о положительном опыте. Именно такова Фрида. Попроси ее испечь пирог, сменить наряд, помочь по алгебре или просто развеселиться - реакция одна и та же: она начинает копаться в воспоминаниях, нет ли там чего, чтобы решить, по силам ли ей задача. Справится ли. В принципе для того и необходимо прошлое. У Фриды возникают проблемы (в смысле неоправданного ограничения себя), когда ее поиски показывают отсутствие примера выполненной задачи, и это ею используется для оправдания нежелания пытаться теперь (хотя, если бы она попыталась, у нее появилась новая порция воспоминаний). Фрида действует в отношении себя точно так же, как предприниматель, объявляющий о найме только опытных работников. Так где же набраться опыта, если вам не дают работы? Фрида не понимает, что многое может, пусть даже было время (если она достаточно глубоко уйдет в свои воспоминания), когда она вообще ничего не умела.

Другая коварная ошибка в использовании прошлого: "Я не могу этого сделать, потому что раньше это не получилось". Коварство этой ошибки больше в том плане, что она вполне разумна и на первый взгляд верно интерпретирует модели прошлого опыта. Такое неправильное использование прошлого характерно было для одного нашего клиента по имени Джон. Джон прошел через развод, поэтому уверен, что женатая жизнь для него потеряна. Он был продавцом, его уволили - продавцом оказался он никудышным. Когда-то он пытался заняться пейзажной живописью и добился лишь презрения учителя - поэтому понял, что художника из него не выйдет. В детстве ему никак не удавалось забросить мяч в обруч, ну и Бог с ним, с баскетболом, в баскетболе он тоже не горазд. Примеров в памяти Джона полно - за что бы он не брался, ничего у него никогда путного не выходило.

Вполне подходящее использование прошлого превращается в западню, если подходить к этому с предпосылкой, что нынешняя или будущая задача непременно по результату тождественна прошлой. К примеру, Джон влюблен и хотел бы просить свою девушку выйти за него, но, рассматривая возможность брака, он вспоминает лишь примеры своей несостоятельности как мужа. Он вполне мог бы забросить свою мечту о женитьбе на девушке на основе смоделированного убеждения, что брак - это не для него.

Мы считаем, однако, что из его обобщений можно выделить следующее: дело не в том, что он плохой муж, а в том, что ему не удалось быть хорошим мужем в данном контексте, в котором он оказался (именно та женщина оказалась его женой, именно такой оказалась их жизненная ситуация, плюс возраст, искушенность в жизни и т.д.), и в том, как он старался быть мужем (то есть его поведение, понимание его значимости, мера ответственности). Разница заключается в том, что в первом примере Джон использует прошлое как причину для бездействия, тогда как во втором предложенном примере он пользуется прошлым как информацией о возможных факторах, которые сделали предыдущий опыт неудовлетворительным. Использование прошлого в качестве отправной точки для решения, что же возможно, может привести к бездействию и чувству неполноценности и несостоятельности. Использование прошлого в качестве источника информации, между тем, скорее приведет к продуктивной оценке в отношении того, что необходимо изменить - и как это сделать, - чтобы осуществить свои чаяния и надежды.

В целом люди повторяют хорошо послужившее им в прошлом. Когда, играя в теннис, вы случайно отбиваете мяч чуть дальше, чем обычно, и это заканчивается выигранным очком, скорее всего вы, вероятно, попытаетесь повторить то же самое. Если чуть согнутые ноги и выпрямленная спина хоть небольшой, но приносят успех, вы обязательно возьмете себе это на заметку. Точно так же юноша, чье печальное поведение вознаграждено неожиданной улыбкой девушки, скорее всего будет и дальше по жизни использовать свои выходки, чтобы привлечь женщин, если опять окажется совершенно одинок, - и не потому что эта дикость ему в радость или лучший способ ухаживания, а просто потому, что это лучше срабатывало раньше.

