ИВАН МОТРИНЕЦ

ПОЕЗД УШЕЛ

Представьте январь. Снега полно. Парки и прочие укромные, незахоженные, незаезженные места выглядят по- новогоднему , по-рождественски. Ну а в Карпатах, можно себе представить, - зимняя сказка. Так хочется думать, ибо уставшие душа и тело жаждут опьяняющего глотка чистой, белой свободы, снятия шор нашей мрачной обыденности. А звонкая, слава Богу, просветляющая душу радость моих мальчишек! Решено: в Карпаты.

Чуть ли не зубами удалось вырвать выходной, на радостях спешу домой. Хочется хотя бы один раз в году побегать, покувыркаться по белому, пушистому снегу. Чтобы дети не забыли, как папка выглядит.

Собираю свои и детские вещички. Прихватываю что-то, на всякий случай, перекусить. Все делаю на скорую руку. Каждая минута - на вес золота. Я уже в трамвае, трясусь. Оглядываюсь, чтобы кому-то случайно на ногу, упаси господи, не наступить. А то… Сами понимаете, что будет. Настроение отличное.

Еду. Детишки улыбаются не только мне, но и пассажирам. В кои-то веки папочка с ними. Удачно уселись на места, над которыми забавная надпись: " Для детей и инвалидов ". Все вроде по закону, и талончик у меня в кармане. Правила не нарушаю. Дети сидят, рисуют на стекле.

Моей радости нет предела. Наконец-то вырвался. Можно будет расправить плечи, вздохнуть на полную грудь.

И вдруг… Мое внимание привлекает влетевший в вагон мужчина килограммов под 130. Дубленочка на нем шикарная и шапка не хуже. Все подобрано. На завбазы или предкооператива смахивает, не ниже. Подумал: " Мне бы такое одеяние. А?". Так и хочется спросить, за чей счет купил.

Этот тип в дубленке становится возле меня. От него тянет легким запахом французского коньяка. Может, другим, но я так подумал. Другой коньяк такой тип не выпьет. Видать, ему хорошо. Денежки лопаточкой гребет. Своими большими глазищами на выкате, с красным наливом, изучает меня. Я стою так себе, в ширпотребовательской курточке, на которую когда-то и трети зарплаты не истратил, в шапочке с бубенчиком, женой связанной. А он неинтеллигентно так говорит: " Место. Подвинься". Ни тебе: " Извините. Прошу". Просто ему нужно место.

Видно, его говорить по-человечески не учили. Переработался. Устал. С его-то харей. С одного кресла в другое…

Я показываю, что рядом еще есть два свободных, но ему захотелось именно это. Ничего не поделаешь. Он меня заводит. Чувствую, от моего выходного настроения останутся рожки да ножки.

Надо же такому случиться. Подвернулся тип. Как по заказу. Не уступит. Начинает глазеть на меня. Понравился…

Не выдерживаю, срываюсь: " Простите за нетактичность, но вы не похожи на инвалида. Если можно, предъявите документы".

Он на меня глаза выпучил: " По морде съезжу, чего захотел. Интеллигент".

" Пардон, это же грубо. Я таких слов не употреблял. Почему вы…".

Он меня тут же перебивает: " Зато я употребляю. Ха-ха-ха. Успокойся, паря!".

Похлопал меня по плечу. Так, легко. Думаю, до драки не дойдет. У меня защита. Детский плач разрядил обстановку.

Он отходит в сторону, туда, где свободные места, но уже без надписи. Я вздохнул. Моя победа над хамом и первая пощечина за сорок лет жизни. Спрашиваю себя: " Хамство допущено по отношению к моей персоне. Ладно. Но детишки при чем? За что? Может, за то, что написано " для детей и инвалидов "? Кто-то в свое время не сообразил и соединил детей и инвалидов под одну вывеску. Нужно внести рацпредложение. Почему бы и нет? Возможно, не было бы сегодняшнего конфликта…


Детки! Собирайтесь! Мы приехали. Вокзал. Думаю: еще препятствие одно нужно преодолеть. Здесь тоже нелегко бывает. А вдруг повезет? Не везде же одно хамство".