Одно из реагирований на прошлое как на настоящее возникает в том случае, когда мы относимся к другим, как если бы они оставались теми же самыми людьми, какими были в прошлом месяце или году, или десять лет тому назад. Те из нас, кому довелось встретить вернувшихся с войны мужа или сына, сестер, братьев или друзей, должны были признать, уважать и реагировать на то, как эти люди изменились. Впрочем, нет необходимости в войне, чтобы люди изменились. Любое глубокое переживание - будь то колледж, жизнь вдали от родителей, первая любовь или новая работа - оказывает влияние на нас, меняя нас так, что это не распознается людьми, близкими нам. Это особенно заметно в отношении родителей к своим взрослым детям. Мать, суетящаяся, чтобы получше накормить своего двухметрового тридцатишестилетнего сына, по-видимому, воспринимает его таким, каким он был тридцать лет тому назад.

Большинство психотерапий было построено как ответ именно на ту модель, о которой мы только что говорили. Психоанализ, транзакционный анализ, гештальт-терапия, примальная и терапия перерождения, так же, как модные теперь психотерапии типа лайфспринга или сиентологии - все они имеют дело с прошлым как с источником проблем. Согласно их постулатам, вы являетесь продуктом своего прошлого. В определенной степени мы с этим согласны. Не согласны же мы с предпосылкой, что прошлое - это ловушка, а именно это так или иначе проповедуется перечисленными выше теориями. Каждая из приведенных терапий в основе своей содержит технологию изменения личной истории пациента. Все они возвращают клиента назад, к травматическим или неудовлетворительным событиям, в попытке изменить как-то личную историю. В качестве примера проделаем упражнение.

  1. Найдите какой-либо пример из своей личной истории, который, как вы считаете, имеет длительное и нежелательное воздействие на ваши переживания и поведение. Возможно, это какой-то момент, когда вас высмеяли или не взяли в команду на спортплощадке или в математическом классе - и до сих пор вы с настороженностью относитесь к спорту или ко всему, связанному с математикой. А может, какой-то близкий родственник покинул вас, оставив вас в недоверии к постоянству отношений или в необходимости постоянного подтверждения привязанности вашего близкого человека. Случай должен быть таким, что если бы его не было, вы были бы несколько иным теперь.
  2. Определившись со случаем, задумайтесь о ресурсе, который есть у вас теперь и который, будь он у вас тогда, определенно сыграл бы свою роль. Таким ресурсом может быть какое-нибудь знание, мировосприятие, убеждение, поведение, навык и т.д.
  3. Помня об этом ресурсе (и не забывая), вернитесь теперь в этот свой случай, но на этот раз имея в своем распоряжении ресурс из будущего. Обратите внимание, как изменятся ваши переживания. Пользуясь ресурсом, пройдитесь по случаю еще несколько раз, с каждым разом все более изменяя свое представление о происшедшем. А потом "повзрослейте" с уже новыми воспоминаниями, т.е. проведите себя через свою личную историю с измененным, заполненным, "здоровым" опытом.
  4. А теперь подумайте о какой-то будущей ситуацией, связанной с тем случаем, в которой вы скорее всего окажетесь. Представьте, что вы в ситуации и отметьте, насколько ваши реакции теперь отличаются от обычно присущих вам.

Изменения можно достичь, изменяя личную историю (как в данном упражнении и как это делается в гештальте или терапии перерождения), или через катарсис (как в психоанализе или примальной терапии), или же посредством диссоциации (как в транзакционном анализе и в большинстве модных терапий). Все дело в том, что все эти терапии существуют в ответ на явление, когда индивиды используют свои прошлые переживания как причины или оправдания своих неудач, а не как информацию.

Не забудьте только, что прошлое, о котором мы тут говорим, взращено на американской почве. Частично наше культурное представление о времени основано на предположении, что прошлое уже прошло и закончено. Такое предположение трансформирует наши текущие переживания в события, которые могут заканчиваться, в отличие от процессов или действий, являющихся продолжающимися, текущими переживаниями. В самом деле, наше общество действует в синтаксисе, определяющем разорванность между прошлым, настоящим и будущем, и это отражается на нашем восприятии, росте и возмужании дискретностью фаз, нашей настойчивостью в отношении совершенно четких и ясных окончаний фильмов и телевизионных представлений и т.д. (мыльные оперы и сериалы просто издеваются над этой нашей потребностью, оставляя нас с незаконченными ситуациями) [5]. Холл, однако, напоминает, что наша перспектива на непрерывность временных рамок - это не дань времени, а культурный фильтр.

Бывает, что какая-то данная культура в ритме своего развития выходит за пределы поколения, где человеку так и не суждено "услышать всю симфонию в целом". В частности, это касается народа Маори в Новой Зеландии - по сведениям моего друга, Караа Пукатапу, маори, бывшего в то время заместителем министра по этническим делам в Новой Зеландии. Он высказался, что культивация талантов - это процесс, требующий для завершения где-то от поколения до столетия. Вот его слова: "На то, что знаем мы, ушли века, вы же пытаетесь всего достичь в момент!" Последствия попыток сжать долгие ритмы в короткие периоды отзываются в народах (американцах и европейцах) чувством неудачи, как это бывает в детстве, когда у ребенка не все выходит так, как ему хочется. Маори понимают, что для по-настоящему сбалансированной личности могут потребоваться поколения (Холл, 1983, стр. 173).

Превращая наши переживания в события, которые заканчиваются и уходят в прошлое, мы создаем возможность оценки этих событий как успех или неудачу. Если же оставить текущие переживания как они есть, попросту не окажется возможности сказать:"Так - так, вот это-то и стало ошибкой (успехом)!"

Выделяя эти различия, мы не имеем в виду, что прерывистое представление нашей культуры прошлого и настоящего менее ценно или достойно внимания, чем непрерывное. К примеру, восприятие прошлого и настоящего в качестве совершенно определенных реалий совершенно необходимо в возбуждении внутренних состояний "разочарования" и "крушения". Мы реагируем разочарованием, когда полагаем, что больше не возможно достичь того, чего мы хотели (то есть возможность прошла). Мы сокрушаемся, когда не получаем желаемого, но все же верим, что этого все еще возможно достичь (то есть цель все еще в настоящем) [6]. С другой стороны, если что-то действительно в прошлом, тогда это не часть настоящего. Это облегчает нам в нашей культуре оставлять за собой разные трагедии, ошибки, неудачи, тяжелые времена и т.д.

Настоящее

"Вот," - прошептал Лео Ауфманн, - "переднее окошко. Тихо, и вы увидите". ... и там, в этих маленьких теплых лужицах электрического света, можно было увидеть то, чего добивался от него Лео Ауфманн. Вот Саул сидит с Маршаллом, играют в шахматы за журнальным столиком. В столовой Рибекка раскладывает столовое серебро. Наоми вырезает платья для бумажной куклы. Рут рисует акварелью. Джозеф гоняет свой электропоезд. В кухонную дверь видно, как Лена Ауфманн вынимает что-то из духовки. И каждая рука, каждая голова, каждый рот двигается. Из-под стекла доносятся их приглушенные голоса. Слышно, как кто-то поет высоким приятным голосом. И запах поджаривающегося хлеба, и это взаправду хлеб, который вот-вот намажут самым настоящим маслом. И все там было, и все это жило.
Дедушка, Дуглас и Том повернулись и посмотрели на Лео Ауфманна, задумчиво глядящего в окно, розовый свет падал ему на щеки. "Ну да", - шептал он. - "Ну вот". В тихой грусти и с немым восхищением он смотрел и смотрел, даже и не вздрогнув, когда все части этого дома вдруг смешались, закружились вихрем и вновь улеглись ровно и правильно. "Машина Счастья", - пробормотал он. - "Машина Счастья".
Рэй Бредбери.

Вино из одуванчиков

Настоящее есть источник непосредственного сенсорного переживания и временная рамка действия. Вам, конечно же, знакомо, что, когда вы заглядываете в прошлое или воображаете будущее, сенсорные впечатления где-то на втором плане, т.е. это результат переживания, а не непосредственные ощущения. Обращаясь к наиболее живым воспоминаниям или фантазиям, вы можете слышать, видеть, ощущать запах, чувствовать, что было (или что будет) в данном происшествии. И все же эти ощущения являются функцией внутренне генерируемых представлений, а не сенсорных впечатлений нынешнего окружения. Непосредственное сенсорное ощущение появляется лишь в настоящем. (Это не к тому, что подобные воспоминания и фантазии не являются будоражащими, возбуждающими. Под возбуждением мы понимаем достаточно реальную субъективность, вызывающую возбуждение. Как будет сказано в главе 7, для некоторых людей подобные воспоминания или фантазии могут быть сплошь пронизаны возбуждением - в смысле субъективного реагирования и поведений, инициируемых им, - наподобие среды настоящего).