Бегу к кассе. Очередь большая. С полсотни людей. Не по сезону. Куда все едут? Наверное туда же, куда и я. Все с рюкзаками, лыжами. В очереди с малышами, к моему счастью, я оказался один. Все взрослые, здоровые. Хорошо. Может, случайность? Да нет! - лыжи молодость любят. До отправки моей электрички остается минут десять. Успеваю…

Я рассчитываю на снисходительность ко мне очередников, будущих пассажиров. Пытаюсь бить на их чувства. Реакция нулевая. На меня никакого внимания.

Но у меня преимущество. Это я так считаю. Они так не считают. Хорошо, что я опомнился. Вижу, тут ни гу-гу. Приходит мысль ( в такие минут мысли рождаются с космической скоростью),говорю: " в магазине сигареты и бутылку отпускают без очереди не ребенку, а забулдыге, а я порядочный человек. Глава милого семейства. Может, смилостивитесь, пропустите без очереди? Я с детишками…"

Их мои слова не разжалобили. Им наплевать на мое семейство. Мне становится ясно: не прошибу.
У меня еще в запасе минут пять. Я прошу, умоляю. Дохожу до унижения себя как личности. Все стоят, как каменные. Гробовое молчание.

Начинаю действовать по принципу " Молчание - знак согласия". Продвигаюсь к окошку. Может, та, за пуленепробиваемым стеклом, рыженькая, конопатенькая, с миленьким личиком кассирша поймет меня, пойдет навстречу? Что ей стоит?

Спешу к ней. Прошу протянуть соломинку утопающему. Она-то единственная спасительница.
Пробираюсь через толпу. Ой, извините, задел. Видите, спешу. Детишки метушаться. Беру не штурмом. Не в моем характере. Тот в дубленке давно со своим нахрапистым видом имел бы билет в кармане, а я по - интеллигентному. Меня все знакомые считают интеллигентом. И вообще говорят: " пропадешь". В наш стремительный век нужно иметь луженую глотку.

У меня ее нет. Как тогда быть? Наконец пробрался. Стою возле окошка, вздыхаю. Преодолел препятствие.

" Будьте так добры! Можно три билетика? Я с детишками…".

Молчание из-за пуленепробиваемого стекла. Рыженькая занята женщиной, вошедшей с черного хода. Понимаю, и это нужно - жизнь такова. Та, с черного, свои билеты взяла и вышла.

Кассирша поднялась, провела руками по выпуклому заду. У мужиков дрожь по телу пробежала. В ее тесную кабинку вошли трое мужчин. Она просияла. Улыбка ей очень идет. Но время, увы, тоже идет, минуты уже галопируют. Мальчики молча шмыгают носами. Решаюсь. Стучу в окошко.

-Гражданин,- обращается кассирша ко мне, - куда прешь?
- Нужны билетики.
- Ты чего… - конопатенькая отработанным движением прикладывает красивый пальчик с бриллиантовым колечком во сколько-то карат ( во сколько, точно не разобрал), к виску и вертит. Сами понимаете, на что намекает.

Я перебиваю ее. Может, с моей стороны нетактично. - Нет. Нет. Вы ошиблись. Я вполне нормальный человек. Не думайте так плохо. Упаси вас Бог. Просто, у меня обстоятельства… Слышу:

-Ждать!
- Сколько?

Время поджимает меня. Ждать больше нечего. Набираюсь нахальства. Начинаю стучать в окошко. Ноль эмоций. Она что-то пишет.

- Козел! Куда валишь? Рога обломаю, - слышу грубый голос.

Поворачиваюсь. Неужели это ко мне? Может, ослышался. Какое хамство! Встретились взглядом с верзилой. Хочу его пробуравить за такие слова. А он мне: " Поезд - тю-тю".

Пытаюсь восстановить справедливость, заставить принести мне извинения, говорю ему:

- Вы меня оскорбили. Козлом назвали.
- Ха-ха-ха,- смеется верзила. - Докажи, что не козел. Дуй отсюда, и без тебя тошно. Интеллигент паршивый!

Мне приходится молчать. Я безоружный. Поворачиваюсь. Ухожу. Стало стыдно перед детишками. Рассуждаю: стоило ли зубами вырывать выходной? Развожу руками: " " Наверное, такова судьба интеллигентного человека. А жаль. Я себе сказал: " Каюк тебе, впереди рынок. Вот тогда… Как прикажите жить? По-другому не умею".

Домой возвращались с плохим настроением, а наш счастливый снежный поезд плыл по рельсам. Без нас.