Настоящее - это для непосредственного ощущения окружающей среды. Такие контексты, как занятия любовью, замечательная еда, запах цветов, игра в теннис, музыка, являются примерами, когда лучше всего находиться в настоящем (т.е. в сенсорном режиме). Это не означает, что не следует обращаться к прошлому или будущему во время любого из данных контекстов. Так, пробуя какое-то блюдо, можно почувствовать какой-то вкус и пуститься в воспоминания с тем, чтобы определить, на что это похоже. Однако если пробуя это блюдо, вы глубоко погружаетесь в воспоминания или фантазии, то вкус скорее теряется (отметьте, что глагол стоит в настоящем времени). Ничего удивительного тут нет. Каждому знакомо ощущение, когда ешь и даже не знаешь что, ведешь машину, а сам "витаешь" где-то далеко - далеко.

Существуют особые случаи необходимости пребывания в настоящем, в частности, в контекстах, неразрывно связанных с настоящим - это любовь, спорт, танцы, прелесть летнего заката, возня с малышами. Если "витаешь" где-то, занимаясь любовью (ну, может, вспоминая, как это было в прошлый раз или фильм, только что показанный по телевизору, или представляя, что будет после, или куда отправиться в отпуск), значит, в некоторой степени утрачиваются ощущения запахов, звуков, сенсорики текущего контекста. Точно так же, если во время игры в теннис задуматься о мяче, только что отбитом, можно пропустить следующую подачу. Чтобы наиболее четко принять следующий мяч, необходимо сосредоточиться на оценке текущего поведения противника и летящего мяча.

Явление "витания" очень хорошо иллюстрируется на примере одной женщины, настолько уходящий в свои воспоминания, что текущие ощущения полностью ускользают от ее внимания. Так, на балете ее может ни в малой степени не интересовать действие на сцене. Вместо этого она занята размышлениями о прошлом. Более того, любая попытка заговорить с ней о балете, на который она и пришла, вызывает лишь растерянно - отсутствующий взгляд, становящийся осмысленным, если повернуть разговор в сторону ее прошлого. Между тем спустя пару недель она вполне помнит, что это было за представление, с воодушевлением будет рассказывать, какой замечательный балет был и как чудесно она провела время, полностью отдаваясь новым воспоминаниям и вновь пропуская настоящее. Насколько все же лучше было бы, если иметь не только воспоминание об ощущениях, но и ощущения сами по себе?

Будущее

"Ну, давай же, Джордж!"
"Да ты и сам все это знаешь. Сам давай."
"Нет, ты. У меня все повыветривалось. Расскажи, как оно все будет."
"Ну ладно. Придет день - и мы совьем свое гнездышко, у нас будет домик и пара акров землицы, корова, свинки и ...".
"И заживем же мы," - не выдержал Ленни. - "И кролики будут. Ну, давай же, Джордж! Расскажи, что у нас будет в саду, и о кроликах в клетках, о зимнем ненастье и о печке, и какая будет у нас сметана, густая, хоть ножом режь. Расскажи, Джордж!"
Джон Стейнбек.

"Мыши и Люди"

Даже если наши воспоминания о прошлом неверны, мы, несмотря на это, реагируем на прошлое, как на нечто верное и неизменное. Точно так же и с настоящим, где все воспринимается как оно есть (в пределах, безусловно, навыков и фильтров восприятия). Рассматриваемое будущее не имеет никаких таких свойственных или необходимых ограничений. Вам известно, что было на прошлом дне рождения (в пределах вашей способности вспомнить), вам известно, как все это сейчас (в пределах вашей способности к восприятию). И воспоминания о прошлом, и восприятие настоящего можно проверить воспоминаниями и восприятием других людей, обратившись к фотографиям и магнитофонным записям, прибегнув к измерительным приборам - термометрам, фотометрам и т.д. Но чем можно проверить будущее? Вполне ясно можно представить, что будет на следующем дне рождения, однако аккуратность предсказания нельзя проверить, пока не пройдет день рождения. А как только он станет прошлым, вы, вероятно, обнаружите, что самые лучшие ваши планы не совсем удались, пусть даже и в незначительных деталях. Будущее имеет дело с вещами, которые еще не случились и поэтому точно неопределены. Это делает будущее источником размышлений, вызывает необходимость гибкого подхода к нему. Прошлое и настоящее определяемы. Будущее нет.

Это не к тому, что мы не стараемся сделать свое будущее более определенным. Одно из самых величайших предприятий в мире - страхование - зиждется именно на верности оценок будущего. И то, что страховые компании так процветают, является лучшим свидетельством их способности предсказать, какие происшествия, несчастья и помехи будущее готовит для их клиентов. Но это статистические предсказания по большим группам людей. Расчеты показывают, что у держателя страхового полиса шанс попасть в автокатастрофу 1 к 10, но если это именно вы попали в аварию, тогда уравнение другое - 1 к 1.

Безусловно, из необходимости и утилитарного подхода (а может, и страха) мы часто стараемся вычислить будущее с той же четкостью, как прошлое и настоящее. Основываясь на прошлом, мы полагаем, что стул нас выдержит, что солнце взойдет, а мы снова проголодаемся. Однако мы не знаем наверняка, что все это именно так и будет, нам известно лишь, что все это было в прошлом. Представьте, что вы воспаряете со своего стула. Смеетесь?

Прежде без поддержки вы никогда не парили в воздухе. Верно - совершенно справедливо. Но это не то же самое, что сказать, что это невозможно. История полна примеров, когда, вопреки мнениям своих современников, люди мечтали и создавали вещи, ранее казавшиеся невозможными. Этим ухмыляющимся современникам было известно, что мир плоский, что человеку не дано летать, что нельзя двигаться быстрее звука, что нельзя полететь на Луну.

Пока будущее открыто (или воспринимается таковым), есть "вероятность", а там где вероятность, там и "надежда". Почему, когда муж и жена ссорятся в первый или даже в двадцатый раз, они тут же не бегут разводиться? Отчего только что получивший от ворот поворот не прыгает со скалы? Почему бегун, проигравший забег, опять выходит на старт, а не забрасывает куда подальше свои кроссовки навсегда? Причина, конечно же, в том, что у всех этих людей есть надежда, что событие, только что ставшее прошлым, необязательно повторится в будущем. Все они надеются, что в будущем их ждет что-то неизведанное. Сейчас муж с женой бранятся, но, может, из этого выйдет что-то путное, например, они лучше поймут друг друга. Ушла безответная любовь, но, возможно, появится рядом другой хороший человек. Проигран забег, а победа, может быть, ждет на следующем. Безусловно, ссорящиеся разводятся, отчаявшиеся прыгают, а проигравшие уходят. Но это происходит, когда теряется надежда: когда семейные пары убеждены, что никогда не помирятся; когда знаешь, что другой такой любви никогда не будет; когда понимаешь, что тебе не дано разорвать ленточку. Надежда превращается в безнадежность, когда будущее воспринимается столь же неизменным, как прошлое.

В отсутствие уверенности в прошлом и настоящем будущее становится ареной для измышлений. О будущем задумываются, его просчитывают. К примеру, муж может вообразить, что жена от него уходит. Он также может представить, что она никогда его не бросит. Ни одно из измышлений не реально, пока один из вариантов будущего не осуществится. А до тех пор все это лишь возможности. Безусловно, некоторые воспринимают воображаемое как нечто в самом деле происходящее или уже имеющее место. Муж, воображающий, что жена в конце концов оставляет его, может ощутить боль или негодование сейчас. Точно так же, представление, что они вместе проживут долго и счастливо, может наполнить его теплом чувств и спокойствием сейчас. В любом случае муж реагирует на возможное будущее как на текущую реальность.(Помните старую историю, как у одного человека сломалось колесо от повозки; направившись к близлежащему хутору, чтобы взять осла, он представил, что хуторянин будет долго отнекиваться, затем выйдет из себя и набросится на него. И дойдя, наконец, до хутора, он подскочил к мужику и заорал на него:"Да пропади ты со своим чертовым ослом!" - и сердито повернул обратно).

Как показано в предыдущем примере с мужем, будущее может быть пугающим или привлекательным в зависимости от воображаемого. Боящиеся будущего или считающие его пугающе туманным часто обращаются к гадальным картам, астрологам, спиритизму в попытке сделать будущее столь же определенным, как и прошлое. В районе залива Сан-Франциско есть "провидец", вещающий по радио о будущем. Каждый из слушателей так или иначе неуверен в будущем, либо его не устраивает нынешняя ситуация, которая отзовется в будущем. Все эти люди могут обратиться к "провидцу". Текст их обращения представить не сложно:"... и я так надеюсь, что вы сможете хоть как-то подбодрить." В сущности ответ на каждое обращение один и тот же: " Все наладится, и вам, в конце концов, обязательно повезет." Практически все без исключения при этих словах вздыхают с облегчением - уходит неуверенность.

Большинство из нас уверено в наличии причинно-следственных отношений между прошлым, настоящим и будущем и что будущее зависит от того, что мы делаем в настоящем. То есть, если уже что-то произошло, то можно воспользоваться этим в качестве модели для построения того, что еще произойдет. Выводами затем можно воспользоваться для проектировки будущего как результата наших нынешних действий. Что в основе отношений настоящего с будущим? - наши нынешние переживания и поведения очень сильно завязаны на будущее, контролируются им. Если принять, что сделанное сейчас обязательно повлияет на будущее (т.е. из этого и вытекает будущее), то вполне можно попытаться предсказать последствия ситуаций или поведения. Основой такого предсказания явится информация в отношении моделей прошлого или настоящего, однако то, что определяет чье-то поведение в настоящем, не перестает оставаться все же воображаемым будущим.

В этом случае будущее - это синоним планирования, являющегося одним из наиболее значимых использований будущего. Планирование позволяет организовать встречу с кем-то где-то и когда-то, строить производственные линии, возводить дома в минимальные сроки и с минимумом издержек, решать, чему учиться и когда, прекрасно провести выходные всей семьей. Можно также избежать неприятных последствий, решив, к примеру, взять с собой теплый плащ, когда ясно, что вечером скорее всего будет прохладно. Планирование же является основой для задержки вознаграждения - мы не едим уже зажаренную утку, пока не готова подливка. Имея перед собой будущее, построенное из опыта и событий, являющихся следствием настоящего, мы стараемся избегать расплаты за грехи, следуя Десяти Заповедям, пользуемся ограничением рождаемости, себя и своих детей ввергаем в годы учения, экономим деньги, гайки, болты, задвижки, делаем вклады в пенсионные фонды, занимаемся по утрам зарядкой и правильно питаемся, чтобы быть здоровыми и т.д.

Способность к планированию может быть и разрушающей. Как сказал Шекспир словами нерешительного принца Датского:

Быть или не быть - вот в чем вопрос.
Что благороднее: сносить удары
Неистовой судьбы - иль против моря
Невзгод вооружиться, в бой вступить
И все покончить разом... Умереть...
... И эта мысль нас в трусов превращает...
Могучая решимость остывает
При размышленье, и деянья наши
Становятся ничтожеством...

(Перевод: П.П. Гнедич, по "У. Шекспир. Гамлет. Избранные переводы". Сост. Горбунов. Радуга. 1985г.)

Индивиды, размышляющие о будущих возможностях и находящие лишь неприятные следствия, могут потеряться для настоящего, боясь предпринять что-либо, могущее ввести их в одно из пугающих будущих, придуманных ими. С другой стороны, будущее, сотканное из прекрасных следствий настоящего, может стать основой текущей неудовлетворенности настоящим, которая никогда не осуществится в воображаемое чудо.

В каждом из этих случаев рассматриваемые будущие искажены опытом прошлого и настоящего. Так, наш один знакомый использует модель явно необыкновенных, прекрасных возможностей для себя, но ему не удается до конца оценить этот сияющий дар в смысле выполнимости достижения (принимая во внимание его обстоятельства) и его уместности ( учитывая то, как он живет). Он воображает себя великим художником, обзаводится лучшими кистями и холстами, совершенно пренебрегая тем, что не имеет художественной "жилки" и никогда этому не учился. Его ошибка не в мечтаниях, а в неспособности связать мечту с настоящим и прошлым верно и с пользой для дела. Будущее - это источник возможностей, но лишь от настоящего зависит, станет ли мечта реальностью.

Часть 1 | Часть 2 | Часть 3